Вопрос за рамками школьной программы

В комнате после отбоя царила кромешная тьма. Только экран телефона светился, освещая лицо «Шао Чжаня» с его природным фильтром холодного высокомерия. Острые черты юноши, взгляд, который давил на человека, неудивительно, что тысячи поклонниц проголосовали за него для первого места. Но сейчас Сюй Шэну было не до голосования. Неважно, кто первый. В голове крутилось одно: Бросить школу. ...Уйти из этой школы! Нет, лучше вообще умереть. В личное время Сюй Шэн не носил школьную форму. Лишних вещей у Шао Чжаня он не просил и надевал что-то из своего шкафа наугад. Телосложение у них было похожим, одежда стандартного размера, разница в нескольких сантиметрах роста была несущественной. Если днём Шао Чжань в его облике ходил с аурой школьного хулигана, то сам Сюй Шэн без школьной формы производил ещё более сильное впечатление. В первый раз после душа Сюй Шэн с закрытыми глазами надел вещи и долго стоял перед зеркалом. Освободившись от сдерживающего влияния казённой формы, юноша в зеркале излучал что-то неудержимое. Самый что ни на есть хулиган из хулиганов. Количество голосов у Шао Чжаня по-прежнему стояло на месте. Комментарий 1102: «......» Комментарий 1103: «..........» Комментарий 1104: «По правде говоря, я тоже хочу поставить многоточие, потому что сейчас не существует слов, которые могли бы выразить мои мысли и чувства. Но я всё равно хочу спросить: что это вообще за ситуация?!» Это было что-то из ряда вон выходящее! Представьте: вы яростно голосуете за своего кумира, а он сам выходит на площадку и начинает расхваливать соперника. Любой поклонник потеряется. Комментарий 1105: «Это сам он? Это правда сам он?» Комментарий 1106: «Да, сам. Кто не знает этот никнейм бога учёбы? Вся школа в курсе». Комментарий 1107: «То есть... это то, о чём я подумала?» Комментарий 1108: «И то, о чём я подумала?» В этот момент даже Тань Кай с Хоу Цзюнем, которые громко обещали завести дополнительные аккаунты ради «Чжань-гэ», окончательно потеряли нить. Все думали об одном: значит, бог учёбы так восхищается школьным хулиганом? Значит, между этими двумя всё именно так?! Это что, история о любви и ненависти между примерным отличником и неблагополучным подростком? ...... Прошло несколько минут. Голоса за Шао Чжаня встали намертво. Ни одного нового. В коллективном смятении и растерянности кто-то первым начал голосовать за Сюй Шэна. Остальные растерянные поклонницы, как будто нашедшие верный путь, последовали примеру и тоже отдали голоса Сюй Шэну. Голоса у Сюй Шэна на глазах стремительно росли. Уведомления одно за другим мелькали в строке. Чжан Фэн, ближайший к происходящему, беспокоился, что Сюй Шэна это голосование не интересует, боялся, что тот пропустит самое вкусное, и поспешил передать всё в красках. Добавил второй удар: «Сегодня ночью там всё очень жарко, ты в курсе, что случилось?! Бог учёбы сам вышел тебя поддержать». Чжан Фэн продолжал: «Он написал про твои глаза, что они обворожительны как персиковые цветы. Про нос написал, что прямой и высокий, хоть на горке катайся. А самое лучшее: твоя красота затмила небо и землю, и всё сущее поблекло». Чжан Фэн продолжил: «Правда, в этой фразе, кажется, опечатка. Написано "暗然" (ànrán), а должно быть "黯然" (àn rán; оба слова пишутся с одинаковым звучанием, но 黯 означает «тёмный, мрачный, потускневший», тогда как 暗 просто «тёмный»; выражение 黯然失色 «黯然失色, аньжань шисэ» — устойчивая идиома, буквально «потускнеть и утратить краски», то есть «поблекнуть на чужом фоне»)». Сюй Шэн: «......» К счастью, Чжан Фэн быстро нашёл объяснение в защиту бога учёбы: бог учёбы такой человек, откуда у него безграмотность, это точно ошибка системы ввода. Он тут же возбуждённо вернулся к репортажу в реальном времени: «Брат, ты первый! Первое место!» Сюй Шэн, которому совсем не хотелось этого первого места, медленно закрыл глаза. Чем больше голосов, тем больше желание умереть. При таком развитии событий завтра всё равно никуда не скроешься. Даже если Шао Чжань форумом не пользовался, Тань Кай с Хоу Цзюнем