Конгруэнтность

      Поток адреналина, пробравшийся в каждую клетку тела, заставил меня попятится куда-то назад, облокотиться спиной о холодную, липкую поверхность, оказавшуюся стеклом, отделявшим от внешнего мира плескавшуюся за ним мутную воду. И скользкое предчувствие чего-то нехорошего тотчас возникло в настигшей тишине, разбавляемой треском неисправного светильника, — тревожное ощущение того, что вот-вот что-то должно произойти. Мой папа всегда говорил мне, что мы получаем только то, что заслужили. Случалось ли мне когда-то замечать как таинственная череда хитросплетений целой цепи событий так неожиданно меняет ход, словно всё это время от меня ничего не зависело? До момента болезненного пробуждения, перемены в моей жизни, казались, были мне полностью подвластны.       Стеклянная перегородка, запятнанная многочисленными отпечатками чужих пальцев, тянулась ввысь метра два, закругляясь по краям, образуя подобие капсулы о содержимом которой догадываться было слишком больно. Усиленные мыслительные процессы заставляли нервничать ещё больше, а сердце — гонять кровь по венам слишком быстро для того, чтобы комфортно дышать. Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась унять нахлынувший страх, ложившийся на черепную коробку неподъемной плитой, но немного вдали, за невзрачной белой дверью что-то шелохнулось, словно задвигалось и сразу замерло, и в глазах на мгновение потемнело. Полупустая комната, одаренная лишь потертым письменным столом и перевернутыми стульями, наполнилась шумом моего рваного дыхания. Чувства внутри играли безумный концерт, когда приближавшаяся истерика мешалась с любопытством.       Неисправные светильники освещали только часть помещения, ложась вуалью на стол с разбитыми на нем пробирками и осколками стекла, испачканными точно в каких-то химикатах и крови, от которой исходил характерный запах, надолго застывший на корне моего языка. Их лучи избегали необычного резервуара за моей спиной, слабо выхватываемого из темноты, словно функционально этого не требовалось.       Пульсация в натянутых мышцах и боль в висках перекрылась чувством безысходности, и я подняла голову, не в силах переварить происходящее. Всё созерцаемое никак не вязалось с моим пониманием, — ждать можно было лишь худшего, пока ответы нужно было искать извне, но сперва поскорее выбираться из странного мёртвого места, чтобы не повторить его судьбу. Тем временем шорох снаружи комнаты стал отчетливо трансформироваться в шаги, с колющей болью в грудной клетке я различила первые слова, и немного времени прошло до того, как я распознала в ней отрывки мужской речи, лепетавшей что-то на иностранном языке, точно на английском.       — Ты меня недооцениваешь, Валентайн.       Меня как с ведра окатило холодным потом, отчего тонкая майка неприятно прилипла к спине, а кожа стала гусиной, когда низкий говор послышался предательски близко чтобы бесшумно отскочить от двери. Застыв напротив прохода как фарфоровая кукла, я наверняка стала такого же цвета, когда осознала, что некто направлялся прямо ко мне.       — Хоть кто-то же должен. А то у тебя всё как раз-таки наоборот. До сих пор не понимаю, что в тебе Айронс нашёл, что ты сразу стал капитаном. — Женский голосок слился со скрипом дверной ручки, и я не придумала ничего лучше, чем отойти на несколько шагов, готовая вскинуть перед собой руки, в случае если у незнакомцев окажется оружие. В фильмах ведь всегда так: хорошие ребята по таким местам не бродят.       — А ты бы предпочла Криса?       Последняя фраза расплылась в грохоте, почти выбившим землю у меня из-под ног, когда дверь в помещение оказалась раскрыта настежь, окончательно выпадая из рамы. Свет фонарика, обжегший слизистую, преградил взор, и не сразу удалось рассмотреть за ним два сверкавших дула серебряных пистолетов, и их крепко сложенных владельцев, облаченных в толстые полицейские формы. Защищаясь от яркого свечения, я приподняла руки над лицом, но потенциальные бандиты чуть не восприняли этот жест за угрозу, единожды дернувшись, словно удерживаясь в последний момент от нажатия на спусковую скобу.       — Выжившая? — Вопрос мужчины адресовался его напарнице. Не удостоив меня взглядом, он кивнул ей, транслируя безмолвный приказ, и та двинулась ко мне, топча мусор под ногами толстыми ботинками. Ей было до тридцати с виду, а гармоничные черты её лица, лишенного несовершенств, казались настолько ровными, словно были слеплены умелым скульптором под линейку. Острый нос, редкие ресницы и холодная притягательность лица создавала впечатление типичной славянской внешности, откуда-то знакомой. И когда девушка подошла в упор, внутри стало теплиться странное чувство, будто я встретила человека из далекого прошлого. — Джилл, чего застыла? — Недовольный тон воздухом разбился о её спину, когда незнакомка окинула меня лишенным интереса взглядом с ног до головы. От неё пахло сигаретами и выпечкой, словно девушка недавно отъезжала на ланч.       — Вы кто? — Чувство знакомости не давало мне покоя, и я решила продемонстрировать знание английского, продолжая молиться чтобы мой внутренний гугл-переводчик не дал сбой в ответственный момент.       — Она чистая. — Названная Валентайн проигнорировала мой вопрос, обратившись к приятелю, но когда тот ничего не ответил, повернула разговор в иное русло, наконец заглянув мне в глаза. — Я Джилл. Это мой капитан. Не очень разговорчивый. — Она кивнула в сторону напарника, всё ещё безмолвно наблюдавшего за всем со стороны, выжидая от него реакции. Его и так тонкие губы сжались от досады, и это послужило ответом. Уложенная назад блондинистая шевелюра, сверкавшая желтизной, была точно такого же цвета, как у меня, словно парень тоже баловался домашним осветлением, а вытянутое лицо создавало его итак странной натуре выражение подозрительности. Ощущение, что всё это уже где-то было, снова нахлынуло нездоровой волной, отчего от возникавших подозрений я стала нарекать на свою адекватность. — Мы из спасательного отряда. Как вы здесь оказались? Вы из медиков?       — Медиков? Мы в больнице? — Я прищурилась, и в этот раз нестесненным взглядом была одарена сама Джилл. На её торсе, обтянутом увесистыми сумками, мельтешила нашивка с мутным кругом с тремя звездочками в центре. Воспоминания о «Звездном отряде» или «S.T.A.R.S.» из популярной видеоигры с не очень позитивным сюжетом вели мои мысли не в то русло, отчего мой ответ неестественно затянулся. — Меня зовут Рима. — Произнеся своё имя на лад иностранцев, я глупо замолчала, подавив в себе шквал вопросов и глупых догадок. «Если есть Джилл, значит это Вескер? С каких пор в нашем селе снимают фильмы? Может мы на какой-то заброшке, а фильм фанатский?» Ага, а пушки — пластмассовые. И штуковина в конце комнаты мне вообще привиделась. — Вас зовут Вескер? — Я не удержалась, выдав, а потом кашлянула от волнения, вспомнив, что это не имя. — То есть, Альберт?       Мужчина неприятно покосился на меня, а на его лице застыла гримаса недоумения. Не было понятно, он насторожился или смутился, но если бы на нём были солнцезащитные очки, он бы их многозначительно снял.       — Откуда? — Он не успел возникнуть, когда Джилл не впервые преградила ему взор, взмахнув перед лицом короткими волосами. Она остановилась напротив командира, создав перед нами преграду, и уставилась на меня, как на брошенного щенка. Такого, которого вроде бы и жалко, но если укусит, пинок под зад не станет лишним. Но кусаться я не хотела, да и не умела, как те молодые псы, которые лишь для вида сжимают челюсти. Кем бы не оказались новые знакомые, они все равно могли послужить потенциальными спасителями. Даже гадать не надо было, что происходило что-то странное, но более приземленные вопросы в моменте волновали меня больше, чем вопросы о межпространственных перемещениях. И Джилл формировала их всяко быстрее, чем мой растревоженный разум, пытавшийся ухватить за раз слишком много информации.       — Что за хрень сзади? — Валентайн ткнула указательным пальцем прямиком в воздух, заставляя потенциального Вескера попятится вперед. Было видно, он заметил громадное сооружение намного раньше. И в его интересах было об этом промолчать, тем более когда совсем рядом разворачивался такой увлекательный разговор, разбавленный чуждым ему альтруизмом. Слишком рано я стала оценивать потенциальных актеров как игровых персонажей. Кто-то ведь должен был оценить их канонность? Тем более когда сам канон я им уже похерила.       — Лучше отложить это на потом, Валентайн. Это приказ.       — На потом?! — Джилл неожиданно вспыхнула, словно кто-то уронил зажженную спичку на пролитый бензин, и её раздражительность разрасталась так же быстро, рискуя воздушно-капельным путем передаться и мне. Обстановка итак была нестабильна, а догадки о съемке фильма отсекали сами себя, как минимум тем, что на горизонте так и не появилась съёмочная группа. На очереди были подозрения о психоактивных веществах, но кроме антидепрессанта я в своей жизни ни на что не подсаживалась. Разве что подсыпали. Слишком реалистично для любой наркоты… Сердцебиение в груди снова набирало темп, а мрачный вид Альберта дарил предчувствие чего-то нехорошего. — Ты вообще видел, что здесь происходит? Что происходило в особняке? Боже… — Она поникла, сделав шаг назад. — Мы оставили там Криса…       — Хочешь, чтобы всё произошедшее тут стало достоянием общественности? — Он приблизился к Валентайн, и со стороны это выглядело угрожающе, хотя девушка не сдвинулась ни на шаг, и даже не обратила внимание на его удручающий взор. Видно, обычное дело. — Или другу помочь? Научись расставлять приоритеты. Мы итак уже зашли слишком далеко.       — Слишком далеко? Это только начало, Вескер. — Она бросила ему в спину, вильнув в сторону выбитой двери.       — Не могу не согласиться. — Его ответ прозвучал мрачно, хотя уголки бледных губ растянулись в неприятной ухмылке. Большая конструкция, напоминавшая гигантский бойлер с протухшей водой, нависала над нами как грозное знамение. А в игре все из них исполнял сам Вескер. Было ли рационально оставлять его одного хоть где-то? Какая разница? Меня интересовало лишь:       — Может объясните мне, где мы? И что происходит?       — Наверное, она одна из жертв. — Не то, что я хотела услышать.       — Если на ней проводили опыты, то девчонку лучше оставить здесь. У нас нет возможности провести диагностику. Если это вирус, то нам нужна будет сразу вакцина. — Вескер разглагольствовал под всем этим светом мигавших ламп и шипевших оторванных проводов выглядя точно как в нуарном фильме, и переломленный свет уместно искажал черты его лица, делая их более грубыми. Но Джилл привычно слушала его вполуха.       От холода начинало ломить кости, а причиной тремора было не нервное возбуждение. Утепленное обмундирование солдат заставляло меня предполагать о том, что снаружи был явно не разгар лета, а по полу гулял несносный сквозняк, будто некто специально включил на всём этаже кондиционеры на полную мощность. Но, если вокруг такой бедлам, вентиляционная система и правда могла выйти из строя. Важный вопрос всё ещё оставался открытым. Как и многие другие, которые ещё предстояло кому-то озвучить, конечно же, без надежды на внятные ответы.       — Ты что-то помнишь? — Валентайн обратилась ко мне, а потом снова переключилась на осмотр помещения. Она безучастно толкала пальцами пробирки, и те, гремя, качались на столе, останавливаясь на краю; снова и снова прилипала подошвами к луже крови, и со всех сил всматривалась в жидкость в капсуле, наполненную чем-то вязким, прячущим содержимое от любопытных и впечатлительных глаз. В видеоигре такие атрибуты всегда предшествовали какому-то месиву, поэтому очень хотелось оттянуть девчонку за нос поодаль от потенциального эксперимента, привести в чувства и засыпать расспросами. И чтобы она с подстрекающей улыбкой вдруг ответила, что всё вокруг — просто шутка. Будто кто-то раскошелился на пранк резидентом. Мы посмеемся, она заговорит на русском, мы загрузим фотку в Инстаграм и разъедемся по домам…       — Самое последнее воспоминание — моё утро. Всё было как обычно, спешка, кофе и шерсть кошки в чашке. А дальше, просто туман. Честно говоря, такое ощущение, что я перепутала кофе с тараканьей отравой. — Цокнув языком, я прикусила губу. Двойка смотрела на меня как на умалишенную. Они не понимают. Никогда не поймут. И если за стенами этой лаборатории такая же разруха, то меня ждёт та же участь, или тараканья отрава покажется лучшим выходом.       — Я пойду за Крисом. — Валентайн выпалила, удалившись из виду быстрее, чем я успела осознать смысл её реплики. — Я помогу тебе. — Мелкая рука, облачённая в шершавую перчатку, обхватила моё предплечье, и я замешкалась, но последовала за полицейской.       — Смотри, не помоги ей стать чьим-то обедом. — Вескер бросил так язвительно, что в уме всплывающим окном мелькнуло подтверждение «вот так он выглядит в реальной жизни». Он был настоящим, ведь вызывал настоящие эмоции, и мало из них были позитивными. А ещё оказавшись ближе к Джилл так хотелось выпалить что-то наподобие: «Тебя правда так зовут?». На лице проклевывалась нервная ухмылка, а вдали — очертания узкого коридора, вилявшего в разные стороны как хвост змеи. В мире, где все роли под вопросом, очень важно остаться собой. Даже если очень страшно, а из оружия только умение визжать.       Сжав кулаки до появившихся на чувствительной коже отметин, я попыталась прийти в себя, но паника лишь нарастала с каждым пойманным в отдалении грохотом ломающейся фурнитуры, гортанным хрипом и оживленным топотом, исходившим, казалось, отовсюду. Громкий лай отчетливо слышался за одним из поворотов монотонного коридора, тонувшего во мраке неисправных ламп. Иногда на мгновения возвращавшееся электричество вспышками выхватывало из него побитые проходы и элементы комнат, части мебели, разбитые в суете горшки с растениями, и залитые кровью полы, что виднелись в щелях приоткрытых дверей.       Джилл заметила как я замедлилась и, откровенно осторожничая, начала от неё отставать. Рвотный позыв подпер глотку вместе с ужасом, а на языке вертелся колючий аромат крови и гнилостный привкус, когда я схватилась рукой за выступавший на обнаженной стене каркас. Сжав металлическую палку, я нелепо ударила себя по груди, и прочистила горло, закашлявшись как туберкулёзник. Паника мастерски брала контроль над разумом, но обхватившие мои плечи руки оказались намного крепче. Я не поднимала голову, уставившись на пару лакированных военных ботинок застывших напротив моих кроссовок, когда полицейская почти под нос ткнула мне рукоять пистолета. Спокойней не стало.       — Я туда не пойду… — Слова вырывались сквозь зубы. Если бы я была собакой, то боязливо поджала бы хвост.       — Мы не можем здесь оставаться. Отсюда ведёт фуникулёр прямиком в особняк, откуда я пришла. В холле безопасней всего — ты подождешь меня там, пока я буду искать своего друга, а потом мы эвакуируемся. Наш пилот Брэд где-то неподалеку. — Валентайн запнулась, заметив, что я успокоилась, полностью погрузившись в рассказ. Похоже, глаза у меня были такие, словно позади неё уже столпилась толпа мертвяков. — Наш кэп Вескер уже до этого времени должен будет собрать все нужные сведения… А по дороге ты, может быть, вспомнишь, что с тобой приключилось.       — Не вспомню, — я выпалила, едва дождавшись конца её реплики. — Просто скажи мне, что тут происходит. Так сложно ответить? Это какой-то секрет? — Я не заметила, как мой говор стал на тон выше. Собеседница поежилась, пряди русых, почти серых волос, упали на побледневшее лицо. Она воротилась от подобных вопросов как скользкое земноводное в руке, но на задворках разума знала, что не сможет делать это вечно. Знала, что я не обычная выжившая, и, наверное, даже в чём-то меня опасалась.       — Кажется, я поняла в чём тут дело… — она загадочно протянула, не замечая, что лай собак вдали стал значительно тише, словно они поутихли, поняв, что жертва не собирается идти к ним прямо в лапы. — В общем, место, где мы сейчас находимся — это подземный научный комплекс, а нашли мы тебя в одной из его лабораторий. В простонародье зовётся «Муравейник», что очень символично, учитывая, что у него есть королева. Он находится под особняком, который служит больше для прикрытия, и управляется искусственным интеллектом. Что-то произошло, мы подозреваем, какая-то утечка, и сработала тревога. Система безопасности выпустила в воздух нервно-паралитический газ, — он-то и может быть причиной твоей амнезии.       Хорошая идея чтобы снять с себя все подозрения, — я начала размышлять. На её почве можно себе и историю придумать, и алиби. Даже русский акцент, иногда предательски проскакивавший в разговоре, можно списать на просто «не помню». «Не помню» — теперь панацея от всех неудобных вопросов. А если начнут копать базу данных, чтобы проверить мою причастность к «Амбрелле», не найдут даже свидетельство о рождении. Не могу поверить что размышляю об этом на полных щах! Нужно срочно во всем разобраться, иначе крыша окончательно слетит…       — Похоже на то… — выдала неуверенно, но у Джилл не осталось сомнений. — А страна какая? — спросила, чтобы проверить догадки, хотя знала ответ.       — О-у, всё настолько плохо, — Валентайн протянула вяло, но ответ последовал незамедлительно: — Средний Запад США. Пользоваться этим умеешь? — Переключая внимание, она кивнула на пистолет, в который я слишком крепко вцепилась мелкими пальцами. Опыт был, хотя после окончания таможенной академии молодому специалисту вроде меня доверяли только документы, стрельба во время обучения тоже была, и давалась мне легче, чем физические нормативы. Я приняла вопрос девушки за проверку, отрицательно покачав головой. И Джилл выдохнула как-то грустно, как мама в ответ буйному подростку. Сначала ты жертва, а потом местные власти обвиняют тебя в провокации. Нельзя было рисковать, ведь по сюжету всё происходящее войдёт в её рапорт, и мои случайные высказывания могут выступить уликой, дабы в чём-то меня обвинить. — Снимай предохранитель, такой рычажок сверху. — Она ткнула в корпус оружия указательным пальце. — Сперва, перед тем, как кого-то пугать, проверь магазин. Самое сложное — нажать на спусковой крючок в первый раз. Но в нужной ситуации ты разберешься.       Джилл щелкнула магазином и засунула обратно в серебристое оружие с характерным щелчком, окончательно вернувшим меня в реальность.       — А от кого отстреливаться придётся?       — Действительно. — Она глупо на меня взглянула, вспоминая мою амнезию. — Те, кого не вырубило химикатом, подхватили до этого что-то ещё. Какой-то вирус. Этот комплекс принадлежал фармацевтическому гиганту. Их верхушка давно свалила, оставив здесь кучу учёных. Мало ли что они тут варили. В общем, не люди они уже. Не живые. — Валентайн затихла, и сменилась в лице, отрешенно уставившись вдаль коридора, делившего комплекс витиеватыми туннелями. В полумраке они напоминали блеклые полароидные фото. — Здесь ещё псарня недалеко — или кто-то дофига собачник, — но они тоже заразились. Выглядят как порванные мешки с дерьмом, но если нацелятся нападать, мало что поможет, кроме пули в башку. Мы с Альбертом заблокировали их в одном из залов, и ещё большую часть комнат через блок управления. Сколько удалось. Путь к фуникулеру должен быть чист, но я не гарантирую, что какая тварь не выскользнет. Здесь всё полетело к чертям, и двери не самые надежные…        Для меня, кое-как знакомую с местной кухней, всё было на поверхности. Оставалось понять для себя, если в самой сумасшедшей теории окажется, что я каким-то макаром свалилась со своей реальности в другую, — захочу ли я играть в такую игру. Конечно же — нет, и лучше бы она оставалась за экраном монитора. Да только как вернуть её обратно в компьютер? А себя заодно — домой.       