Осколок Апокалипсиса: Серафим пустоты

      Тишина в лабораториях Сангвинема никогда не была абсолютной. Она всегда была наполнена гулом охладителей, ритмичным писком мониторов и едва слышным шелестом крови, бегущей по трубкам. Но сегодня тишина стала тяжелой, осязаемой. Она пахла озоном, пылью и застарелым страхом.       В глубине третьего подземного яруса, куда не заходили даже рядовые вампиры, мигнула красная лампа аварийного питания. Стеклянная капсула, исчерченная магическими печатями, вздрогнула. Внутри, в мутной сероватой жидкости, неподвижно замерло тело.       «Беги, маленькое чудовище...»       Голос Крул Цепеш эхом отдавался в затуманенном сознании, перекрывая гул в ушах.       «Найди тех, кто не боится проклятых. Только они помогут тебе убить богов, что создали нас».       Венди открыла глаза. Серые, пустые радужки едва различали контуры реальности. Пальцы, тонкие и бледные, как кости, царапнули внутреннюю поверхность стекла. Там, где кожа коснулась магических рун, вспыхнул пепельный свет. Печати не выдержали — они не просто разбились, они исчезли, словно их никогда и не было начертано.       Стекло треснуло с сухим звуком, и амниотическая жидкость хлынула на холодный пол. Венди рухнула следом, едва успев выставить руки.       — Холод... — сорвалось с её губ. Это было первое слово за последние пять лет. Горло обожгло, словно она глотнула битого стекла.       Она поднялась, пошатываясь. Рост 170 сантиметров при весе в сорок килограммов делал её похожей на призрака, едва удерживаемого земным притяжением. На её плечах и спине проступили татуировки — черные лозы, которые начали медленно пульсировать, отзываясь на пробуждение своей хозяйки.       Венди сделала шаг. Её босая ступня коснулась металлической решетки пола. Металл под её ногой мгновенно подернулся серой патиной и рассыпался в пыль, оставляя после себя лишь пустоту.       Она не была воином. Она была энтропией.       Коридоры Сангвинема были пусты. Великая королева Крул была свергнута, а Ферид Батори слишком упивался своей победой наверху, чтобы заботиться о «дефектном образце» в подвалах.       Венди шла, придерживаясь за стену. Каждый её вдох был мукой. В груди, там, где когда-то билось человеческое сердце, теперь пульсировал «Осколок Пустоты». Она чувствовала, как её жизненные силы вытекают с каждым шагом, но в руке она сжимала маленькую стеклянную ампулу с багровой жидкостью — последний дар Крул. Кровь Королевы.       Впереди послышались шаги. Резкие, четкие. Вампиры-патрульные.       — Эй! Кто здесь? Лабораторный сектор закрыт на карантин! — выкрикнул один из них, вскидывая винтовку.       Венди остановилась. Она подняла голову, и серые волосы упали на её лицо, обнажая светящиеся печати на ключицах. Вампир замер. Его чувства, обостренные веками жизни, закричали об опасности. Перед ним стояла не добыча. Перед ним стояла бездна.       — Назад... — прошептала Венди. — Пожалуйста.       — Это же та девчонка... — вампир нажал на курок.       Пуля, выпущенная в упор, должна была раздробить ей череп. Но когда она вошла в пространство вокруг Венди, мир словно застыл. Свинцовый снаряд начал терять форму, превращаясь в серые хлопья, и осел на пол пеплом, не коснувшись её кожи.       Венди вскинула руку. Из её ладони, разрывая кожу, вырвались лозы — темные, изломанные, лишенные листьев. Они не пронзили вампира. Они просто прошли сквозь него.       Вампир не закричал. Его тело начало блекнуть, теряя насыщенность цвета. Через секунду на месте живого существа осталась лишь груда серой пыли и пустая форма. Ни крови, ни праха. Только пустота.       Венди упала на колени, судорожно глотая воздух. Её рука дрожала, когда она поднесла ампулу к губам.       — Мне нужно... уйти... — прохрипела она, выпивая каплю крови Крул.       Мир вокруг вспыхнул красками. Боль на мгновение отступила, сменившись искусственной силой. Она знала, что это ненадолго. Где-то там, наверху, было небо, о котором ей рассказывала королева. И где-то там были те, кто «не боится проклятых».       Венди поднялась и направилась к выходу, оставляя за собой дорожку из рассыпающегося в пыль камня.       Последний Серафим вышел на охоту. Но её целью была не месть. Её целью была жизнь, которую у неё украли.