придут и снимут с него семь шкур. Никаких шансов отвертеться. Что же делать? Сюй Шэн слез с кровати и взлохматил волосы. Даже в первый день, когда он стал Шао Чжанем и Гао Чжибо попросил его объяснить задачу, он не чувствовал такого отчаяния. Может, пойти сдаться? Всё равно не выкрутишься. Нужно обсудить с Шао Чжанем. Хотя бы подготовить его морально, чтобы оба завтра встретили шквал невозмутимо. Сюй Шэн открыл дверь. Собрался духом, сделал два шага вперёд, остановился перед дверью напротив. Хотя куда больше хотелось повернуть направо, подняться по лестнице на крышу общежития и спрыгнуть вниз навстречу ветру, завершив своё недолгое существование. Сюй Шэн протянул руку, согнул пальцы... и отступил на шаг. Стучать... не получалось. Тогда Сюй Шэн присел на корточки, вытащил телефон из кармана штанов, потянул ворот футболки и после секунды колебания открыл. После того как они поменялись телефонами, в основных приложениях они сменили аккаунты на свои. О том, что в форуме, которым почти не пользовались, аккаунт остался старым, никто не подумал. Список контактов в телефоне Шао Чжаня был почти пустым. Кроме Сюй Шэна несколько учителей и одноклассников. Структура чёткая. В самом верху категория «семья», потом «школа», и последняя категория была странной. Сюй Шэн задержал взгляд: «Наньпин» (南平; название места, «южная равнина»). Сюй Шэн не был уверен, это ли Наньпин из его памяти. На окраине города C было несколько небольших кварталов, и Наньпинский район считался достаточно отдалённым. Лезть в чужую жизнь Сюй Шэн не собирался. Мельком скользнул взглядом и переключился обратно на свой аккаунт. Написал «邵湛» (Шао Чжань): «Ты здесь?» Добавил: «Открой дверь. Нужно поговорить». И продолжил: «Перед тем как открыть, сделай глубокий вдох и мысленно повторяй: настоящий мужчина решает дела словами, а не кулаками; насилие не решает проблем; одноклассники должны любить и беречь друг друга... Если эти фразы не помогут, вспомни, кто сейчас Шао Чжань. Своё тело нужно беречь». Едва отправил это сообщение, дверь напротив открылась. Шао Чжань привалился к косяку. Ничего не выражающее лицо. Только что из душа, с волос ещё капала вода, не успел вытереть. Телефон завибрировал и тут же открыл дверь. Опустив взгляд, увидел Сюй Шэна, сидящего на корточках у его двери с телефоном в руках. Сюй Шэн сидел опустив голову, лицо было почти спрятано за коленями. Телефон лежал на коленях. Снизу была видна только полоска шеи и разлохмаченные пряди на голове. Сюй Шэн поднял голову, только когда дверь открылась. «Чего сидишь,» — Шао Чжань посторонился, — «заходи». Сюй Шэн нехотя поднялся. Прежде чем войти, проверил, безопасна ли его жизнь: «Ты видел сообщение?» От Шао Чжаня исходили влажность и аромат геля для душа, стоило ему приблизиться, как всё это резко накатывало: «Если эти фразы не помогут, мне будет всё равно, кто ты сейчас». «......» Значит, видел. Сюй Шэн потёр нос и решил: до завтрашнего рассвета, пожалуй, не доживёт. В комнате Шао Чжаня он бывал нечасто. В тот раз, когда очнулся, был слишком потрясён. Только теперь по-настоящему заметил: здесь царил избыточный порядок как и сам хозяин. Ничего лишнего. Шао Чжань придвинул стул. Сюй Шэн сел и почувствовал себя человеком готовящимся к казни. Шао Чжань привалился к краю письменного стола. Они оказались лицом к лицу. Сюй Шэн начал с нейтральной фразы: «Ты сейчас решал вариант?» Хотел было сказать «ты ел вечером?», но Шао Чжань, не поднимая взгляда, коротко прервал: «Без лишних слов». «По существу». Шао Чжань примерно догадывался: Сюй Шэн снова что-то натворил. С того самого дня с громом неожиданности следовали одна за другой. Что бы ни случилось удивляться нечему. Очередная неловкая ситуация. Образ немного рухнул. Всего-то. ...