caritas mus

Ученые исследовали психопатов еще до их рождения. Так они себя называли: «ученые». На деле же это была кучка безумцев с сумасшедшими идеями, которых на удивление поддерживали важные шишки. Зэт считали, что своими действиями заставят властей принять закон о принудительном аборте. Исследование должно было доказать, что психопаты — монстры, которых стоит убивать еще до рождения. Стоило лишь заставить кого-то с геном убивать и дело сделано. Но что если был способ изменить потенциального маньяка? О планах Зэт знали многие. И многих они неустраивали. Недовольные не могли обратиться в полицию, оставалось лишь скрыто шпионить за организацией, разрабатывать план по ее развалу. Тогда то они и заметили их связь. Удивительно было наблюдать за дружбой психопата и, как они уже выяснили, обычного человека. Да, то что они сделали было негуманно. Да, неправильно как с моральной точки зрения, так и с правовой. Но то был единственный шанс спасти и психопата и его будущих жертв. Все произошло меньше чем за десять минут. Дождавшись пока мальчик останется один, они вживили в его мозг специальные родопсины, всякий раз искусственно выделяющие гормоны счастья, когда он видит Его. Точнее, они не заставляли парня влюбляться в кого-то конкретного, просто активировали нейроны, отвещающие за это. Выбор объекта симпатии лежал исключительно на нем.

***

Что такое объятия? Считается, что это слово произошло от «hugga», что в скандинавском означает «утешать». Сами же объятия появились еще раньше, до воскрешения Иисуса Христа, и даже до появления речи. У наших предков это был интуитивно понятный жест доверия к сородичу. Пока ты обнимаешься вряд-ли ты сможешь незаметно достать оружие и ранить близкого. Еще до рождения мать обнимает дитя, потом после, а он — ее. Люди называют это заботой, любовью. Впрочем, когда тигр нападает на зебру, он тоже ее обнимает: взаимодействие между животными. Мама часто обнимала Е Хана: когда он просыпался, приходил из школы, плакал. Тактильность она привила к нему с детства. Обреченный на страдание ребенок и брошеная на произвол судьбы мать находили в друг друге утешение, а объятия, как и предполагается, способствовали выработке эндрофинов. Мальчишка заподозрил, что с его другом что-то не так еще при первой их встрече. Слишком уж он был странным, непохожим на других детей их возраста. Но несмотря на все это, ему скорее было жаль Дже Хуна. Этому мальчику никто не доверял, никто не любил его и тем более не предлагал дружбу. Поэтому именно Е Хан хотел показать ему всю прелесть человеческих отношений. Ведь если подкармливать бродячую собаку, она вряд ли нападет на тебя. Он верил, что любого монстра можно изменить. Они общались не так часто, хоть и Е Хан приходил в их переулок каждый божий день. Дже Хун чаще предпочитал не попадаться тому на глаза и с крыши наблюдал за бесцельно шастающим снизу мальчишкой. Но иногда он все же спускался, незаметно подкрадывался сзади и ждал когда тот его заметит. Е Хан вздрагивал каждый раз когда неожиданно натыкался на друга, тут же натягивал улыбку и лез обниматься. Дже Хун не отвечал, молча отталкивал и бывало даже уходил с настроением мрачнее тучи. Он отрицал в себе это, но постепенно ненавистные касания стали раздражать не так сильно. Наоборот, тело, к его большому удивлению, отвечало, постоянно напряженный мозг расслаблялся каждый раз, когда мальчишка оказывался близко и протягивал к нему свои лапы.

