caritas mus

Барым тихо усмехнулся и захотел догнать доктора, сам не понимая зачем, но когда он вышел из каморки было уже поздно. Белый халат мелькнул перед глазами в последний раз и пропал где-то в дверях операционной. Полицейскому без ордера туда было не попасть, хитро врач придумал. Он поджал губы и молча вышел из больницы. Начинался дождь. Опять нужно было провожать Бон И до дома. Ее боязнь неприятной погоды вызывала лишь раздражение, как и она сама. Нет, конечно она была красивая. Даже умная, если не учитывать многие переменные. Но честно говоря хотелось от нее только одного. Детей, продолжение рода. Не было желания провожать ее до дома, дарить подарки или признаваться в любви, какой в этом смысл? Он выполнял это все как надоедливую работу, очередное поручение за хорошую награду. Тольк нарадой были не деньги, нет. А наследники. Много маленьких Барымов. От абсурдности таких мыслей хотелось выругаться. Иногда люди говорят: «Чтобы определить хороший ли вы человек, спросите себя: что было бы если на Земле жило 8 миллиардов таких же?». Что если бы на Земле жило 8 миллиардов Барымов?  Ответить он не успел. Поток мыслей прервал женский вскрик, Барым сам не заметил как дошел до проклятого моста. Поджал губы, натянул очередную маску и протянул упавшей девушке руку. Бон И испуганно подняла взгляд, но все же ответила тем же.  — Мог бы и не приходить. — буркнула она. — Опаздал на 8 минут. Мог бы. Но тогда бы шансы на успешную семью снизились бы на процентов десять. Даже такие ошибки допускать нельзя. — Прости. На работе задержали. — с виноватой улыбкой ответил он, держа над девушкой зонт. Она закатила глаза и, выхватив зонт, молча пошла в сторону дома. Барым знал, что за ее дерзким образом таилась испуганная влюбленная девочка, использовать ее было одно удовольствие.

***

Сердце Е Хана яростно билось в груди, готовое вырваться наружу. Он беспомощно взвыл, закрывая рот руками, чтобы заглушить звук. Почему-то любое действие отдавалось внутри болью. Эмоции, как ураган, захлестнули его и не хотели отпускать из своих цепких лап. Он был уверен, что знает его. Эти блядские пустые глаза он узнает из тысячи. Е Хан пытался переубедить себя, мало ли на свете существует похожих глаз. Он устроился работать в эту больницу недавно, вся причина крылась в Зэт. Зэт не существовало официально, о ней не говорили вслух. Это была группировка, созданная специально, для контроля психопатов. И Е Хан, которого она же использовала как лабораторную мышь, попал туда. Не сразу. Сначала он долго выслуживал, чтобы окончательно развеять слухи о своем гене. Потом ему постепенно начали доверять, стали давать все более сложные задачи. Он начал ходить в зал, работать над собой и выучился на врача. Ген Гения давал о себе знать. И, спустя 10 лет, он Е Хану дали задание в его родном городе. Он уехал отсюда еще в детстве. Добивать себя еще больше и вспоминать причину не хотелось. Зэт сразу устроили его в больницу, дали огромный дом, деньги. Вообщем все средства, чтобы контролировать подопытного было удобнее. Зэт не сказали ни его имени, ни другой информации под предлогом «еще не вычислили, позже». Но Е Хан знал, что это не правда. В их офисах хранятся все документы о людях с геном. Парня испытывали, узнает ли он Его спустя 10 лет? Гипотеза оказалась верна, Е Хан стиснул зубы, пытаясь унять чудовищное чувство беспомощности, охватившее его. Зэт никогда не рассказывали о результатах исследований на Барыме, предполагаемо ради «чистоты» эксперимента. Однако Е Хан догадывался об их задачах и целях. И вот теперь он снова вынужден играть в эти манипулятивные игры. С одной стрроны — психопат маньяк, за которым нужно следить и контролировать, молясь чтобы он не узнал парня, с другой — почти преступная группировка, имеющая власть над всем происходящем в городе. Вызовешь полицию — приедет Зэт. Скорую — приедет Зэт. Пожарную — приедет Зэт. Доверять хоть какой-то части контролируемой системы значит проиграть этой же системе. Е Хана трясло. Он чувствовал себя то ли мышью под наблюдением, то ли персонажем книг Джорджа Оруэлла. Зазвонил телефон, неизвестный номер. Врач на автомате поднес его к уху, резкий голос, весь в помехах заговорил. — Наша цель — Чон Барым. Следи за ним и не смей убивать. Ослушаешься — сам знаешь что будет. Трубку сбросили. Е Хан до треска сжал телефон, а затем отключил его. Рабочий день еще не закончился, пациенты больше ждать не могли.

