Между ложью и правдой

На балконе, вальяжно развалившись в плетеном кресле, сидел Эндрю Миньярд. Его ноги в тяжелых армейских берцах были закинуты на стеклянный столик, в одной руке дымилась сигарета, в другой стакан с виски. Он смотрел в потолок и, кажется, вообще не замечал происходящего вокруг или делал вид, что не замечал. Рядом с ним, на подлокотнике кресла, сидел парень. Светловолосый, с хитрой улыбкой и бегающими глазами. Он что-то нашептывал Эндрю на ухо, и тот периодически закатывал глаза, но не прогонял. Не потому что нравилось, а просто было лень. Нил хотел развернуться и уйти, но в этот момент Эндрю повернул голову. Их взгляды встретились, в ореховых глазах с золотистыми искрами мелькнуло узнавание? Насмешка? Нил сглотнул, во рту пересохло. Сердце забилось где-то в горле. — О, — сказал Эндрю. Голос его звучал ровно, без эмоций, но в нем чувствовалась легкая хрипотца то ли от виски, то ли от сигарет. — Пиноккио приполз. А я уж думал, ты забился в угол и читаешь книжку при свете фонарика. — Здесь нет углов. — Нашел бы. — Эндрю затянулся, выпустил дым в сторону. — Ты мастер находить углы. Парень рядом с ним перевел взгляд на Нила и ухмыльнулся. — Это тот самый Нил? — спросил он. — Ага, — подтвердил Эндрю. — Мелковат и серый. — Зато язык острый, проверено. — Люблю острые язычки, — парень подмигнул Нилу. — Я Роланд. А ты, значит, Нил, наслышан. — Обо мне? — О тебе и Кевине. — Роланд слез с подлокотника и подошел ближе. — Вы милая парочка, серьезно, очень трогательно. Звезда экси и его серый кардинал. — Я не кардинал. — А кто? — Роланд склонил голову. — Ой, прости, может аксессуар? Нил сжал кулаки, злость поднималась горячей волной, но он заставил себя дышать ровно. Не реагировать и не показывать. — Роланд, отвали, он не твой. — лениво протянул Эндрю с кресла. — А чей? — Роланд обернулся. — Твой? — Мой, — сказал Эндрю. — Иди сюда, Пиноккио, поговорим. Это был приказ, Нил ненавидел приказы. Но ноги почему-то понесли его вперед. Он прошел мимо Роланда, сел в соседнее кресло подальше от Эндрю, но все равно слишком близко. — Умный, слушаешься, — прокомментировал Эндрю. — Я не слушаюсь. — А что ты делаешь? — Хочу знать, чего тебе надо. — Мне? — Эндрю сделал глоток виски, не сводя с него глаз. — Мне ничего не надо. Я же говорил, что ничего не хочу. — Тогда зачем ты здесь? — А ты зачем? Нил промолчал и отвел взгляд, Эндрю усмехнулся. — Вот видишь, у каждого свои причины. Моя скука, а твоя, судя по всему, Кевин. Кстати о нем, он внизу с Теей. — Я знаю. — Знаешь? — Эндрю приподнял бровь. — И ничего не делаешь? — А что я должен делать? — Не знаю. — Эндрю пожал плечами. — Ревновать, скандалить, устраивать сцены. — Я не устраиваю сцены. — Значит, ты либо святой, либо тебе плевать. Нил смотрел на него. В голове крутились вопросы, которые он не хотел и боялся задавать. — Ты и Кевин, — вырвалось у него. Он не договорил. Эндрю замер на секунду, а потом рассмеялся тихо, беззвучно, одними уголками губ. — Что мы? — Ну... вы же близкие друзья. — Ты о чем? Спрашивай прямо, я не кусаюсь почти. — Он поставил стакан на столик, откинулся в кресле и посмотрел на Нила. Нил