Нежность

Илья стоял у бортика и слушал отца. Сегодня тренировка началась с опоздания, за что его, конечно, уже отчитали. Разве Малинин мог сопротивляться Пете, на котором он так хорошо сегодня спал? Гуменник просто был его гигантской подушкой. И еще Петя восхитительно пах горьким шоколадом и цитрусами, поэтому тут уж Илья никак не смог себя заставить встать. Да и погода за окном не вызывала особого желания куда-то сегодня выходить. Поэтому он позволил себе немного понежиться в кровати, в объятиях Пети. Малинин предполагал, что опоздает, но не настолько… — Илья, ты меня вообще слушаешь ? — Отец щелкнул пальцами прямо перед его лицом. — Давай еще раз. Без музыки. Парень послушно кивнул и выехал на центр ледовой арены. Сегодня весь каток был в его распоряжении. Никаких других фигуристов, никаких фанатиков, орущих с трибун. Вообще никого. Только тишина и холод льда. Илья встал в позицию. Он долго не мог подобрать музыку, под которую хотелось бы выступить. И это было главной проблемой. Программу они поставили еще месяц назад, решив сделать акцент не на прыжки Малинина, а на его пластичность и артистичность. Это должно было быть одновременно  что-то нежное и что-то глубокое, ранящее зрителей своей откровенностью. И вот вчера, решив встретить Петю из университета, Илья шел по заснеженному Санкт-Петербургу и слушал музыку. Он любил что-то спокойное и ненавязчивое. Гуменник же был по части тяжелой, хардкорной музыки. Поэтому дома у них часто возникал конфликт интересов, когда дело доходило до прослушивания музыки. Обычно Петя сдавался, и они слушали плейлист Ильи. Парень хмыкнул. Вчера поздно вечером он скинул песню отцу и сказал, что будет выступать под нее. Малинин не знал, почему так быстро остановил свой выбор на ней, но казалось, что это было правильно. Было холодно, и шел снег, когда Илья подходил к ИТМО. И тогда он услышал ее. “Take me to church” - Hozier. Казалось, что сначала песня его не зацепила. Но начиная вслушиваться в слова и ритм песни, Илья понял, что это оно. Что-то откровенное, искреннее и будоражащее до глубины души. The only Heaven I'I be sent to  is when I'm alone with you I was born sick, but I love it Command me to be well В голове Илья прокручивал именно эти строчки. Он не понимал, почему именно они так глубоко засели и отзывались острой резью где-то под ребрами. Вся его жизнь до Гуменника была какой-то больной. 

***

Илья жил от тренировки до тренировки, учился изо всех сил. Ему не хватало времени на личную жизнь, хотя он был достаточно привлекательной омегой. Родители давили. Поддержки и похвалы Илья не получал уже многие годы. Вся его жизнь, по сути, была расписана поминутно. Был контроль, жесткая дисциплина и нравоучения. Малинин, как омега, вызывал у своих родителей только отвращение. Они хотели альфу или, на крайний случай, бету. Но Илья не вписался в их прекрасные планы, поэтому сейчас родители выжимали из него максимум. Хотели видеть его на пьедестале, совсем так же, как когда-то они в молодости завоевывали свои золотые медали. Но их годы ушли, средства не оправдали цели. Было много падений и потерь, злости и обид. И вот теперь они выращивали из Ильи того, кем когда-то хотели быть сами. Малинин старался, правда. Но вечная атмосфера безысходности и ненависти к самому себе чуть не сломила его. Тогда появился Петя. Самый распрекрасный альфа из всех возможных. Он удержал Илью перед паданием в пропасть.  Гуменник был старше на два года, тоже занимался фигурным катанием и занимал призовые места. Они виделись на чемпионатах и соревнования довольно часто, но не обращали друг на друга должного внимания. Петр был высокий, статный и красивый. Его прокаты всегда вызывали бурю эмоций у поклонников. Даже те, кто не увлекался фигурным катанием, восторгались. Гуменник правда поражал. Своим упорством, умом и спокойствием. Он всегда появлялся на тренировках вовремя, его голова была чиста, а сам Петя был открыт для новых идей и знакомств. Его простота и наивность удивляли.  Илья же, погруженный в пучину своих переживаний и самокопания, не обращал на него внимания. Да, красивый. Да, очень талантлив. И да, у него восхитительный запах. Но Малинин, отрицая своя омега-натуру, понимал, что никогда не понравится такому, как Петя. Он был ущербным и даже вполовину не имел всех тех качеств, которыми должна была обладать хорошая омега. Прийдя к такому умозаключению, Илья перестал смотреть на кого-либо вообще. Взращиваемая родителями ненависть к самому себе и вторичному полу росла в геометрической прогрессии. Малинин жил на автомате, закидываясь таблетками и скрывая свой запах. То, что он омега, было официально подтверждено. И весь мир фигурного катания знал это, поскольку такую врачебную тайну невозможно было бы утаить. Илья старался жить. Он окончил экстерном универ, теперь заочно учился на магистратуре. Малинин не жаловался на свою профессию. Экономист-международник. Ему нравилась математика и экономика, Илья чувствовал себя как рыба в воде, когда учился. Правда, получение образования было второстепенным, и парень вообще сомневался в том, что когда-нибудь будет работать по специальности. Ну и пусть. Малинин надеялся, что в его душе еще воспылает интерес к чему-нибудь.