Только не надо палить в воздух при каждом шорохе.       — Ага, сама меня запугала своим рассказом, а теперь не надо палить. — Я подняла брови, тайно поражаясь схожести этой Валентайн с честной и упрямой Валентайн из видеоигры, и внутри ликовала, что она вообще существовала. Минуты после знакомства наполнились надеждой, ведь она была из тех людей, за которыми наблюдаешь, и вдруг делаешь вывод: «было бы классно с ней пообщаться», хотя первое впечатление было другим. Была в ней такая хаотичная энергия, которая каким-то образом подхватывала всё вокруг и расставляла по местам.       — Я бы могла всё приукрасить, но тогда ты была бы недостаточно готова. Стрессовая терапия. — Агентка щёлкнула пальцами, и приподняла уголок губ в игривой улыбке. Странное поведение в развернувшемся апокалипсисе. Окровавленная одежда и дырки от чьих-то цепких лап на её одежде явно говорили о том, что до моего появления она уже прошла через все его прелести. Кому-то нужен был терапевт. — Да, но она проводиться под воздействием положительного стресса… — Положительного тут огнем и днём не сыщешь, зато стресса — предостаточно. И у нас нет времени на подготовку, так что пистолет ровно, и ухо востро. Держись ближе, и помни, что я рядом. Психами тут не поможешь.       Оживленный мыслительный процесс поутих, отступая на второй план, давая полностью погрузиться в момент полный тревоги и болезненной неопределенности. Переступая очередную преграду в виде отвалившегося от потолка куска каркаса, я ощутила прилив необычайной ясности, и разогретая рукоять пистолета в руке стала чувствоваться чётче, а дыхание выровнялось, позволяя расслышать нервное пыхтение Джилл, следовавшей совсем рядом. Она поглядывала то на меня, то пыталась уловить угрозу в окружавшей обстановке. Длинные провода свисали с потолков как ободранные лианы, в темноте более напоминая щупальца монстров, иногда потрескивая от сбоившего электричества.       Желание бросить оружие и сбежать с потенциального поля боя с трудом удавалось подавлять силой воли, и, сцепив зубы до скрежета, я, следуя примеру агентки, остановилась напротив толстой герметической двери. Она навевала мысли о футуристических зданиях, сверкавших противной белизной, а цифровая панель справа от неё, мигавшая красным, намекала на необходимость её активации. Джилл задвигалась так резко, что мой мобилизованный мозг вспыхнул новой тревогой. Судорожно оглянувшись, я заметила, как новая знакомая извлекла из нагрудного кармана мобильник в чёрном поцарапанном чехле. Чувствительный экран засветился такой же тёмной заставкой, а потом обнажил типичный «айфоновский» интерфейс. «В какие годы существовал Звёздный отряд?» — Я точно помнила, не позже девяностых.       Скользя окоченевшим пальцем по сенсорной поверхности, она быстро добралась до нужной папки, и краем глаза я заметила на тусклом экране размытую фотографию какого-то листа. Не отрывая от него взгляда, девушка начала наощупь вводить запечатленную на нём комбинацию, вжимая мелкие кнопки в панель захлопнутой двери. Между тем громыхание уничтоженного комплекса сменило аккорды, и совсем недалеко стали слышаться звуки, отдаленно напоминающие раскаты грома. Едва справившись с желанием поторопить спутницу, я судорожно вцепилась ладонью в её плечо, неосознанно сжав пальцы, как тонкими клешнями потянув на себя ткань её куртки, ведь гул стал отчётливей и ближе, словно норовил крепче ухватиться за чувствительный слух. И совсем не хотелось думать, кто был его виновником, хотя воображение уже давно успело вырисовать горстку будоражащих картинок.       — Что за чертовщина?! — Джилл выпалила почти рыча, но её риторический вопрос касался не столько накалявшейся обстановки, сколько дважды, нет — трижды не сработавшего кода, отделявшего нас, судя по всему, от подземной станции. Сердце пропустило удар, отчего комок воздуха хлестнул по горлу. «Мы здесь застрянем!» — В голове гремело не хуже, чем снаружи.       — Здесь есть другой выход?! Другой путь… Нужно найти другой! — Поддавшись накатившей панике, я затараторила на одном дыхании, не замечая, как часть сказанных слов прозвучала на русском. Контролировать словесный понос в такой ситуации было слишком сложно, а удерживать его ещё и на другом языке — почти невозможно, так как это дополнительно грузило и так воспаленный мозг.       