caritas mus

Сумрак переулка был густым, как смола. Он пах мочой, гниющими овощами и тем специфическим запахом страха, который исходил от маленького, дрожащего комка в его руках. Бездомная кошка, грязно-рыжая, отчаянно царапала воздух, ее тонкое мяуканье резало тишину. Мальчику не было больно, он лишь с интересом наблюдал, как ее зрачки расширяются, превращаясь в черные бездны. Прижав ее сильнее к стене, он чувствовал под пальцами частое, сумасшедшее биение крохотного сердца. Оно стучало так, словно хотело вырваться наружу. Хотелось ему помочь. Вдруг из-за угла донеслись торопливые шаги, и в переулок ворвались. «Эй! Что ты делаешь!» Он медленно повернул голову. Передо ним стоял мальчик, почти его ровесник, но с большими, полными ужаса глазами. Он был странным. Его лицо не выражало злости, только чистую, неподдельную панику — за мальца или за это животное, которое тот держал? А в чем вообще разница? Это было так нелепо. Не отпуская кошку, он уставился на него пустым, бездонным взглядом. — Я играю, — прозвучал ровный голос, лишенный всяких эмоций, словно сообщавший о погоде. — Она громко звучит. Интересно, что у нее внутри, что заставляет ее так шуметь. Хочешь посмотреть? Лицо мальчика напротив удивленно вытянулось. Он подбежал ближе, вставая на носочки, чтобы увидеть кошку. — Конечно нет! Вдруг ей будет больно! — воскликнул он будто это что-то очевидное. Не отводя пустого взгляда, ему ответили, слегка поворачивая кошку в руках — Больно? А что такое "больно"? Она просто издает звуки. Громкие. Кошка все продолжала истошно кричать, казалось, у нее уже что-то повреждено. — Я не знаю... Но это точно что-то плохое! Это когда кто-то упал или порезался. Капелька крови кошки на пальце скатилась вниз и с хлопком шлепнулась на асфальт. — Плохое... Мама говорит, что я - это плохое. — его голос все оставался ровным. — Ты тоже так думаешь? Лицо напротив, как всегда чуть удивленное всему в мире, выразительно взглянуло на него. В его глазах он словно увидел себя. Бездонные. Или бездушные. Ему тоже часто говорили так про них. — Ой…у.. у тебя кровь! Тебе больно, ты что же, поранился? — мальчик взял чужую руку в свою и осмотрел. Кошка попыталась вырваться и у нее это почти получилось. — Ты плохой?.. Да нет, я думаю твоя мама врунья! Мальчишка замер на пару секунд и только потом резко отдернул руку, она казалась запачканной. — Не трогай. — он прижал кошку к себе еще сильнее, та испуганно затихнула. — Твоя мама никогда не бьет тебя? Никогда не говорит, что лучше бы ты не рождался? — Чтооо? — сначала удивившись, а потом вовсе рассмеявшись и не веря, ответили ему. — Ты шутишь так? — улыбнулся, но все же убрал протянутую руку. На его улыбку тут же посмотрели с легким недоумением. — Зачем мне шутить? — отпуская кошку ответил он, та тут же убежала, благодаря богу, что не умрет сегодня. — Твоя мама... другая. Интересно. — Пока кошка! — радостно махнул рукой на прощание этот глупый мальчишка, а потом снова повернулся к своему холодному собеседнику. Его лицо было задумчивым. — О чем думаешь? — расплывшись в улыбке спросил мальчишка. Его голову с детства посещали странные, пугающие для остальных мысли. Никогда не мечты, просто желания, которые ему хотелось бы удовлетворить. Для некоторых такие желания — это, например, трахнуть красивую женщину в клубе. А для него - узнать, правда ли беременна эта толстая крольчиха или она просто нажрала себе такой живот? В этот раз его посетила мысль о реакции этого гадкого мальчишки на то, если бы его мать убили прямо перед ним. Он бы продолжал улыбаться? Он медленно перевел взгляд с убегающей кошки на широкую улыбку. — Ничего. — пауза. — Твоя улыбка... странная. Она всегда такая? — Моя... улыбка? — он