***

Воспоминания показались Илье весьма неприятными. В нем еще жили те чувства и эмоции, которые он так долго носил в себе. Взращивая боль, он становился сильнее. Когда в его жизни появился Гуменник, то нужда доказывать и показывать кому-то, что Илья сильный, отпала.  Омега внутри Малинина заинтересовано дернулась, когда речь зашла о Петре. И Илья, прокрутив в голове воспоминание о их первом полноценном знакомстве, продолжил кататься. Даже если музыка и не играла.

***

Их знакомство произошло два года назад. На финале Гран-при в Челябинске. Илья, морально истощенный, катал тогда, как в последний раз. Все было в тумане: лица фанатов, оценка жюри и похлопывающие касания отца, когда он чисто откатал на наивысший балл. Малинин чувствовал, как что-то внутри него сворачивалось тугим узлом. Долгие годы отрицания своей омеги и принятия лекарств, дозу которых Илья превышал в два раза, плохо сказывались на нем. Тогда Малинин занял первое место, а Гуменник - второе. Они стояли вместе на пьедестале. Илья фальшиво улыбался, пытаясь скрыть всю свою боль. Наверное, его лицо было похоже на мученическое, поскольку, пересматривая фотография тех лет, Илья не узнавал себя. Он был бледным и худым. Холодный блонд отливал в свете софит, его фигура была натянутой, как тетива лука. Малинин был красив, безусловно. Но это была только оболочка. То, что осталось от настоящего Ильи. Гуменник тогда стоял рядом с ним и лучезарно всем улыбался. Он правда старался и выложился по полной, поэтому его не мучила совесть или что-то подобное. Просто сегодня блистал Илья. И Петр был действительно за него рад. Омега, добившаяся таких успехов в фигурном катании, - это было сильно. Малинин понял, что его повело, когда церемония награждения заканчивалась. Он давал интервью для какого-то сайта, его голова раскалывалась, а тело ныло. Рядом прошел Гуменник. И его запах… О нет. В тот момент Илья подумал, что его ноги подкосятся и он упадет. Лишь силой воли он заставил себя стоять. В его жизни это было впервые.  Раньше его организм, отравленный таблетками, никогда не реагировал на чужие феромоны. Да, он чувствовал их, но приглушено, совсем не так, как должен был. Но сейчас… Запах горького шоколада в нем что-то пробудил. Что-то запретное, чего так Илья и боялся. Малинин завершил интервью, наигранно поблагодарил за поздравления и скрылся в раздевалке. Ему было тошно. Хотелось Гуменника рядом. Стоп. Они даже не были знакомы. Их любезные «привет-пока» были продиктованы этикетом. Илья действительно не знал, кто такой Петр, есть ли у того личная жизнь. Илья бился головой о шкафчик. Он сидел на скамейке и сжимал руки в кулаки. Правильным казалось сейчас собраться и взять себя в руки, но неправильным… Илья просто отмел эти мысли и начал собираться. Гуменник словно поджидал его. Он стоял у выхода, подперев стенку и листая ленту соцсетей. На нем была зимняя куртка, капюшон которой был отделан каким-то мехом. Это делало его похожим на какого-то захватчика земель или варвара. Омега внутри Ильи заскреблась. Запах начал проникать в каждую клеточку тела. — Привет. С тобой всё хорошо? — Петя оторвался от телефона и теперь смотрел на Илью. Его глаза были красивого кофейного оттенка.  — Привет…Да, думаю, все нормально. — Малинин открыто врал. Его буквально тошнило и выворачивало сейчас. Наверное, его спас бы только контрастный душ и сон. И снотворное. Гуменник не поверил ему. Он обеспокоено смотрел на то, как тряслись руки Ильи. Вот сука. Организм подводил Малинина. Парень не контролировал то, как начал потихоньку, опираясь на стену, съезжать вниз. Голова готова была расколоться, а сердце выпрыгнуть из груди. Гуменник подхватил его мгновенно. Он шептал какую-то успокаивающую чепуху, но Илья не слушал. Парень уткнулся в шею Петра и просто дышал. Он не помнил, сколько времени провел на руках Гуменника, но когда очнулся, то они уже сидели в зоне отдыха, в самом отдаленном и незаметном углу. Петя ласково гладил его по волосам и баюкал в своих объятиях. Курткой он укрыл Илью, теплый мех щекотал щёку. Малинину было неловко, но парень не мог вечность просидеть в объятиях Петра. Цитрусовая горчинка в запахе Гуменника так отчетливо была слышна, что Илья в последний раз вдохнул и отпрянул. Вблизи Петр был еще красив. Его немного резкие черты лица и такие добрые глаза ввели Илью в ступор. Они смотрели друг на друга и им не требовались слова. — Лучше? — Гуменник серьезно посмотрел на Илью, оценивая его состояние. Ей богу врач. — Голова не кружится? Не тошнит? — Нет. Мне действительно лучше…спасибо. И прости за неудобства, что доставил тебе. — Голос Малинина дрожал, но он держался изо всех сил. — Я сам не понял, что со мной произошло. — Ты устал, скорее всего. Извини, за такой вопрос, но ты принимаешь подавители? — Парень спрашивал это не из каких-то своих корыстных целей, а просто интересовался. Но Илья все равно покраснел. Он никогда не обсуждал подобного с альфой. — Да, много лет. — Малинин решил поговорить с Гуменником начистоту. Шестым чувством он понимал, что тот безвреден и, возможно, сможет ему помочь хоть чем-то. — А почему ты спрашиваешь ? — Я уже много лет не чувствую твой запах. Не подумай, я не специально…Просто обычно ты чувствуешь запах от другого человека, а тут нет. И сегодня, спустя такое долгое время, я почуял его. — Петя говорил тихо и вкрадчиво. — На тебя одевали медаль, когда я понял, что что-то изменилось. И этим «что-то» был твой запах. Илья покраснел кончиками ушей. Он никогда не задумывался над этим, просто тупо скрывая свой вторичный пол. Но, видимо, это было как-то связано с тем, что Гуменник сейчас хотел ему донести. — И? — Малинин не совсем понимал, что Петр хотел сказать. — Я к тому, что твои подавители больше не работают. Лимит исчерпан. Теперь твой организм пытается избавиться от них. Ты ведь тоже почувствовал мой запах? — Гуменник спрашивал это и уже знал ответ. — Конечно почувствовал, иначе не упирался бы мне в шею, как полчаса назад.  Петя хмыкнул. Не было какой-то издевки и насмешки. Просто он констатировал факт. — И…Что мне делать с этой информацией? — Илья правда не понимал. Он думал, что это просто очередной дурацкий день, который вывел его из себя. Отоспался бы  и всё нормально. Но где-то в глубине души Малинин понимал, что Петр говорит правду. Он уже второй день боролся со своим внутренним «я». Омега, словно озабоченная чем-то, выла. И теперь Илья понял, почему. Столько лет отказа, терапии. Вот теперь все рушилось. — Ничего. Просто я подумал, что будет лучше, если ты услышишь это от меня. Я…не хочу тобой воспользоваться или что-то подобное. Просто хочу помочь.— Гуменник говорил искренне, его глаза смотрели преданно. У Петра не было синдрома спасателя, просто Илья симпатизировал ему как человек, поэтому хотелось помочь. И тогда Илья доверился ему. Спокойному, доброму и искреннему альфе. С того дня они начали общаться. Гуменник подбросил его до отеля и попросил отдыхать. Омега внутри Ильи готова была петь серенады любви. И после Петр не забывал о нем. Спрашивал про самочувствие, про то, когда Илья возвращается домой, и не хотел бы он прогуляться. И Малинину захотелось попробовать построить с ним хоть что-то. Дружбу или отношения – неважно. Просто Илья нуждался в человеческом тепле. 