***

Хирург вышел из больницы позднее обычного, на улице уже стемнело и дул холодный ветер. Фонари мерцали, то и дело мигая, заставляя редкого прохожего замирать от неожиданности в полной темноте. Время было выходить на вторую работу. Как говорится, ночную. Наверное парень был бы рад работать в месте, о котором думают люди, когда говорят «ночная работа». Но сейчас он был вынужден идти прямо в логово к зверю. Ему уже дали отслеживать местоположение цели и, он с плохим предчувствием, шел прямо к отмеченной красным точке на карте. Местом оказался бойцовский клуб, где раньше занимался Е Хан. Он насторожился и заглянул в небольшое окошко старого здания спортзала. Замерев, он с ужасом узнал две фигуры — его же тренер и Он. Барама он узнал сразу же, несмотря на то, что его лицо было закрыто темной маской и кепкой. Впроцем как и лицо Е Хана. Отличить их рядом было бы почти невозможно. Тренер кричал, хоть и из-за закрытого окна услышать это было тяжело. Полицейский, связавший его, наклонился над ним и безжалостно ударил его. Один раз, второй. Специально ударяя так, чтобы нанести как можно больше боли. Е Хан сжал кулаки, не в силах смотреть, отвернулся. Просчитал в голове десять секунд, как делал всегда перед рисковым шагом и попытался открыть дверь. Она не поддалась, ну конечно маньяк все продумал. Е Хан выругался сквозь зубы и быстрым шагом направился к запасному входу, который показал ему тренер, может предвидев такие события. Черный вход как всегда оказался открытым и врач с легкостью пробрался внутрь, тело трясло от адреналина и страха. Барым не замечал как позади него открылась дверь и в спортзал зашел человек в маске. Зато его заметил тренер и начал кричать еще истошнее, словно моля о помощи. Е Хан выругался, терять время было нельзя. Он молниеносно подлетел к Барыму сзади, взял его на удушение. Тот начал яростно дергаться и вырываться. Е Хан даже замер на секунду от силы и ярости, исходившей от парня, слово он был бомбой, готовой взорваться через пару секунд. Этой секунды хватило, чтобы Барым искусно развернулся и толкнул врача на пол. Он сморщился от удара, тут же откатываясь в сторону, пытаясь увернуться от следующего. Барым тоже был не промах в борьбе, явно занимался, да и по телосложению Е Хан уступал ему. Врач вскочил с пола, отходя к стене, как затравленный зверь, готовый броситься бежать. Маньяк лишь подходил ближе, словно наслаждаясь загнанной в угол жертвой. Настоящий хищник. Он подошел к нему вплотную, буквально вжимая в холодную стену. Е Хан стиснул зубы, чувствуя как лезвие вжимается ему в бок и слегка царапает, все мысли путались и сводились к нему. Он не выживет. И никто не ответит за его смерть.  Нет. Это не конец. Это просто не может быть концом. Он будет бороться до конца, он должен выжить и остановить этот кошмар.  Е Хан схватил нож, пытаясь убрать в сторону, но он лишь сильнее порезал ему кожу. Прошипев от боли, он убрал руку, поднял взгляд на лицо напротив. Пустые глаза внимательно следили за ним, врач верил, что Он понял. Не знал что, но между ними, словно искра, пробежало какое то понимание, договоренность или общий секрет. Е Хан вдруг сделал единственное движение, которое позволяло не проткнуть живот насквозь. Подавшись вперед, он протянул руки к парню, резко обхватил его за плечи, вжимая в себя. Зажмурившись, он спрятал лицо у него на плече. Сердце билось, но Е Хан не понимал, его ли оно было, или парня которого он обнимал. Да, Барым мог проткнуть его и убить прямо там, но что-то внутри не позволяло этого сделать. Он опешил и несколько секунд не мог даже сдвинуться с места. Прошла почти вечность, когда маньяк резко оттолкнул от себя парня, нож с глухим звоном полетел на пол. Вслед за ним и Е Хан, которому прилетел удар в живот, в место новой царапины. Он сморщился, валя за собой и Барыма. На полу драка продолжилась ожесточеннее. Они использовали самые грязные и извращенные приемы, болевые захваты и резкие удары. Е Хан бился как в последний раз, Барым словно игрался с добычей на последок. И, когда оба уже изрядно выдохлись, а врач не мог сопротивляться, маньяк прижал его к полу, тяжело дыша нависнув сверху. Его колено вжимало врача в пол, пока рука пыталась нащупать на полу выкинутый нож. Он выругался под нос, обнаружив, что того нет на месте. Е Хан снизу усмехнулся, мол 1:0. Барым с тихим стоном свалился на пол рядом с ним, у него из живота торчал тот самый нож, рядом стоял тренер, уставший и разьяренный. Если бы не Е Хан, он бы наверное не сдержался и добил парня. Но врач не позволил. Смерть Барыма означала смерть Е Хана, поэтому он лишь тяжело вздохнул и поднял парня на руки. Тренер тоже был из Зэт. Он следил за Барымом еще в его детстве и случайно убил его семью. Парень сразу же ушел из организации, но совесть до сих пор мучала его. Может, не убив он семью мальчика, он бы не вырос убийцей? Никто не знал. Очевидно оставлять тренера в живых Зэт нельзя, ведь это прямая улика. Он был не глуп, тоже понимал. Погрузив Барыма в машину, он помог Е Хану отвезти его в больницу, слава богу ключи от нее у врача были. — Осторожнее с ним. Неблагодарное это дело. — закурив, сказал тренер, выходя из машины.  — Знаю. Мне жаль. — Сам виноват. Но спасибо. Прощай — Прощай. Сухой диалог оставил после себя какую то горечь. Е Хан стоя на крыльце больницы, еще долго наблюдал как машина тренера скрывается в темноте города. Больше он его никогда не увидит.