Невеста чародея. Сквозь туман к алтарю.

Арктика. Вдалеке резвятся пингвины, вальяжно бродят белые медведи. Я стою на льдине посреди Северного Ледовитого океана. От холода руки немеют, а небо затянуто свинцовыми тучами. Пронизывающий ветер заглушает все звуки. «Нужно выбираться отсюда, но куда идти?» — подумал я. Голос из ниоткуда отозвался: «Вперед. Иди вперед». «Кто это?» — ответа не последовало. Я делаю шаг и проваливаюсь. Ледяная вода прошивает тело сотнями тысяч иголок. Я пытаюсь выплыть, развожу руками, но глубина неумолимо тянет вниз. Воздуха в легких всё меньше. Пузырьки кислорода стремительно летят к поверхности, а я погружаюсь во мрак суровых, темных вод. — Элиас! — крикнул кто-то сверху. — Дай руку! «Кто ты? Знакомый голос...» Холод сковал сознание, и я окончательно ушел на дно. Я очнулся резко. Тело вздрогнуло, глаза лихорадочно осматривали комнату. Никого. — Ах, это был всего лишь сон, — прошептал я, пытаясь унять дрожь. Мысли о Чисэ не давали покоя. «Что мне делать? Скажи мне...» Тело казалось свинцовым. Я с трудом поднялся и подошел к зеркалу. В памяти всплыли годы, проведенные с Линделом, и то страшное слово, которое ломало меня изнутри: Монстр. В приступе ярости я ударил по стеклу, и оно разлетелось на тысячи осколков. В дверь постучала испуганная Силки. — Силки, всё в порядке! Я сам приберусь, — крикнул я, не оборачиваясь. Когда шаги за дверью стихли, я перестал сдерживаться. Мое тело деформировалось, превращаясь в огромного черного пса с костяной маской вместо лица. Я сел на пол среди осколков, поднял один из них и взглянул на свое отражение. — Чисэ, вот кого ты полюбила, — я отшвырнул стекляшку в сторону. — Я просто не достоин этой любви. Постепенно я вернул себе человеческий облик. Прибрался, смыл остатки ярости под ледяным душем. Ум протрезвел. С помощью магии я восстановил зеркало и снова стал тем самым «рассудительным» Элиасом. Но вопрос Чисэ оставался открытым. Точка невозврата пройдена. Я постучал в её дверь. Тишина. — Чисэ, я вхожу. В комнате было пусто. Одеяло валялось на полу. Я поднял его и невольно вдохнул родной аромат. Теплое... она ушла совсем недавно. Этот запах сводил с ума. — Соберись, — приказал я себе. — Нужно найти её. Спустившись, я встретил Силки. — Она ушла к Саймону, — ответила она на мой немой вопрос. Я вышел из дома, привычно накладывая на лицо фальшивую маску — облик мужчины средних лет с голубыми глазами. Это позволяло мне быть частью человеческого мира, не пугая окружающих своей истинной сутью. Погода портилась. Ветер обдувал мое «лицо», а облака плотно затягивали небо. Скоро осень. Прогулка давала время подумать, но стоило мне дойти до калитки Саймона, как пошел дождь. Хозяин дома выбежал мне навстречу, его голос дрожал: — Заходи быстрее! Чисэ... она упала без сознания! Мы вбежали в дом. Чисэ лежала на кровати, бледная и неподвижная. — Что произошло?! О чем вы говорили? — я едва сдерживал крик. — О тебе, Элиас, — спокойно ответил Саймон. Я проверил её пульс. Всё было в норме, но она не просыпалась, будто погрузившись в глубокий магический сон. — Она в порядке, но не просыпается, — заключил я. — Слава Богу, — выдохнул Саймон.— Она пришла сама не своя. Её трясло, лицо было белее мела. Она всё мне рассказала. Я бережно укутал Чисэ пледом, погладил её по голове и вышел вслед за Саймоном в гостиную. — Элиас, она любит тебя, — начал он без предисловий. — Время пришло. Либо ты примешь её, либо окончательно уйдешь в свое одиночество. Пять лет ты заставляешь её ждать. Мало было времени, чтобы всё осознать? — Это риск, Саймон. Ты видишь только то, что я позволяю видеть. Внутри я кровожаднее, чем ты можешь представить. Как существо, способное убивать тысячами, может познать любовь? — Снова старая песня, — отрезал Саймон. — Ты просто оправдываешься, боясь взять ответственность за свои чувства. Нельзя одновременно держать и отпускать. Ты не даешь вам обоим шанса! — А что мне делать? — я сорвался на шепот. — Быть с ней и бояться, что однажды я не сдержу монстра и убью её? Держать на руках её труп? Я бы и сам тогда умер, но я, черт возьми, бессмертен! — Сейчас ты рассуждаешь как эгоист. Ты даешь ей надежду, как морковку, но дорога ведет в никуда. Сейчас ты поступаешь как чудовище, Элиас. Настоящее чудовище. Прости, но я должен был это сказать. — Наш разговор зашел в тупик, — я отвернулся. — Я заберу Чисэ, и мы уйдем. — Очнись, Элиас... Прошу тебя. Иначе даже Чисэ не сможет тебя спасти. Мы стояли в тяжелом молчании, пока из соседней комнаты не донесся скрип кровати. Чисэ проснулась.