сглотнул, сердце колотилось где-то в ушах. — Ты и Кевин... У вас было что-то? Эндрю молчал долго, затем улыбнулся медленно, опасно. Казалось, вопрос его развеселил, он сдерживал себя, чтобы не заржать. — А ты как думаешь? — Я спрашиваю. — А я отвечаю вопросом на вопрос. — Эндрю наклонился ближе. — Думаешь, я трахал твоего парня, Нил? Нил не отводил взгляд, хотя очень хотелось. — Я не знаю. — Не знаешь. — Эндрю кивнул, будто услышал что-то интересное. — И что бы ты сделал, если бы знал? — Не знаю. — Много ты знаешь. — Эндрю снова откинулся в кресло, взял стакан, сделал глоток. — Ладно, скажу так: Кевин единственный человек здесь, которого я... терплю. Но то, что было между нами, не твое дело и никогда им не будет. — Значит, было. — Я ничего не говорил. — Ты не отрицал. — А ты не спрашивал. — Эндрю посмотрел на него в упор. — Ты намекал, а намеки для слабаков. Если хочешь знать правду спрашивай прямо. Но подумай сначала, готов ли ты ее услышать. Нил молчал, внутри всё бурлило: злость, ревность, страх, любопытство. И еще что-то, чему не было названия. Что-то, что заставляло сердце биться чаще, когда Эндрю смотрел на него вот так. — Ты пьян, — сказал Нил наконец. — Немного, — согласился Эндрю. — Но это не меняет того, что я говорю. Виски просто убирает фильтры. Оставляет только суть. — И в чем твоя суть? — В том, что мне плевать. — Эндрю затянулся сигаретой, выпустил дым в темное небо. — На кого не плевать? Эндрю посмотрел на него долго, пристально. Так, что Нил почувствовал, как по спине бегут мурашки. Эндрю прожигал его взглядом и будто видел всё, что скрывалось за маской беглеца. Это было опасно, одновременно прекрасно подпускать такого, как Эндрю. Потому что отвязаться от этого психа оказалось невозможно. Хотелось ненавидеть его внимание, и жаждать его близости. Несмотря на то, что Эндрю бесил его, порой Нилу хотелось не сдержаться и знатно ему въебать. Но рука не поднималась на это великолепное лицо, на эти соблазнительные губы и блядские глаза. Которые так и манили подойти ближе, несмотря на запреты и то, что у него был Кевин. С которым он не чувствовал этого странного волнения, которое заставляло сглатывать и сдерживаться, чтобы не натворить глупостей. Нил понимал, что Эндрю действительно был прав, когда говорил, что Нил всего лишь носит маску примерно мальчика, и это жутко бесило. Потому что рядом с ним хотелось сорвать ее и просто быть собой, но эта роскошь была лишь иллюзией. — Узнаешь, — сказал Эндрю. — Если повезет или не повезет. Смотря как посмотреть. Где-то внутри дома заорали, засвистели. Роланд, который все это время стоял в стороне и делал вид, что не слушает, подал голос: — Эндрю, там игра начинается. Правда или действие. Идем? — Идем, — Эндрю поднялся одним плавным движением. Посмотрел на Нила сверху вниз. — Ты тоже иди, Нил. Будет очень весело. — Я не люблю веселье. — А кто его любит? — Эндрю усмехнулся. — Но выбора у тебя нет. Твой парень там и Тея там. Будет интересно посмотреть. Он развернулся и пошел к двери. Роланд последовал за ним, бросив на Нила быстрый, оценивающий, недобрый взгляд. Нил посидел еще минуту, потом встал и пошел за ними.