***

Илья закончил тренировку и начал собираться. С музыкой все смотрелось намного иначе. Он словно обнажал свою душу, катая эту программу. Даже отец похвалил, что было удивительно. Вообще, после того, как они с Гуменником сошлись, родители отстали от него. Теперь он был на попечительстве альфы. Причем достойного и весьма известного. Но это не отменяло тренировок и дисциплины. Просто теперь это все было щадяще, больше в удовольствие Ильи. Малинин переоделся, закинул наушники в карман куртки и попрощался с отцом. Он отказался от предложения подбросить до дома. Дома. Домом было именно то место, где его ждал Петя. И Илья торопился вернуться туда, где его ждали теплые объятия, вкусный ужин и хороший секс. Было поздно. Малинин правда  отдавал все свои силы и всю свою фантазию на постановку этого номера. Ему было важно, чтобы люди увидели это. После того, как они объявили с Петей о своих отношениях, крупных чемпионатов и сборов не было. Поэтому Малинин не хотел показывать, что вышел из формы и выбрал счастливую жизнь омеги, которая только и находилась дома, рождая детей и варя борщи. Ужас. Эта мысль была настолько неправильной и инородной, что Илья просто выкинул ее из головы. У них с Петей так никогда не будет. Метро уже было закрыто, поэтому Илья решил прогуляться по заснеженному Питеру. Но каково было его удивление, когда в дверях его ждал Петр. Его альфа. Гуменник был немного уставшим, но счастливым. На его лице проступила улыбка, когда он увидел Илью. — Привет, котёнок. — Малинин обожал, когда Петя называл его ласковыми прозвищами. — Как твоя тренировка? Гуменник поцеловал его в губы. Легкий и повседневный поцелуй, коим они друг друга встречали в начале и в конце дня. А потом прикоснулся губами к метке. Вернее к той части, что была видна за воротником куртки. — Привет. Сегодня пробовал с музыкой, вроде неплохо. — Они вместе вышли на улицу и взялись за руки. — Думаю, еще совсем немного, и я смогу показать программу тебе. Илья начал делиться своими эмоциями и впечатлениями после прожитого дня. У них всегда было так. Петя слушает, а Илья рассказывает. После стольких лет подавлений собственных эмоций и своей омеги Малинин наконец-то мог открыто выражать свои чувства и не скрывать то, что он омега. Петя помог ему. Очень сильно. На улице крупными хлопьями шёл снег. Илья часто моргал, пытаясь убрать налипшие снежинки, но все было тщетно. Тогда Петя просто останавливался, целовал его в нос и загораживал от снежной вьюги. Они дурачились. Кидались друг в друга снежками, пока шли до дома. В Питере было очень красиво, особенно ночью, когда загорались все новогодние вывески и витрины. — Нам нужно в магазин, а то у нас в холодильнике, наверное, повесилась мышь. — Илья правда не шутил. Сегодня утром он заглянул туда и ужаснулся. Он выпил кофе и съел какой-то бутерброд, который остался после завтрака Петра. — Я уже сходил. Ты настолько долго тренировался, что я уже успел вернуться с университета, сходить в магазин и встретить тебя. — Петя был золотом. Он был таким хозяйственным и заботливым, что порой Илья просто не верил, что именно Гуменник достался ему. — Тогда хорошо, а то я думал, что мы сегодня будем есть дохлую мышь. Петя фыркнул и ничего не ответил. Они спокойно шли, размахивая сцепленными руками. Новогодняя атмосфера чувствовалась на все сто процентов. Город красиво украсили, запах ели был повсюду. Теперь Илья мог тонко чувствовать даже самые обычные запахи. Он отказался от подавителей и теперь жил полноценную жизнь. Они жили в квартире Петра. Она была двухкомнатной и с шикарными окнами в пол. Илье нравилось смотреть, как загораются по вечерам огни города. Когда они переступили порог квартиры, то было уже далеко за полночь. Пахло смесью их запахов. Петиным черным шоколадом и цитрусами и ванилью с жженным сахаром - Ильи. — Теплооо. — Малинин замерз, пока они гуляли. — Я хочу в теплую кровать и твои объятия. — Парень боднул Петю в плечо и начал раздеваться. — Илюш, сначала надо покушать… А потом уже всё остальное. Чего я тебе все как маленькому объясняю ? — Гуменник щелкнул Илью по носу и поцеловал в щеку. В их отношениях мамочкой был именно Петя. Он следил за тем, чтобы Илья вовремя ложился, принимал пищу и витамины, ничего не забывал и всегда был на связи. Инстинкты альфы все-таки брали свое, когда дело касалось пары. Илья надул губы, но послушался. Он вымыл руки и переоделся, предварительно раскидав всю свою одежду. Завтра постирает и уберется. Гуменник ждал его на кухне, разогревая духовку. Видимо, Петя еще и успел приготовить что-то. Он знал, что Илья всегда возвращается домой холодным и голодным. Малинин поцеловал Петю где-то между лопаток. Он был намного выше Ильи, поэтому парень дотягивался до его губ только тогда, когда становился на носочки.  