К счастью, Джилл было не до моих языковых умений, и она чересчур молчаливо продолжила теребить пальцами пластиковые кнопки, большинство цифр которых были изрядно затерты. Время тянулось как плавленая резина, а ещё несколько неудачных попыток Джилл, казалось, заняли целую вечность.       — Там кто-то идёт! — я не унималась. Адреналин ударил тело мелкой дрожью, а зрение напоминало взгляд сквозь калейдоскоп, сосредотачиваясь на одной единственной точке — оставленном позади коридоре, стонущем и воющем в захлебывающихся всхлипах. Из-за поворота показалась первая тень, упавшая на затопленный пол, а потом показался и её владелец, ободранный и обглоданный, как пожеванный кусок мяса. Его белый докторский халат давно покрылся засохшими пятнами разложившегося тела и липкой плазмы, а кожа с седого затылка слезала кусками, скатываясь по сморщенному лицу.       — Так стреляй! — Джилл выкрикнула слишком громко, чтобы случайно не привлечь к нам ещё дюжину таких же бывших врачей, и я вжалась в пол. Хоть зараженный двигался медленно, но чётко осознавал свою цель, не собираясь сворачивать.       Компактный пистолет в руке показался тяжелым, как камень, когда я с трудом направила его в сторону существа. И только в тот момент я осознала, что передо мной ствол виляло в разные стороны из-за непрекращающейся дрожи, руки окоченели, я с трудом смогла нащупать спусковую скобу, и застыла, коснувшись крючка. «Я не смогу», — в голове предательски жгло, а паника сменялась ступором. От меня с Валентайн бывшего доктора отделяло всего пару метров, — и ещё немного, и он дотянется до нас своими отваливавшимися руками с вырванными ногтевыми пластинами — времени на терзания не осталось, и пуля свистнула почти одновременно с панелью управления на двери.       Мертвец отшатнулся, немного попятившись назад, и грохнулся в обломки со звуком тяжеленного мешка, когда крепкие руки затянули меня в распахнувшийся проход. Этот звук вместе с нечеловеческим хрипом ещё вертелся на периферии слуха, когда перед носом автоматическая дверь со скрипом сомкнулась, отделяя меня от части «Муравейника». Голова была пустой — я не знала о чём думать, чувство вины мешалось со злостью и отвращением, а пистолет оказался брошенным у ног. Тело обмякло после пережитого шока, поэтому встать сразу не удалось, и не хотелось, мне думалось, я приросла к затоптанному кафелю, пока кто-то не помог мне встать.       — Господи! Что ты здесь делаешь? — Валентайн воскликнула звонко, как пискнувшая птичка, уставившись на появившегося человека. которого я разглядела лишь наконец-то повернувшись к нему лицом.       — Эй, ты молодец. В порядке? — Он осмотрел меня с ног до головы вскользь, пропустив вопрос напарницы, приняв его за риторический, и легко хлопнул по моему плечу, ещё нывшему после недавнего пробуждения на ледяном плиточном полу. Это был высокий статный парень с островатыми чертами породистого лица и прищуренными от беспокойства серыми глазами. В его пронизывающем взгляде читалась печать грусти, — он был удручен опытом, свалившимся на его плечи не так давно, но этот взгляд вполне гармонировал с обстановкой, местом и причиной беспокойства, связанной с происходящим вокруг. Ещё один уголок памяти вытолкнул нужное воспоминание, и догадки подтвердились сами собой благодаря нашивке со знакомой фамилией на темном обмундировании.       — Не… Не очень, — я почти прошипела, ловля на себе понимающий взор Джилл, который тут же переключился на проигнорировавшего её друга. «Я… убила человека. Пусть он уже и не был человеком вполне, но, может быть, надо было немного подождать, не лезть на рожон. Пусть бы разбиралась Джилл!» — Мысли роились в черепной коробке точно стая голодных крыс, нещадно пожирая друг-друга. Всё вокруг было то реальным, то поворачивалось ко мне задом, и мне казалось, что всё это происходило не со мной. «Так… Надо собраться. У меня не было другого выхода, я была уверена, что дверь никогда не откроется. Либо он, либо я. Либо он, либо… Блять». — Я сжала кулаки до красных полумесяцев на тонкой коже, и подняла пистолет с гравировкой «KENDO» на рукояти.       — Эй, ты молодец. — Валентайн повторила действие друга, подбадривающее толкнув меня в бок. По-другому поддерживать она не умела. А жалость и не пошла бы мне на пользу.       — Я нашел в саду за домом потайной проход. Поезд — не единственный способ сюда попасть. И почему-то я этому не рад. Ребекка куда-то пропала, — парень резко объявил. — Я думал она пошла за вами. Мы разделились во внутреннем дворе. Она говорила о каких-то заговорах и предателях. Что Вескеру нельзя верить. Я не знаю, что c она видела в тренировочном комплексе в горах, но с командой «Браво» произошло что-то похожее, если не хуже. Нам нужно выбираться, чтобы не повторить их судьбу. Выживших больше нет? — Полицейский кивнул на меня, а потом перевел взгляд на скрестившую руки Джилл.       