продолжил странно, будто натянуто улыбаться. Или так казалось, из-за того, что смотрящий сам умел улыбаться только неправильно. — Она ненастоящая. — развернувшись, чтобы уйти, холодно бросил он. — Как у клоуна в том шоу. Скучно. — Сам ты клоун! — воскликнул мальчишка, но, увидев, как другой развернулся сразу сказал. — Ой. Прости прости, прости. — было сказано почти скороговоркой, неумело кланяясь. — Я не хотел тебя обидеть, мама говорит это плохо. Он остановился. — Обидеть? — короткий беззвучный смешок. — Ты не можешь меня обидеть. Ты... слишком мягкий. Как та кошка. — Я? Мягкий? — он по-детски удивился и рассмеялся, трогая свою щеку, будто проверяя ее мягкость. — Кошечки мягкие, а я нет! Не выдержав, он развернулся и подошел к мальчишке вплотную. — Да ну? — внезапно щипнул его за руку. — Когда ты уже сука заплачешь? Но тот лишь слегка вздрогнул, но боли или обиды не почувствовал. — Не плачу, я уже не маленький! — улыбнулся он. Другой отпустил руку, но в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Скучно. — снова направился к выходу из переулка. — Иди к своей маме. Мне надо... найти другую кошку. — Другую кошку? — недоуменно спросил мальчишка, снова хватая за чужую руку. — Подожди, давааай поиграем! — протянул он. — С кошками играть не интересно! Со мной лучше! — еще одна улыбка. Он посмотрел на мерзкую руку на своем рукаве и медленно поднял пустой взгляд. — Ты уверен? — голос тихий, но четкий. — Со мной играть опасно. Мама говорит, я порчу все, к чему прикасаюсь. — Конечно! — во весь рот улыбнулся он и вдруг сцепил вместе их руки. — Видишь? Ты уже меня коснулся, а со мной ничего не случилось! Твоя мама не права. — Пока не случилось. — он посмотрел на соединенные руки со странным любопытством и отвращением. — Ладно. Поиграем. Но если станешь скучным... я уйду. Мальчик радостно отпустил руку и хлопнул в ладоши. — Ура! Во что любишь играть? — интерес прямо сквозил в его голосе. Мальчик поднес палец к губам, призывая другого к тишине. — В прятки. Но не обычные. — указал на темный подвал в конце переулка. — Ты прячешься. А я.. ищу. Если найду... — он смотрел не моргая. — Будешь плакать. Мальчишка смеялся и чуть ли не в припрыжку шел к подвалу. Совсем не подозрительно. — Блин, это очень интересная игра! Плакать? Ну если ты найдешь меня слишком быстро, я расстроюсь. Поэтому не подглядывай! — улыбнулся он, стоя у входа в темный подвал. Ему медленно улыбнулись в ответ — неестественно, как марионетка. — Я никогда не подглядываю. — отвернулся и закрыл глаза, начиная считать, даже не предупредив. — Раз... два... три... Мальчишка тут же понесся вниз, думая куда же спрятаться. Он уже исследовал этот подвал, поэтому страх не сковывал его, скорее адреналин. Быстро добежав до какого-то склада вещей, залез под старый пыльный стол, накрытый грязным покрывалом так, что увидеть кого-либо под ним в темноте было нереально и ухмыльнулся, думая, что его точно тут не найдешь. Он спустился в подвал беззвучно, как тень. Постоял несколько секунд, вслушиваясь в черноту подвала. Она ощущалась почти физически, но это не пугало, а успокаивало. Проходя мимо накрытого стола, он сделал вид, что не заметил торчащую из-под него детскую ногу. Усмехнулся про себя и нарочито громко вздохнул. — Кажется, ты слишком хорошо спрятался... Наверное, пора идти домой. — сделав паузу, он притворился, что уходит, но сам остановился прямо у стола. Мальчишка хихикнул под столом, но тут же закрыл рот руками. Покрывало над столом вдруг резко сдернулось. Он присел перед мальчишкой в темноте. Глаза напротив глаз. Первые почти не моргали. — Нашел. — он медленно протянул руку и коснулся бледного горла, не сжимая, а просто ложа ладонь на