Илья требовал внимания, и Петя понимал это.  — Соскучился? — Гуменник погладил его щеку. Ласковым движением убрал мешающиеся волосы за ухо. — Очень. Гуменник обнял его. А потом просто потащил в гостиную. У них она была совмещена  с кухней, поэтому идти долго не пришлось. Петя повалил Илью на подушки, которые были раскиданы по всему дивану. Они начали целоваться. Гуменник проник языком в рот Малинина. Парень застонал и вцепился пальцами в футболку Петра. Рука Гуменника слегка надавливала на шею, придавливая. Илья любил удушения, особенно во время поцелуев. Эйфория от недостатка кислорода приносила омеге какой-то волшебный кайф. Малинин задыхался и начинал надрывно стонать Пете в рот. Альфа, исходя из желания обеспечить комфорт и уют своей паре, отстранился. Гуменник не хотел заводить Илью, им нужно было отдохнуть после тяжелого дня. Петя еще раз коснулся губ Малинина, сцеловал его запах и отпрянул. Он лег на диван, а Илью посадил сверху на свои бедра. Петя знал, что Малинину больше всего нравилось вот так лежать и мурчать у него на груди. И Илья правда удобно устроился. Он положил голову Гуменнику на грудь, при этом повернулся так, чтобы смотреть ему в глаза. И омега Малинина замурчала. Это был их каждодневный ритуал с Петей. Илья приходил, ложился рядом и начинал мурчать. Как котенок. И Петру это настолько нравилось, что он начинал гладить Илью как настоящего кота, только большого и нереально вкусно пахнущего. Гуменник оставлял поцелуи на лице своей омеги. Ворот его толстовки сбился, и теперь хорошо была видна метка. Петя поставил ее полгода назад, когда они с Ильей решили съехаться. Укус был зажившим и красивым. След его принадлежности Петру. Гуменник кончиками пальцев обвел ее по контуру. След зубов был ярким, но не болезненным. Словно Илья набил какую-то витиеватую татуировку, похожую на укус. Они могли лежать в тишине часами, наслаждаясь компанией друг друга. Петя понимал Илью на ментальном уровне, а Илья - его. Малинин мурчал как трактор. Этот звук исходил откуда-то из глубины  и успокаивал. Омега ластилась. Но духовка решила, что хватит нежностей. Петя в последний раз погладил Илью и встал. — Полежи немного. Я позову. — Гуменник ласково улыбнулся и скрылся на кухне. Илья не понимал, почему именно он заслужил все это. Если судьба решила, что за двадцать пять лет он натерпелся слишком много и теперь можно было подарить ему Петю, то Малинин в принципе был не против. Другого объяснения этому парень не мог найти. Ему было так тепло и хорошо, что он готов был отключиться прямо здесь. Возможно, Илья действительно задремал, потому что его пришел будить Петя. — Эй, сонное царство, подъем. — Гуменник подхватил его на руки. — Покушаем и спать. Илью носили на руках чуть ли не каждый день. Это была прихоть Пети. Он говорил, что ему просто нравится заботить о своей омеге, даже так. Поздний ужин был вкусным. Но под конец трапезы Илья уже открыто засыпал. Гуменник успел убраться и помыть посуду, когда заметил, как Малинин подпирает голову рукой и пытается не уснуть. — А теперь отдыхать, котенок. — Петя растолкал его и отправил в ванную. Илья правда устал после сегодняшнего дня. Он вкладывался и понимал, что это того стоит. Трудолюбие и дисциплина обязательно дадут свои плоды, просто стоит немного подождать.  Из ванной комнаты Малинин вышел с уже закрывающимися глазами. Петя расстелил постель и приоткрыл окно, чтобы проветрить перед сном. Сам альфа сидел на своей части кровати, читая книгу. Гуменник был такой нетипичный альфа, и Илью это всегда удивляло. Он любил готовить, читать и убираться. Делать все для удобства Малинина. Петя не чурался никакой работы. По сути их квартира находилась полностью на плечах Гуменника. Илья или занимался делами на выходных, когда было время, или просто помогал Пете чем мог. Никто не жаловался. Малинин лег на свою часть и тут же придвинулся к Петру. Рядом с ним было тепло и комфортно. Гуменник прижал его к своему боку и поцеловал в висок. Он читал какую-то слишком заумную для Ильи книгу. Омега урчала внутри парня. Малинин, закрывая глаза, чувствовал, что он находится дома. Где его любят и ценят. Где его слова значат слишком много, а поцелуи и объятия согревают. И все это ему подарил Петя. Его альфа. Его мир. Его дом.