***

В гостиной уже собиралась компания. Роланд, который каким-то образом успел оказаться там первым, суетился вокруг стола, раздавая указания. Кто-то тащил дополнительные стулья, кто-то ставил новые бутылки, кто-то разливал по стаканам остатки пунша. — Играем в правду или действие! — объявил Роланд, когда Нил вошёл. — Правила старые как мир: бутылка крутится, на кого покажет, тот выбирает. Врать можно, но если поймают штрафной стакан. Все поняли? — Поняли! — заорали несколько голосов. Нил огляделся, в комнате уже собралось человек пятнадцать. На огромном угловом диване развалились Сет и Элисон. Сет пил виски прямо из горла, Элисон сидела с идеальной осанкой, как королева на троне, и прожигала всех взглядом. Рядом расположилась Рене, изучающая происходящее с неподдельным интересом. Никки уютно устроился на полу, прислонившись спиной к коленям Эрика, который что-то шептал ему на ухо, заставляя приятно щуриться. В углу, в глубоком кресле, уже сидел Эндрю. Как он туда попал, Нил не заметил, но теперь он сидел там, закинув ногу на ногу, с неизменной сигаретой в пальцах, и смотрел на всех с выражением лёгкой скуки. Роланд устроился на подлокотнике слишком близко, слишком интимно. Эндрю не обращал на него внимания. — Нил, садись! — Никки похлопал по полу рядом с собой. — Место свободно! Нил сел, рядом тут же пристроился какой-то незнакомый парень с пивом, но Нил даже не посмотрел в его сторону. Он смотрел на Эндрю. Эндрю смотрел на Кевина. Кевин как раз входил в комнату, пошатываясь, с бутылкой водки в руке, и рядом с ним, естественно, была Тея. Она придерживала его под локоть, прижималась плечом и улыбалась так, будто выиграла в лотерею джекпот. Кевин выглядел... никак. Мутный взгляд, расслабленные мышцы, какая-то блаженная полуулыбка. Он был не просто пьян, он был обдолбан. — О, Кевин! — заорал Сет. — Звезда пожаловала! Садись, братан, сыграем! Кевин тяжело рухнул на диван рядом с Сетом. Тея села с другой стороны, почти вплотную. Её ладонь непринуждённо покоилась на его бедре. Нил сжал зубы и попытался сдержаться. — Начинаем! — Роланд поставил в центр стола пустую бутылку из-под текилы и крутанул. — Погнали! Бутылка завертелась, мелькая этикеткой, и остановилась, указывая на девушку с синими волосами. Ту самую, что пыталась скрутить косяк в углу. — О, я! — она захлопала в ладоши. — Правда! — Скучная, — скривился Роланд. — Ладно, правда так правда. Кого из присутствующих ты хотела бы трахнуть? Девушка засмеялась и без тени смущения ткнула пальцем в парня напротив, того самого, с пивом, который сидел рядом с Нилом. — Его! Парень покраснел до корней волос. Все заорали, засвистели. Кто-то стучал по столу и улюлюкал. Бутылку крутанули снова. На этот раз она указала на Сета. — Действие, — буркнул он, не дожидаясь вопроса. — О, действие! — Роланд потер руки. — Тогда сними штаны и пройдись по комнате с голой жопой. — Иди нахуй, — огрызнулся Сет. — Штрафной, — напомнил кто-то. Сет выругался, но взял стакан и опрокинул в себя виски. Рядом Элисон закатила глаза. — Драма квин, блять. — Заткнись, — буркнул Сет. — Сама бы попробовала. — Я бы попробовала, — Элисон улыбнулась ядовито. — Но я не проигрываю. Бутылка крутилась дальше. Никки выбрал действие и под общий ржач станцевал тверк, виляя кудрявой головой, Эрик выбрал правду и признался, что в самом начале отношений изменял Никки с парнем из братства. Никки только отмахнулся и сказал: «Бывает, ты же потом одумался». Рене выбрала правду и честно ответила, что до сих пор любит своего интернет-друга. Элисон фыркнула, но Рене не смутилась, только улыбнулась. Потом бутылка указала на Кевина. Он сидел с мутными глазами и пытался сфокусироваться на бутылке. Тея рядом что-то шептала ему на ухо, но он не реагировал. — Кевин, — позвал Роланд. — Правда или действие? Кевин поднял голову и посмотрел на Роланда. — Правда, — выдохнул он. — Отлично. — Роланд подался вперед. — Расскажи нам, Кевин, что самое грязное ты сделал, когда попал в братство? Мы слышали, ты тогда знатно отжигал. В комнате стало тихо, даже те, кто не слушал, повернули головы. Эндрю перестал смотреть в потолок и перевел взгляд на