***

Яркие желтые лучи били прямо по лицу Е Хана, заставляли смешно жмуриться и улыбаться. Погода стояла хорошая, даже жаркая для корейской весны. Мальчишка громко шуршал пачкой купленных на карманные деньги чипсов. Дже Хун скучающе сидел на пожарной лестнице. Он ненавидел жару, предпочитая проводить солнечные деньги где-нибудь в тени, впрочем как и всегда. Мальчик сидел на полусгнившей пожарной лестнице, разбирал и собирал найденный на очередной заброшке сотовый телефон. Увидев знакомый силуэт, бросил в его сторону мелкий болтик, привлекая внимание. — Опять один? — О! — Е Хан подскочил на месте и радостно помахал ему. — Не пугай меня так неожиданно! — воскликнул он, садясь рядом на лестнице. — Будешь? — он протянул пачку чипсов, слегка рассыпав по пути. Вот неряшливый. Дже Хун посмотрел на протяную руку с легким презрением, но взял один снек. — Зачем? — разломав его пополам, с недоверием положил в рот. Лицо было такое, словно ему предложили яд. — Ты всегда такой… навязчивый. — Хочу тебя угостить, мы же друзья! — улыбнулся мальчишка, закидывая сразу несколько чипсинок себе в рот. — Навяязчивый? — протянул он. — Мне перестать? Дже Хун не выдержал и схватил его за воротник, дергая на себя. Футболка словно растянулась еще больше. — Слушай сюда. — голос тихий, но четкий. — Один раз я могу не сдержаться. И тебе будет больно. А ты все равно лезешь. Почему? Е Хан замер прямо с едой в руках и открытым ртом. Он удивленно посмотрел на державшие его руки, видел их силу. Но не верил, что она может быть направлена на него. — Потому что ты мне нравишься. — спокойно сказал он. — У меня еще не было такого друга как ты. Потому что ты — мой первый друг, Дже Хун. Холодные пальцы дрогнули и разжали воротник. По телу Дже Хуна будто прошел раздряд тока. Он оттолкнул от себя мальчишку и раздраженно мотнул головой, пытаясь выкинуть из нее нелепо брошенную фразу. — С тобой точно что-то не так. — Дже Хун резко встал, отряхиваясь. — Пошли. Покажу одно место. Его стальной тон не обещал ничего хорошего, но Е Хан вскочил с места и, почти вприпрыжку, направился за ним. — Что за место? Они прошли через разрушенный чердак соседнего дома. В нос ударил едкий запах. Либо здесь сгнили несколько трупов, либо находился общественный туалет. Полы прогнили, казалось стоит один раз подпрыгнуть, как здание развалится. — Там внизу… — тихо начал Дже Хун, останавливаясь и осторожно сдвигая половицу. — …крысиное гнездо.— он указал пальцем на копошащийся клубок в темноте. — Хочешь, зальем бензином? Снизу послышался писк крыс, подтверждая слова мальчика. Е Хан настороженно заглянул внутрь дыры. Одно неловкое движение и самому можно провалиться к ним. — О, крыски! — улыбнулся он, увидев копошащихся животных. — Бензином? Зачем? Дже Хун выгнул бровь, как бы поражаясь глупости вопроса, и достал из кармана зажигалку — Чтобы было ярко. Или… тебе их жалко? — с каким то разочарованием в голосе спросил он. — Мне?.. Не надо! — Е Хан замотал головой, положив руку поверх зажигалки, думая что так остановит мальчика. — Они же умрут! Дже Хун же, со вздохом, легко увернулся от чужой руки. Один толчок. Одна секунда. Е Хан вдруг понял, что не чувствует пола под ногами. Дже Хун не мешкаясь толкнул его прямо в дыру. — Вот и проверим. — бесстрастно сказал он, с интонацией, будто и правда проводил эксперимент. — Будешь кричать, как они? — голос эхом отразился от стен безлюдной заброшки, въедаясь в мозг. Е Хан упал прямо на крысиное гнездо. Грызуны с громким писком тут же разбежались, начали носиться из угла в угол, шипеть на незваного гостя, даже попытались напасть. Мальчишка чувствовал под руками их тонкие скользкие хвосты и жесткую сальную шерсть. Еле сдерживая вскрик он со страхом оглянулся. Вокруг была лишь бесконечная темнота, свет проникал сюда только из дыры сверху. Е Хан с надеждой поднял на нее взгляд, но оказалось, что она находилась слишком высоко, чтобы выбраться без помощи. — Дже Хун! — Е Хан прищурился, жалко пытаясь высмотреть сверху чужой силуэт. Он и правда стоял на краю, холодным взглядом наблюдая как крысы то и дело напрыгивают на беспомощное тело мальчишки. Услышав крик, скучающе присел на край дыры и свесил вниз ноги, загораживая единственный источник света в комнате. Все окончательно погрузилось в темноту. — Ну? — он бросил вниз горсть грязных опилок. Интересно откуда они были в таком месте, может когда-то тут шла стройка. — Как там внизу? Все еще весело? Е Хан сморщился, пытаясь увернуться от опилок, но они все равно прилетели прямо в лицо, заставив громко чихнуть. Дже Хун усмехнулся, хоть он и не видел мальчишку снизу, он представлял его лицо в голове. И ему это, на удивление, нравилось. Он не мог сдержать ухмылки при мысли о огромных, влажных глазах, смотревших на него с какой то надеждой и мольбой. Его губы всегда были чуть приоткрыты, когда он удивлялся и дрожали, когда он нервничал. Е Хан всегда выглядел болезненно: бледная, почти фарфоровая кожа, искусанные до крови большие губы, жалобный взгляд. Своей чистотой и непорочностью он напоминал Дже Хуну ангела, пришедшего к нему прямиком с небес. Но он ненавидел Бога. И небеса. И ангелов. Е Хана не хотелось убивать. Дже Хун хотел стереть с его лица эту приветливую улыбку, которой он одаривал его, выбить всю доброту и безгрешность. Из мыслей его вытянул очередной вскрик. — Дже Хун! Мне страшно! — дрожащим голосом воскликнул мальчишка, то и дело пытаясь дотянуться руками до свисающих сверху ног. Дже Хун наклонился ближе, но не протянул руку. — Правильно. Бойся. — голос тихий, но четкий. — Может, тогда поймешь, что ко мне лучше не подходить. Послышался громкий всхлип. — Мне страшно, помоги мне! — прокричал мальчишка. Из-за слез сложно было понять, что он имел в виду. — Пожалуйста. Дже Хун закатил глаза и медленно, словно издеваясь, встал и отошел от края дыры. Его нельзя было увидеть, доносился лишь приглушнный голос. — Найди выход сам. Если выживешь… может, станешь умнее. — Чон Дже Хун! — последний раз вскрикнул мальчишка. Затем замолк и, потеряв всякую надежду осел на пол, готовый разрыдаться. Крысы, будто поняв его настроение, не стали нападать, только шипели и мерзко пищали, проходя мимо. Дже Хун молча стоял за углом, прислушиваясь к пищанию снизу и доносившимся всхлипам. Если бы это был его брат или сестра, он бы с радостью оставил их там. Но сейчас что-то не давало ему этого сделать. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь сделать шаг к выходу. Прошло пятнадцать минут. Мальчик не сдвинулся с места.

