Невеста чародея. Сквозь туман к алтарю.

«Даже если и доступно... Ты захотела бы связать свою жизнь с таким монстром, как я?» — эти слова Элиаса эхом отдавались в моей голове всю ночь. Мне хотелось кричать: «Ты не монстр! Ты тот, кто спас меня!». Но я молчала. Факт оставался фактом: Элиас — существо непонятного происхождения. Как впустить человека в свое сердце, когда ты не понимаешь даже самого себя? Мы все до конца не осознаем свою природу, часто становясь заложниками собственных страхов и инстинктов. Но я знала одно: мое сердце принадлежит ему. Каким бы он ни был. Я его люблю. Я просидела на полу в своей комнате до самого рассвета, кутаясь в теплое одеяло, хотя за окном стояло лето. Меня била дрожь. Элиас был так близко, в соседней комнате, но сейчас он казался более недоступным, чем когда был в командировке. Мне не пробить его оборону в одиночку. Мне нужен совет Саймона. Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, я поднялась. Тихонько заглянув к Элиасу и убедившись, что он спит, я прошептала: «Спи крепко, а я найду выход». Утро встретило меня прохладой и росой, сверкающей на цветах. Дом Саймона выделялся среди деревенских построек: современный, с большими стеклянными окнами. Хозяин встретил меня улыбкой: — Чисэ, приветствую! Как твои дела? — Здравствуйте... можно я всё расскажу вам в доме? — мой голос дрогнул. Внутри было много света. По стенам развешаны распятия и картины, а между ними — странные, но притягательные цитаты из книг. — Саймон, что это за слова на стенах? — спросила я, засмотревшись. — Это всё Господь, — ответил он мягко. — Но ты ведь пришла не за этим. Присаживайся, дитя. В светлой гостиной с окнами в пол дышалось легче. Я сняла накидку и опустилась в кресло. Саймон внимательно посмотрел на меня: — Чисэ, ты совсем побледнела. Держи воды. Он... сделал тебе больно? — Нет, что вы, — я сделала глоток. — Дело в том, что... я люблю Элиаса. Саймон лишь понимающе кивнул: — Рано или поздно это должно было случиться. Я ведь тоже был в браке, Чисэ, я вижу такие вещи. Вы с Элиасом как магниты: то притягиваетесь, то отталкиваетесь. Это был лишь вопрос времени — кто первый сдастся любви. — Значит, и он тоже?.. — я замерла. — Да, и давно. Но с ним всё сложнее. Я рассказала ему о нашем ночном разговоре, о «монстре» и о том, что Элиас не верит в возможность человеческого счастья для себя. — А как бы ты поступила на его месте? — спросил Саймон. — В его словах есть горькая правда, но его резкость — это форма заботы о тебе. Ты ему дорога, и он боится тебя погубить. Вам нужно поговорить. Открыть друг другу страхи. Это лечится. — Как? — я подалась вперед. Неужели для нас есть шанс? — Нужно быть очень смелым, чтобы посмотреть страху в лицо. Люди приходят в нашу жизнь для опыта, для исцеления или для любви. Вы — редкий случай, когда всё это сошлось в одном человеке. Ты лечишь его старые раны, а он защищает тебя. Саймон задумался, глядя в цветущий сад за окном. — Дитя, я был бы очень рад вашему союзу. Две израненные души могут исцелить друг друга. Семья, дети — это лишь связующее звено вашей любви... Я хотела что-то ответить, но в ушах вдруг возник тяжелый гул. Перед глазами потемнело. Мне на мгновение показалось, что в комнате появился Элиас, он протягивал мне руку, пытаясь поймать... но я не успела ухватиться. — Чисэ! — крик Саймона донесся как будто издалека. Мир исчез. Осталась только тьма и абсолютная тишина. Я висела в пустоте между небом и землей, теряя связь с реальностью.