Внутри всё похолодело, когда смысл высказывания потенциального Редфилда дошел до моего ума. «Как же права твоя подружка, Крис… Но я не могу подсказать, иначе рискую выдать, что знаю гораздо больше, чем жертва обстоятельств и какая-то там девчонка похищенная злобной фармой»       — Нет, — она ответила тоскливо, а потом вернула разговору привычную резкость. — Вескер-то тут при чём? Девочку совсем поплавило?       — Не знаю. — Он сжал переносицу носа с досадой, словно физическая боль должна была вмиг унять ментальную. — Я уже ни хрена не понимаю… Где он вообще? Почему послал тебя одну?       — Крис… — Она начала как-то трагично, и я отвлеклась от рассматривания слепленного из трёх вагонов поезда, тускло светившегося квадратными окошками вдали помещения. — То, что мы видели наверху, вряд ли сравнится с тем, что мы с Альбертом встретили за этой дверью… — Она кивнула в сторону запечатанного прохода, откуда мы пришли минутами ранее. — Он остался собирать сведения — там куча документов, под завязку компромата на какую-то «Организацию», может, даже, остались исправные компьютеры с базами. Крис, это точно «Амбрелла», здесь даже думать нечего! Они с начала существования крысятничали, и в верхушке у них всегда было не чисто: то продажные корпораты, то купленные политики…       — Я отведу пострадавшую в безопасное место, а ты жди Вескера здесь. — Редфилд унял разгоревшийся пыл подруги первой же лишенной эмоциональности фразой. — И не смей идти туда одна.       Валентайн тихо фыркнула, поймав, похоже, нелюбимый ею командный тон от компаньона и по совместительству старого друга, но не возразила, шутливо отдав ему воинскую честь.       — Как тебя зовут, выжившая? — Крис обратился ко мне, явно пытаясь смотреть прямо в глаза, избегая желания поглазеть на мои слипшиеся в комок волосы, сбившиеся теперь ещё и от выступившего от хлынувшего жара пота. Не так я представляла в своих цветастых фантазиях знакомство с любимыми игровыми персонажами, но я не чувствовала себя неловко. Хотелось поскорее отсюда убраться, но не в чёртов особняк сумасшедшего старика, а куда-то далеко, подальше от трупов и грязи, а потом уже смыть её со своего тела.       — Я Рима, — я ответила почти убедительно, но парень одобрительно кивнул в ответ, сдвигаясь с места, побуждая меня идти следом. Он бряцал тактической формой с множеством заклепок и ременных петлей, и светил таким же логотипом с тремя звездами, сверкавшим на правой грудине над нашивкой с фамилией. Из одного из многочисленных карманов выглядывал красный лист травы — забавно, — вокруг спины крепко стянулись наплечные ножны, а на плече наперевес болталась винтовка. Блеклая, с обшарпанной лакированной поверхностью, казалось, он нашел её в недрах старых имений.       Свистевший поезд казался самым чистым объектом в просторном помещении, более напоминавшим склад. Его высокие потолки, вкраплениями покрытые круглыми светильниками, возвышались над коробками и укрытыми тканью контейнерами с неизвестным содержимым, нетронуто расположенными вдалеке. От толстых стен веяло могильным холодом, и хотелось побыстрее запрыгнуть в кабину, в которой, с виду было значительно уютней, и не было вездесущих сжимавших виски противных белых стен. Оказаться в поезде хотелось при всей моей давней нелюбви ко всему, что ездило по железным путям. Грохоту рельс я предпочитала стук колес, избегая даже метро. Но до чего же хотелось выбраться из-под земли!       Автоматические двери, датчики которых завидели движение, с тихим шорохом раскрылись, и Редфилд пропустил меня внутрь первой, а потом нырнул в стальной вагон следом. По скудной обстановке и большому незанятому пространству было очевидно, что поезд предназначался более для перевозки грузов, чем людей, но сидения всё же были, расположившись друг напротив друга как в военном самолете.       Усевшись на одно из них, полицейский то ли дело успел сжать в кармане бумажную пачку сигарет, а я — выдохнуть от настигшего затишья, когда уже знакомый грохот колыхнул земную гладь, да так, что рифленые стены кабины поезда жалостно зазвенели. Мужчина вскочил на свои две, растревожившись как подвергшийся нападению зверь, русые волосы, желтоватые при направленном свете, растрепались, а винтовка оказалась вскинута наготове. Он вылетел из кабины, как ошпаренный, и сделал бы это даже если бы Джилл покорно не ждала с моря погоды в конце складского помещения. Просто потому что обязан.       