Вопрос за рамками школьной программы

Несколько взлётов и падений, да ещё цепочка неожиданностей за последние дни — всё это закалило Сюй Шэна, и он более-менее приспособился. Изображать «Шао Чжаня» у него получалось уже достаточно естественно. Он спокойно перевернул страницу в словаре. Шао Чжань вошёл в класс на десять минут позже него. Как только он показался у заднего окна, не успев ещё войти, в классе стало тихо. Те, кто сидел впереди, уткнулись в учебники с видом людей, поглощённых учёбой и безразличных к слухам. Обсуждение «дыма без огня» само собой сошло на нет. Шао Чжань отодвинул стул. Первое, что он произнёс, было: «Эту страницу ты уже учил позавчера». Сюй Шэн крутил ручку в пальцах. Услышав это, покосился на него, перелистал словарь туда-обратно, несколько раз убедился и всё равно никаких воспоминаний: «Учил?» Шао Чжань протянул руку и указал на слово «blame». Сюй Шэн ответил: «Не может быть. Я это слово в жизни не видел». «Blame,» — у Шао Чжаня в произношении английских слов было что-то особенное. Сюй Шэн никогда ещё не слышал такого чёткого произношения из собственных уст: последний звук обрывался коротко и точно. Шао Чжань убрал руку, откинулся назад и добавил: — «Ты смотрел на эту страницу двадцать минут. И говоришь, что не видел». Сюй Шэн: «...» Сказанное что-то всколыхнуло. Слово вроде было смутно знакомым. «Я думал, уже выучил эту страницу,» — Сюй Шэн снова перелистал и сказал: — «Но сегодня смотрю и снова как чужое». Шао Чжань мысленно окончательно потерял надежду на этого безнадёжного ученика, которому достался его корпус. Сюй Шэн сам удивлялся: как получается, что о собственном процессе запоминания слов он знает меньше, чем тот, кто сидел рядом и лишь изредка отрывался от манги, чтобы бросить взгляд в его сторону? Что такое отличник и как это существо устроено? А Шао Чжань в этот момент думал своё: что вообще находится в голове у такого двоечника? Сегодня была пятница. В пятницу расписание было особенным: последним уроком стоял классный час. Перед уроком старосту предупредили заранее. Он вышел к доске: «Ребята, хочу сказать: сегодня на классном часу Старый Мэн собирается переизбрать совет класса. Если хотите участвовать, лучше подготовиться заранее». «Обезьяний брат, ты что, не будешь больше старостой?» Хоу Цзюнь ответил: «Ещё хватает наглости спрашивать, а сами, помните, что вы со мной сделали?» Настоящее имя «Обезьяньего брата» было Хоу Цзюнь (侯俊; фамилия 侯 совпадает по произношению с 猴, «обезьяна», что и породило прозвище). Характер у него был прямой и надёжный, он не был из тех старост, что льнут к учителям, и не боялся говорить в интересах класса. Когда урок физкультуры однажды попытались отобрать, его вытолкнули вперёд на переговоры с учительницей английского. «Ладно, ради вас рискну». Он встал и сказал учительнице: «Учитель, я считаю, что крепкое тело не менее важно, чем знания!» Итог: двадцать отжиманий прямо на уроке. Учительница считала и спрашивала: «Достаточно крепкое? Ещё десять добавить?» Потом повернулась к классу: «Есть ещё желающие укрепить тело?» Весь класс, не раздумывая, переметнулся: «Мы не такие, как наш староста. Мы считаем, что знания важнее!» Сюй Шэну было смешно. На перемене он немного поиграл в телефоне, потом постучал по парте Шао Чжаня: «Когда будем переизбирать совет класса тебя как старосту по предмету надо сохранить?» Формально это называлось «переизбрание», по сути небольшая корректировка. В день перед началом учёбы в Шестой средней школе устроили вступительную контрольную. Самопрезентации и распределение обязанностей прошли до неё, галопом. Те, кто хотел поднял руку, кого не нашлось назначили, лишь бы пережить первую неделю, а там разберёмся. В итоге ученики седьмого класса ещё не успели запомнить друг друга, а контрольная уже отбила у них охоту думать о