***

Е Хан гладил крысу, с которой уже успел найти общий язык, и тихо плакал, когда прямо ему на голову упала веревка. Он с удивлением поднял вверх заплаканные глаза. — Ты. Ты вернулся? — тихо спрашиваю мальчишка, не веря. Дже Хун нахмурился, увидев крысу на чужих руках. В нем проснулось отвращение и простое непонимание. Любит же Е Хан заводить странных друзей. — Да. — он резко дернул веревку, торопя мальчишку. — Выбирайся быстрее. Или останешься с новым другом? Е Хан на дрожащих ногах поднялся с грязного пола, крыса зашипела и убежала в свое гнездно. Мальчишка вздохнул и слабыми руками схватился за веревку. Неумело попытался вскарабкаться. На пятый раз, когда Дже Хун уже терял терпение, наконец получилось. Мальчишка распластался прямо на полу у его ног, тяжело дыша. Дже Хун смотрел ему в глаза сверху вниз, не понимая зачем спас. — Ты не боишься крыс? — наконец хмуро спросил он. — Нет. Не боюсь. — Е Хан наконец поднялся, опасливо отступая от мальчика на пару шагов. Подальше от дыры. — Почему ты толкнул меня? Дже Хун сразу заметил это. Дернул губой и почему то разозлился. Он не понимал чего хочет от мальчишки, то ли чтобы держался подальше, то ли чтобы никогда не отходил. Такое у него был впервые. — Эксперимент. — соврал он и отвернулся. — Ты слишком доверяешь. Это опасно. Даже крысы кусаются. — Не делай так больше. — тихо ответил Е Хан, медленно идя следом, но все еще чуть поодаль, держась на расстоянии. — Я обижусь. Дже Хун резко остановился. — Обижайся. Мне все равно. — но когда мальчишка начал отставать, скрипя зубами, замедлил шаг. Его телом словно управлял не он, а кто-то свыше. Кто очень хотел этого мальчишку. Е Хан закатил глаза и тяжело вздохнул. — Эй. Я пойду домой. — хмыкнул он поворачивая в сторону дома. Дже Хун молча кивнул. Но в последний момент вдруг окликнул его. — Больше не толкну. — буркнул он, максимум, что мог себе позволить. Никаких «извини» или «прости». Е Хан замер на пару секунд, потупив взгляд, но ничего не ответил. Дже Хун резко развернулся и пошел прочь. Почему то в голове стоял неприятный гул. Так было когда у него что-то не получалось, например догнать очередную кошку. У него никогда не было «чувства вины» или совести, он считал это все выдумкой, чтобы проще манипулировать глупыми людьми. Но сейчас… Нет это была не вина. Скорее разочарование, чувство будто он упустил что-то важное, без чего вряд ли можно жить полную жизнь, как например без воздуха или воды.