Он так думал до того момента, когда Сюй Шэн протянул ему телефон. В тот же миг, как телефон оказался в руках у Шао Чжаня, Сюй Шэн задействовал всю свою прыгучесть, отступил на два шага и оказался у самой двери. В комнате после отбоя стояла мёртвая тишина. В темноте Сюй Шэн нечаянно что-то задел ногой. Он смотрел в слабом свете телефона на лицо Шао Чжаня с быстро меняющимся выражением. Шао Чжань быстро дочитал. В общих чертах понял, что произошло. Активностью подобного рода он не занимался, поэтому потратил немного времени, чтобы разобраться в механике голосования. Когда он оторвался от «литературного шедевра» Сюй Шэна, казалось, рушился не просто образ, весь мир перед его глазами рассыпался, и в этом обвале на повторе звучала фраза с почерком как у собаки, лапой царапающей бумагу: «桃花般迷人的双眸» («обворожительные глаза, похожие на персиковые цветы»). «Мне нужно объяснить,» — сказал Сюй Шэн, — «я забыл, что это твой аккаунт». Почему он вообще зашёл на форум написать про себя такое — это он объяснять не стал, слишком стыдно. «Почему ты себя самого не забыл». «......» «Нельзя ли было написать ещё хуже?» «......» С каждым словом Шао Чжань делал шаг вперёд. В итоге встал прямо перед ним. Сюй Шэн спиной упирался в дверь. Перед ним стоял Шао Чжань, весь пронизанный морозным холодом. Тот придвинулся вплотную и, кажется, слегка усмехнулся: «В сочинении ты так много не пишешь». Сюй Шэн уже был уверен, что Шао Чжань готов расправиться с ним прямо сейчас, невзирая на то, кто в чьём теле. Но в следующую секунду послышался щелчок замка: Шао Чжань потянул дверь. Прочитал в его взгляде всё, что нужно: «Бить тебя без толку. Иначе тебя бы уже здесь не было. И ещё: 黯 в слове 黯然失色 (黯然失色, аньжань шисэ; идиома, буквально «потускнеть и утратить краски», то есть поблекнуть рядом с кем-то более ярким) пишется вот так». Сюй Шэн: «Я уже могу уйти?» Бить бесполезно. Стоять здесь и дальше тоже смысла нет. Шао Чжань отпустил дверь и выдавил сквозь сдерживаемые эмоции: «Если завтра не разберёшься, можешь сразу покончить с собой». Сюй Шэн вырвался живым из рук Шао Чжаня и мог ещё немного протянуть. Вернулся к себе. Всю ночь не мог уснуть как артист в разгаре репутационного скандала. Сюй Шэн рассчитывал продержаться хотя бы до начала утренней самоподготовки. Не успел. Ещё до неё в комнату специально нагрянули представители любопытного класса — Хоу Цзюнь и Тань Кай. Прошлая ночь стала бессонной для всех, кто участвовал в голосовании в Шестой средней школе Линьцзяна. Хоу Цзюнь и Тань Кай тем более. Тань Кай ещё до визита встретился с Хоу Цзюнем: «Обезьяний брат, что же я такое натворил! Я ведь говорил Чжань-гэ: "Я за тебя проголосую". Неудивительно, что каждый раз, когда я это говорил, у него было немного необычное выражение... Теперь, когда я думаю об этом необычном выражении, оно же явно означало именно это!» Хоу Цзюнь потрясённо: «Блин, правда? Значит, всё с самого начала было на поверхности?» Тань Кай сказал: «Взгляд такой, будто говорил: "Почему ты не голосуешь за Сюй Шэна?" Да, чем больше думаю, тем яснее». Переговариваясь, они спустились по лестнице в каком-то полусне. Поднялись они рано. В общежитии почти никого ещё не было. Тань Кай решился и дважды постучал. Из комнаты послышался незнакомый голос и в то же время знакомый: «Минуту». Незнакомым он был потому, что это явно не голос бога учёбы. Знакомость же была ещё очевиднее: пусть не голос бога учёбы, но что-то в нём было безошибочно узнаваемым, почти точно услышанным ранее. Хоу Цзюнь с сомнением произнёс: «Может, не в ту дверь постучали?» Тань Кай с уверенностью ответил: «Нет, Чжань-гэ живёт здесь!» Едва договорил, как дверь открылась. В такой ранний час Шао Чжань решил, что стучит Сюй Шэн. После стольких дней в этой комнате многие вещи стали условными рефлексами. Конечно, обычно он был осторожнее. Но главным образом из-за конфуза Сюй Шэна он почти не спал, а тут только успел надеть одежду, волосы взлохмаченные и нос к носу с двумя вытаращенными глазами. Шао Чжань: «......» Тань Кай: «......» Хоу Цзюнь: «......» Если прежде Тань Кай с Хоу Цзюнем только подозревали, то теперь картина мира треснула по-настоящему. Каким образом дверь открыл Сюй Шэн? ※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※ Сюй Шэн и Шао Чжань: как такое занятие как просто ходить в школу, может быть таким тяжёлым?! Нашла баг, исправляю.