чём-либо, кроме заданий и предстоящих оценок. Шао Чжаня назначил Мэн Гоувэй лично. Он ответил: «Не нужно, лишние хлопоты». Шао Чжань произнёс это и в ответ спросил: «А ты?» Сюй Шэн не сразу сообразил, что речь о нём, и задумался на секунду. Они с Шао Чжанем теперь вынуждены были при любом решении учитывать другого. Он сказал: «Мне тоже не нужно. Дело не только в хлопотах. Если я буду в совете класса, не надо ждать конца классного часа, по всей параллели сразу решат, что седьмой класс сошёл с ума». Шао Чжань больше ничего не говорил. Опустил голову к задачам. За эти несколько дней терпение у него истощилось. Тратить время попусту он не хотел и давно засунул под книгу вариант пробного экзамена: «Порешаю вариант. Если что-то случится, скажи». Сюй Шэн заверил его: «С должностью старосты по предмету я разберусь. Ходить каждый день в учительскую к Старому Мэну слишком рискованно. Я боюсь, что он когда-нибудь по настроению возьмёт и спросит меня задачу». Прозвенел звонок на урок. Мэн Гоувэй вошёл со стопкой нарезанных листов: «Первое: совет класса проработал почти неделю. Если кто хочет сложить обязанности, говорите сейчас, будем проводить повторное голосование». Сюй Шэн с последней парты поднял руку первым. Остальные поначалу стеснялись, но увидев, что бог учёбы сложил обязанности так решительно, тоже принялись поднимать руки. Мэн Гоувэй хотел прежде всего переманить Шао Чжаня и вот его любимый ученик оказался первым, кто отказался: «Шао Чжань, объясни, почему не хочешь быть старостой по предмету?» Сюй Шэн встал. Ответ был заготовлен заранее. Он упёрся ладонью в парту и произнёс с самым серьёзным видом: «Учитель, потому что я хочу посвятить ограниченную жизнь безграничной учёбе» (把有限的生命投入到无限的学习中去; перефраз знаменитой фразы Лэй Фэна «把有限的生命投入到无限的为人民服务之中去», «посвятить ограниченную жизнь безграничному служению народу»; Лэй Фэн — легендарный образцовый солдат, ставший символом самопожертвования в китайской пропаганде). Мэн Гоувэй: «...» Шао Чжань: «...» Сюй Шэн уже открыл рот для следующей фразы: «Я...» Но тут же заткнулся сам. Шао Чжань обхватил его запястье рукой и рывком вернул обратно на место. Ладонь у него была горячей. Сюй Шэн произнёс: «Я ещё не договорил». Шао Чжань ответил: «Хватит». Мэн Гоувэй, оглушённый словами «Шао Чжаня», никак не мог собраться: «Садись. Раз Шао Чжань хочет посвятить жизнь безграничной учёбе... кто ещё хочет взять на себя обязанности?» За партой позади Хоу Цзюня кто-то из одноклассников под толчки и подначивания с трудом встал на ноги. Весь их ряд изображал группу поддержки: «Учитель, Вэньхао! Дайте Вэньхао шанс! Он давно хотел стать старостой по предмету!» Этот парень выглядел тихим: золотая оправа очков, тихий голос. Но сейчас чувствовалось, что он собрал всё своё мужество, чтобы подняться. Он двумя пальцами поправил сползшую с переносицы оправу и произнёс: «Учитель, я хочу попробовать». Шэнь Вэньхао, при всей его внешней мягкости, оказался с характером. Едва взойдя на кафедру, он достал из кармана формы несколько листков, сложенных квадратом, развернул их, прокашлялся и объявил: «Я написал стихотворение к сегодняшнему классному часу». Это было неожиданно. Ещё и с поэтическим выступлением. С мест грохнули аплодисменты. «Вспоминая юность, я ступаю на путь...» Сюй Шэн тоже несколько раз хлопнул. Неформальные уроки ему нравились, и он слушал с искренним интересом: «Его фамилия Шэнь?» Шао Чжань продолжал решать задачи и весьма равнодушно изумился тому, что сосед помнит чьё-то имя: «Запомнил его во время контрольной, лёжа лицом вниз?» Хотя раньше Сюй Шэн не мог сопоставить его лицо с именем, через проход было совсем близко. К тому же на контрольной Сюй Шэн весь урок пролежал за партой: растрёпанные волосы, пальцы на затылке, вальяжная небрежность ни заметить, ни забыть было нельзя. «Нет, я читал его