***

Е Хан не приходил пару дней, Дже Хун уже смирился, но гул все не проходил, голова чертовски болела. Ему было физически больно думать о чем-то, кроме него. Он мерещился ему за каждым углом, он слышал его голос в голове. Даже классическая музыка не помогала ему успокоиться. Дже Хун попытался еще раз. Плотно надел наушники, заглушая окружающий шум, закрыл глаза. Попытался представить что-то успокаивающее, кровь или сцену убийства. Но все это меркло, перед глазами возникал один и тот же образ. Он раздраженно открыл глаза и замер. Лицо перед глазами никуда не ушло. Наоборот приобрело контуры и четкость. Мальчик мотнул головой, но образ не исчез. Е Хан стоял прямо перед ним, причем слишком близко. Дже Хун отшатнулся. — Опять пришел. — сглотнув, наконец выдавил он. — Я же говорил, что это плохая идея. Е Хан мягко улыбнулся, немного удивленный чужой реакцией. Обычно Дже Хун редко нервничал или замирал. Что же было не так? — Мне все равно какой ты. Важно только то, что ты мой друг! И я могу принять тебя любым. Даже если ты бываешь немного странным. — он все же не смог не сморщиться, вспоминая крысиное гнездно. Дже Хун вернул себе отстраненное выражение лица и подошел вплотную, заставляя мальчишку отступить назад. В глазах мелькнул холодный блеск. — «Немного странным»? — короткий безрадостный смешок. — Я засунул тебя в крысиное гнездо. Мог оставить там. И ты все еще… это. — он раздраженно махнул рукой, вдруг замечая, что навязчивый гул прошел. Дже Хун наконец мог выдохнуть и расслабиться. — Да я понимаю что у тебя тяжелый характер и с тобой тяжело дружить, но я готов! — заверил мальчишка. — Я могу простить тебе то что было. Он не успел договорить, как чужая рука легла ему на горло, с силой прижимая к стене. Дже Хун сжимал не сильно, но угроза была очевидна. — Не надо меня прощать. — хрипло сказал он. — Я не прошу прощения. И не стану. Е Хан вздрогнул и дернул головой, но хватка была стальная. Он поднял свои большие жалостливые глаза, смотря на мальчика впритык. Дже Хун нахмурился. — Тогда я могу дружить с тобой и без прощения. Мальчик убрал руку. — Ты невыносим. Хватит. — голос сдавленный. — Не цепляйся за меня. Я не твой спаситель и не друг. Он не знал зачем сам же отталкивает мальчишку. Наверное не хотел зависеть от присутствия кого-либо в своей жизни. Привязанность всегда означает слабость. Он резко развернулся, оставляя мальчишку позади. — Куда ты идешь? — удивленно спросил он, спеша следом. Дже Хун ускорил шаг. — Прочь. Не следуй за мной. Это последнее предупреждение. Е Хан лишь громко хмыкнул, продолжая преследовать мальчика. Просто не мог отступить именно сейчас. Слишком поздно. Наконец Дже Хун не выдержал и внезапно развернулся, сбивая мальчишку с ног и прижимая к земле, приставил заточенный камень к бледной щеке. Его действия были быстрыми и отточеными, словно он тренировался. Е Хан замер. — Я сказал — отстань. Или хочешь шрам на память? — Если чтобы с тобой дружить, нужно получить шрам, то я готов. Дже Хун замахнулся. Мальчишка зажмурился. Но удара не посдедовало. Когда он открыл глаза, Дже Хун уже стоял на ногах. Заточенный камень валялся где-то сбоку. — Безнадежный. Делай что хочешь. Если помешаешь мне — прикончу. — Хорошо! Е Хан быстро поднялся, но в последний момент вдруг запнулся и снова полетел лицом вниз. В последний момент Дже Хун вдруг на автомате протянул руку, не давая тому упасть. Мальчишка тут же схватился за нее. Но даже когда восстановил равновесие, не отпустил ее, наоборот взялся крепче. Другую руку он положил на напряженную спину. Дже Хун замер, не в силах его оттолкнуть. Тело просто не слушалось.