Кевина. В его глазах не было любопытства, только что-то темное, настороженное. Кевин смотрел в одну точку. Потом медленно перевел взгляд на Роланда. — Я трахнул девушку и парня, — сказал он ровно. — Одновременно, в одной постели. Я не помню их лиц. Тишина взорвалась криками. Кто-то засвистел, кто-то захлопал, Сет заржал и хлопнул Кевина по плечу так, что тот качнулся. — Молоток, братан! Вот это отрыв! — заорал Сет. — А парень-то хоть симпатичный был? — спросил кто-то из угла. — Не помню, — повторил Кевин. — Я вообще мало что помню с того времени. Нил сидел и смотрел на него. Он знал, что у Кевина было прошлое. Знал, что он делал разные вещи, когда отходил после Воронов. Но слышать это вот так, при всех, от самого Кевина было как ножом по ребрам. — Круто, респект, чувак, — сказал Роланд и крутанул бутылку снова. Бутылка завертелась, замедляясь, описывая последний круг, и остановилась. Горлышко указывало прямо на Нила. Он замер, все головы повернулись к нему. Даже Эндрю, который делал вид, что ему все равно, чуть наклонился вперед. — О, Нил! — Роланд ухмыльнулся. — Правда или действие, детка? Нил посмотрел на Кевина. Тот смотрел в пол, не поднимая глаз. Тея рядом с ним улыбалась довольно, хищно. Нил перевел взгляд на Эндрю, тот смотрел на него в упор. В его глазах горел самый опасный, затягивающий грех. — Правда, — сказал Нил. — Правда? Скучно, ну давай, спрошу что-нибудь интересное. — Он задумался на секунду, потирая подбородок. — Скажи-ка, Нил, когда ты в последний раз трахался? Подробности желательны. Нил почувствовал, как кровь приливает к щекам. В комнате повисла тишина, кто-то хихикнул нервно и сразу замолк. — А тебе какое дело? — огрызнулся Нил, вскидывая голову. Внутри закипала злость на Роланда, на Кевина, на себя. — Своей жизни мало? Роланд удивленно поднял брови. — Ого, а у новенького есть зубки. — Он усмехнулся. — Но ты не ответил, Пиноккио. Или как там тебя Эндрю называет? Давай, колись, мы все ждем. Нил сжал кулаки под столом. Смотреть на Роланда не хотелось. Смотреть на Кевина тем более. Только взгляд Эндрю тяжелый, изучающий, прожигающий удерживал его на месте. — Никогда, — сказал Нил, его голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало. Тишина стала тяжелой, почти осязаемой. Сет поперхнулся и закашлялся. Элисон подняла бровь так высоко, что она почти исчезла под челкой. Никки замер с открытым ртом, забыв, что хотел сказать. Даже Эрик удивленно моргнул. — В смысле никогда? — переспросил Роланд. — Вообще никогда? Ни разу в жизни? — Ни разу. — То есть ты девственник? — Сет пришел в себя и заржал. — Серьезно? Кевин, ты что, монах? Кевин поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, однако он будто был не здесь. Поэтому ничего не сказал. Только сжал губы и отвернулся. — Да ладно, — Роланд не унимался. — Нил, ты шутишь? Тебе сколько? — Восемнадцать. — И ни разу? — Сет не мог остановиться. — Даже с Кевином? Вы же встречаетесь сколько? — Мы... — Нил запнулся и отвёл взгляд. — Мы не торопимся. — Не торопятся они, — фыркнул Сет. — Кевин, ты что, импотент? Девственника трахать не хочешь? Или он тебя не хочет? — Заткнись, Сет, — голос Кевина прозвучал глухо, без обычной уверенности. — А че сразу заткнись? Я просто интересуюсь, мало ли Нил рос в секте? Але, народ, у нас сектант в комнате! Кто-то засмеялся, но неуверенно. Никто не знал, как реагировать. Нил чувствовал, как горят щеки. Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось встать и уйти, но он сидел и смотрел прямо перед собой, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Вдруг он почувствовал взгляд. Тяжелый, горячий, проникающий под кожу. Эндрю смотрел на него не насмешливо, не презрительно. С каким-то новым, странным интересом, от которого внутри всё переворачивалось. В его глазах не было жалости, так как Эндрю не умел жалеть. Но было что-то другое, что-то, от чего сердце Нила забилось быстрее. — Ну ничего себе, — протянул Роланд. — Вот это сюрприз, ладно, живем дальше. Играем! Игра продолжилась, но Нил уже не слушал. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю каждую секунду. И не мог понять, это паранойя или правда.