Снаружи эхом раскатился натужный скрежет, и я прильнула к мутному окну, почти столкнувшись с ним носом. Кровь в жилах застыла, когда я рассмотрела сквозь запотевшие разводы как позорно легко смялась металлическая дверь, отделявшая станцию от научного комплекса под натиском неведомой силы, а потом и стена песочными хлопьями посыпалась на блестящий пол. И в пелене разлетевшегося пороха и крошева зрение уловило массивные очертания чьего-то тела, нечеловечески большого, изуродованного под воздействием какого-то вещества.       За ним тянулась длинная влажная дорожка, и я бы подумала оно плавилось от яркого освещения, но дело было в том, что чудовище со стопроцентной вероятностью было тем сюрпризом, что плавал в капсуле в лаборатории, в которой я очнулась. От осознания, что я была так мизерно близко к ещё спавшему в своём «киндере» мутанту, заставило меня встряхнутся, как окатанной ледяной водой. Замахнувшись рукой с длинными когтями наперевес, он почти задел возникшего из воздуха Альберта, но при каждой попытке увернуться, капитан отчего-то пододвигался к нему ближе, словно жаждал этого. В игре он инсценировал свою смерть на глазах у Криса, а тут решил сделать это при всех?       Прячась в хрупком укрытии, я с каждой секундой с ужасом осознавала, что совсем скоро очередь дойдет и до меня. Если это Тиран, ещё и с глючными умственными способностями, шансов нет даже у Вескера с его подозрением на такую же мутантскую сущность. Наблюдаемая издалека битва с расстояния с десяток метров казалась ненастоящей, притворной, до подкатывавшего смеха невозможной, словно напичканный действиями боевик, в котором сцена боя слишком затянулась. Но реальность была таковой, что я могла потерять единственных людей, от которых могла ждать помощи и хоть какой-то поддержки, но всё равно не могла ничего сделать, ведь знала, что это бесполезно. Могла ли я наперед предупредить Джилл или Криса, что такой поворот событий возможен? Да, но они бы всё равно не поверили, только бы подозрительно насторожились.       Россыпь отстрелянных гильз сыпалась на пол как праздничное конфетти на вечеринке, воздух то и дело рассекали новые точные выстрелы, но бойцы не сразу с поняли, что настало время отступать, и Альберт так и добился своего, попав под раздачу, точнее, коготь одной из деформированных рук экспериментального Тирана. Он упал на пол так нелепо, точно маленький пластмассовый солдатик на игровой доске, и к нему тут же прильнул Крис, неожиданно быстро возвращая непутевого командира в строй.       Всадив остатки магазина прямо в пасть пупырчатому переростку, Джилл ринулась следом за напарниками, когда заметила, как враг стал замедляться. Поняв, что уцелевший отряд движется ко мне, я вжалась в угол кабины так, словно Тиран уже догонял их и был на подходе, готовый с разбега втащить и мне. Но, к моему большому счастью, в едва успевшую раскрыться дверь вломился Крис с горе-другом под плечом, а следом за ним в кабине оказалась Джилл, со всей дури ударив кулаком по панели управления. В отличие от автоматической двери, из-за которой мне пришлось впервые выстрелить в кого-то живого, пусть наполовину, она сработала сразу, сдвигая поезд с места.       Через пару мгновений шарканье подошв в кабине тоже утихло, слившись с протяжным свистом влетавшего в щели хрупкого окна воздуха. Крис в полном безмолвии пристегнул Альберта ремнями безопасности к сиденью рядом со мной, как-то непрозрачно намекая, чтобы я за ним присмотрела. В его глазах жертв фармацевтической компании было теперь двое. Порез, рассекший экипировку Вескера, напоминал взмах художника на полотне, и яркая кровь, как алая краска, выбивалась из общей картины. Сдерживая скрежет зубов, он посмотрел на меня недоверчиво, как на подлого врага, лишний элемент в его сценарии. Но время ещё покажет, кто из нас не на своем месте.       — Выглядит несмертельно. — Я отчего-то осмелела, решившись выдать первый за прошедшее время звук. Крис взглянул на меня исподлобья, расположившись на одном из сидений напротив. — Особенно для тебя, правда?       Я сама не поняла, что сказала, почему и зачем именно сейчас, но нутром чуяла, что лучше бы держала язык за зубами прямиком до прибытия в особняк. Что-то ударило по глотке нещадно болезненно, и меньше секунды понадобилось, чтобы осознать сомкнувшуюся на моей шее массивную руку в пропитанной кровью перчатке.       «Волк в стае овчарок.»       — Вескер! — Редфилд незамедлительно оказался на своих двух, но не успел встрять в возникшую из ничего перепалку, когда его капитан отпустил кряхтящую меня, и едкий взгляд пробился сквозь уже надетые чёрные очки.       — Не знаю, кто ты. Но у меня предчувствие, что ты принесёшь нам много проблем. — Каким-то чудом выживший блондин откинулся на спинку сиденья, поежившись под натиском руки вспылившего Криса. Этот жест он принял на свой счёт. Впереди ждало возвращение в особняк, в котором я окажусь не самой большой обузой.