статью в школьном журнале. Видел её, когда сидел на разносе у Гу Яньвана,» — Сюй Шэн напряг память и вспомнил несколько отрывков. — «Было интересно. Написано как настоящая проза». Сюй Шэн снова вернулся к прослушиванию стихотворения. Стихотворение Шэнь Вэньхао начиналось со строки про юность и в общих чертах описывало путь от застенчивости до решимости подняться на сцену. Он опустил голову: «Как роза... робко расцветающая в Бордо (波尔多, Болидо; Бордо — знаменитый французский регион виноделия)». «...» Мэн Гоувэй только что принял класс и совершенно не знал о талантах учеников. Он никак не ожидал, что в его классе, кроме Сюй Шэна, который на контрольных лепил куцые нескладные строчки под видом «стихов», чтобы набрать хоть что-то, окажется вот такой человек. После него на кафедру выходили ещё несколько. Шао Чжань дорешал вариант и заметил: вокруг немного поутихло. Он повернул голову. Сюй Шэн чуть отодвинул стул в сторону, привалился к спинке в своей непринуждённой манере и, опустив взгляд, слушал выступление девушки с короткой стрижкой до ушей: «Здравствуйте. Меня зовут Цю Цю. Я претендую на должность культурного организатора класса (文艺委员, вэньи вэйюань; член совета класса, отвечающий за культурно-массовую работу: оформление класса, участие в творческих мероприятиях). В первый год у меня был опыт организации стенгазеты: тогда мы заняли второе место. Прошу дать мне шанс». Мэн Гоувэй предложил похлопать ей: «Хорошо. На этом наш классный час заканчивается. Если есть вопросы, подходите на перемене. Иногородние учащиеся в общежитии соблюдайте правила безопасности, ведите себя в соответствии с нормами поведения учеников...» График каникул в Шестой средней школе Линьцзяна был крайне суровым, особенно для живущих в общежитии: режим был полностью закрытым, домой отпускали примерно раз в месяц. Сюй Шэн не думал об этом раньше: накануне учебного года они с Сюй Япин (许雅萍; имя матери Сюй Шэна) крупно поругались, и он прямо из дома переехал в общежитие. Теперь это неожиданно упростило положение. Страшно было представлять, что произошло бы, если бы Шао Чжань с его ледяным лицом заявился домой вместо него. Думая об этом, Сюй Шэн спросил: «Ты в выходные поедешь домой?» Шао Чжань поднял взгляд и ответил вопросом на вопрос: «Ты хочешь поехать к нам?» ......Конечно, нет. Шао Чжань дописывал вариант. Решал он быстро: пробегал взглядом по условию, набрасывал на черновике несколько строчек вычислений и сразу получал ответ. Сюй Шэн ждал, когда Мэн Гоувэй закончит подводить итоги классного часа, чтобы сразу пойти в общежитие. Только Мэн Гоувэй, кажется, и не думал заканчивать. Слушая его, Сюй Шэн невольно посмотрел на царапину в уголке губ Шао Чжаня: как там? Порез был неглубокий, и за ночь уже начал заживать. Всё-таки это его собственное лицо. Сюй Шэн взглянул и с беспокойством произнёс: «Только не ковыряй. Потом куплю тебе что-нибудь от шрамов». Снова взглянул и добавил: «Хотя сейчас тоже симпатично... Это я не тебя хвалю. Это я себя хвалю». «...» Шао Чжань отложил ручку. В обычной жизни никто не осмеливался так назойливо трещать у него над ухом. Он не поднимая головы, пока переворачивал лист, другой рукой надавил Сюй Шэну на макушку и развернул его обратно: «Тише». Из-за вынужденного обмена телами оба волей-неволей наблюдали за каждым движением друг друга. Сюй Шэн заметил: Шао Чжань порой бывал по-настоящему бесчувственным. Для него школьная жизнь, кажется, состояла только из учебников и вариантов заданий. На них он смотрел теплее, чем на любого человека. Шао Чжань, в свою очередь, хотя и не думал разбираться в легендах о Сюй Шэне, после истории в интернет-кафе, сквозь туман «один на пятерых» и «школьный хулиган», увидел совсем другого человека. Иногда позёр, иногда встаёт за других. И при этом действительно ни минуты не ведёт себя серьёзно.