Анатомия вражды или что у нас ниже пояса

Я чуть ли не бегу по коридору, её ноги — семенят с непривычной, дурацкой частотой, будто я вломился в чужой танцевальный номер и не знаю шага. Сам шаг не привычный — слишком легко между ног, слишком тяжело на груди, две новые, мягкие и откровенно мешающие гири, которые колышутся с каждым движением, нарушая всю мою врожденную грацию. Волосы — эти чёртовы каштановые кудри — падают на лицо, лезут в рот, в глаза, пахнут не моим дорогим лосьоном, а чем-то женским, чистым, типа лавандового шампуня. Всё. Сука. СЛИШКОМ. Слишком нереально, чтобы казаться правдой, но слишком осязаемо — каждый вдох чужими лёгкими, каждый стук сердца в непривычной грудной клетке — чтобы быть сном. А в голове, этом предательском котле, который теперь варит её мыслями поверх моих, крутятся картинки, застрявшие на вечном повторе, как заезженная пластинка в дешёвом маггловском пабе. Как я ползу. На четвереньках. В её юбке, которая задирается и мешает. Ползу, как последняя дура — блять, как полный ДУРАК — к своему же телу, в котором сидит Грейнджер с лицом окаменевшего от ужаса идиотизма. И моя рука — её рука — тянется. И хватает. Хватает её за пах. За мой же собственный, драгоценный, теперь чужеземный член. Чтобы убедиться, что он на месте. Как будто это могло что-то исправить! Господи, какой абсурд. Какой унизительный, сюрреалистический, ебучий цирк! Я, Драко Малфой, только что удостоверился в наличии собственной эрекции, лапая себя через штаны, будучи при этом в теле девушки, которую… которую… Чёрт. Спина ударяется о холодную стену ниши где-то около астрономической башни. Я замираю, пытаясь перевести дух, который сбивается и выходит каким-то жалким присвистом. Нужно думать. Нужно… Но как думать, когда каждый сигнал от тела — чужой? Я опускаю взгляд на грудь, на эти два наглых выступа, искажающих линию рубашки. Руки сами собой, предательски, поднимаются и сдавливают их, сквозь ткань блузки и лифчика. Ощущение… невыносимое. Одновременно отталкивающее и чертовски странное. Не боль, не удовольствие — просто ЧУЖОЕ. Как надеть инопланетный скафандр, который тут же начал пульсировать своей собственной, неведомой жизнью. Я с силой отнимаю руки, словно обжигаюсь. Не сейчас. Нельзя сейчас сходить с ума. И сквозь этот вихрь паники впивается другая яркая мысль. Я видел. Её нижнее бельё. Не практичное хлопковое, какое я ожидал. Нет. Это было... сексуально. Кружева. Персиковый шёлк, который так яростно, так вызывающе очерчивал... Блядь. Я никогда этого не видел. Я мечтал, фантазировал, строил догадки, но никогда не видел. А сегодня, боже, боже всемогущий, я не просто увидел. Я ношу это на себе. Оно трётся о кожу, это едва уловимое, раздражающее и возбуждающее одновременно чувство чуждой ткани в самых интимных местах. Я знаю его текстуру. Я чувствую его на себе. И от этого знания мозг коротко замыкает, разрываясь между «надо это сжечь» и «нужно потрогать». Медленно переворачиваюсь и прислоняюсь лбом к холодному камню стены. Дышу. Пытаюсь дышать. Её грудная клетка расширяется и сжимается слишком быстро, сердце колотится, как жук в банке. — Успокойся, Малфой, — говорю я себе её голосом, и от этого звука меня передёргивает. Это жесть. Это полный, абсолютный пиздец. И где-то там, в этой же голове, под слоем паники, начинает пробиваться холодный, острый, выживальческий цинизм. Ладно. Допустим. Допустим, это случилось. Я — в теле Грейнджер. Она — в моём. Значит, где-то там, в той пыльной комнате, сраное зеркало, которое это устроило. Значит, это можно обратить. Надо обратить. Потому что я не могу... я не смогу... Блядь, я даже в туалет сходить не знаю как! Или знаю? Чёрт, откуда мне знать?! И ещё одна леденящая и ясная мысль: если она сейчас в моём теле... то она имеет доступ ко всему. К моей комнате. К моим вещам. К моему дневнику (да, он есть, и там такое, что лучше бы его съел дракон). Пиздец… Мы в одном дерьме, Грейнджер. В одном, огромном, вонючем дерьме. И тебе там, в моей шкуре, должно быть, ещё хуже. #анатомия_вражды