тонкую шею. Хотелось свернуть ее, или хотя бы сжать, слишком уж мягкой и удобной она была. — Ты проиграл. Мальчишка сложил губы бантиком, прямо Кристина Орбакайте в своей песне, сдерживая всхлип. — Это нечестно! Ты что наврал, когда сказал, что я хорошо прячусь? Он убрал руку. — Врать? Нет. — встал, глядя на мальчишку сверху вниз. — Ты действительно хорошо спрятался. Но ты засмеялся. Глупый. Тогда тот вновь широко улыбнулся и выбрался из-под стола. — Правда? Ура! Я знал, что ты не врешь! — воскликнул он, хлопая другого по плечу. — А теперь чем займемся? Он посмотрел на лежащую руку на своем плече, затем на пыльный угол. — Хочешь... увидеть кое-что интересное? — подошел к стене и провел пальцем по старому пятну, давно засохшему на стене. — Здесь кто-то умер. Мама говорила. Интересно, как это выглядело? — Хм...! — задумчиво протянул в ответ мальчишка и подошел к нему сзади. — Точно, ты хочешь поиграть в полицейских! Я бы хотел им стать! Или врачом. — улыбнулся он, тоже проводя рукой по пятну и задумавшись. — Чтобы это узнать… Нужно воспроизвести эту сцену! Другой мальчик внезапно оживился — впервые за весь разговор. — Да. — взял чужую тонкую руку и прижал ладонью к пятну. — Ты будешь... тем, кто умер. А я.. тем, кто это сделал. Хочешь? — Да, да, да! Я слышал, так часто делают полицейские. — он кивнул и встал перед ним у стены воодушевленно говоря. — Если пятно на стене, значит его убили у стены. Он медленно поднял руки и аккуратно обхватил чужую, грязную шею, не сжимая. Наверное, мальчишка запачкал ее пока сидел под пыльным столом. — Вот так. — голос стал тише. — Он, наверное, не кричал. Кричать здесь бесполезно. Мальчишка нахмурился, всегда так делал, когда сильно о чем-то думал... — Нееет, ты не прав. Он кричал, но его никто не слышал. Поэтому он делал это ооочень отчаянно. — прошептал он, словно и был тем человеком. Мальчик слегка сжал пальцы на шее, копируя чужой шепот. — А если бы услышали... все равно бы не пришли. — в глазах вспыхивает холодный интерес. — Продолжай. Что он делал дальше? — Он бы...попытался отбиться. — шепот прозвучал задумчиво и резко. — Здесь много мусора и разбросанных вещей, значит было сопротивление... Жертва сражалась до конца... — прозвучало грустное заключение, прямо как приговор в суде. Внезапно его отпустили. — Скучно. — холодно заметил мальчик, поворачиваясь к груде мусора. — Все равно никто не пришел. Все равно он умер. Зачем сражался? Мальчишка вдруг всхлипнул. — Так жааль его! Надеюсь я умру не так... — дрожащим голосом сказал он, садясь на грязный пол у стены и смотря как его собеседник роется в каком-то мусоре. Он, тем временем, умудрился достать из него ржавый гвоздь и подошел к мальчишке. — Не бойся. — протянул к нему руку, взял ее и положил гвоздь в ладонь. — Если кто-то будет тебя обижать... воткни ему это в шею. Как раз сюда. — легко тыкнул пальцем в свое собственное горло. — Тогда ты точно не умрешь так. Мальчишка удивленно посмотрел на него, сжимая гвоздь, который слегка царапал руку. — Но, если я тебя туда ткну ты же умрешь! Я не хочу убивать, ты чего... — от чего-то ужасно огорченным голосом ответил он. В ответ ему лишь пожали плечами и отвернулись. — Тогда просто выбрось. — он направился к выходу, не оглядываясь. — Я пойду. Надоело. — Постой! — мальчишка подбежал к нему сзади, обнимая за плечи, чтобы остановить. — Подожди, не бросай меня тут... Давай дружить? Он замер от неожиданного объятия, затем резко вырвался. Посмотрел с отвращением. — Дружить? Зачем? Ты странный. И слишком громкий. Мальчишка всхлипнул. Раз. Второй. — Пожалуйста! Я буду тихим… — понизил тон. — У...у.. меня нет друзей, все говорят, что я странный. Но ты со мной даже поиграл... Он молчал пару секунд, смотрел на мальчишку своими темными, прожигающими глазами. — Ладно. Но только если будешь молчать. И.. не трогай меня. Тот сразу обрадовался, его глаза смешно сощурились. Он смахнул с них слезы и подбежал ближе к новому другу, чтобы идти вровень и не отставать. — Спасибо... — попытка сделать голос тише, быть не таким громким, чтобы понравится ему. Он бросил на мальчишку короткий взгляд, прежде чем выйти на свет. — Не благодари. Это... эксперимент. — Друг... как тебя зовут? — Чон Дже Хун. А ты... Сон Е Хан. — пауза. — Я слышал, как твоя мама звала тебя. — Дже Хун... Хорошее имя. Как тебе моя мама? Приходи к нам как-нибудь в гости! Он резко остановился. — Нет. Твоя мама... пахнет болезнью. И добротой. Мне это не нравится. — Она... болеет немного. После того как мой папа... сел в тюрьму. — кажется мальчишка впервые за разговор нахмурился, не желая продолжать тему. — А я ненавижу своего отца. И мать. — бросил Дже Хун через плечо. — Может, тебе повезло больше. — Не знаю. — Почему твой отец в тюрьме? — А ты не знаешь? ... — Все называют меня сыном маньяка. Короткий безрадостный смешок. — Что? — Странно. Я бы больше подошел на эту роль. Моя мать говорит я сяду в тюрьму. — он пустым взглядом окинул свои руки, на них все еще было пару пятен крови. — Может, она права. Е Хан слегка хлопнул того по плечу. — Дже Хун, не волнуйся! Ты не сядешь в тюрьму, ты же мой друг! Он тут же скинул чужую руку с плеча, явно раздраженный. — Друзей не существуют. — уходит, не собираясь оглядываться. — Иди к своей маме, Е Хан. На сегодня достаточно. — П.. постой! — мальчишка снова схватил его рукав. Какой уже раз за этот странный вечер? — Прости! Мне... мне страшно одному домой идти. Ты можешь меня проводить? Он вздохнул, но почему-то не отстранился. Может смирился. Или еще не придумал как бы вскрыть ему живот побольнее. — Ладно. Только иди молча. И больше не прикасайся ко мне. — Ура! Спасибо друг! Мне нравится гулять с тобой. Дже Хун закатил глаза, идя за мальчишкой. — Я не друг. И не говори больше это слово. Солнце уже опустилось, оживленные улицы днем, теперь напоминали сцену из дорамы про зомби-апокалипсис. Холодный ветер пробирал насквозь. — Прости Дже Хун! — тут же извинился Е Хан, чтобы не злить друга лишний раз. — Мы почти дошли, я тут рядом живу... — попытался разбавить обстановку он, стуча зубами от холода. Дже Хун остановился у старых ворот. — Все. Иди. Твоя мама ждет. Е Хан подошел ближе, со своей вечной мягкой улыбкой. — Спасибо Дже Хун! Поиграем завтра еще? — он радостно вскинул голову, прямо как щенок, выпрашивающий очередную ласку. Но тот лишь молча развернулся и ушел в темноту. ...Может быть. — под нос просипел он. — Покаа! — махнул вслед Е Хан и забежал за ворота. Дома его уже конечно ждала мама, кажется удивившись, увидев мальчиков вдвоем за окном. Она настороженно промолчала, но взгляд конечно говорил многое. Конечно, она узнала мальчика-психопата. Это же был как-никак ее сын. Он брел по темным улицам, засунув руки в карманы. В голове крутилась одна мысль: "Слишком шумный. Слишком навязчивый. Бесит блять". Но почему-то свернул к его дому еще раз перед рассветом, просто постояв под окнами, почему-то, это успокоило его. Как классическая музыка из плеера. Пока он возвращался домой, снова чувствовал на себе вечный взгляд. За ним очевидно следят. “Зачем?” и “кто?” его не интересовало. Он отложил план по убийству этого пидора на потом. Утром мать снова избила его за какую-то разбитую чашку. Или тарелку. Он не плакал. Вместо этого представил, как вставляет ей в горло тот самый ржавый гвоздь. Потом вспомнил Е Хана и его глупую улыбку. Решил, что сегодня снова зайдет в тот переулок. На всякий случай.