Я не её одержимость

Сборы в Новогорске. Я сидела в холле гостиницы, пила чай и листала ленту. Рядом плюхнулась Катя. — Скучаешь? — Ага. — Слушай, что расскажу. Я подняла голову. У Кати был тот самый взгляд — хитрый, с прищуром. Она что-то знала. — Что? — Про Женю. Я замерла. — Ну? — Вчера после тренировки она так наорала на Даниила Марковича, что он полчаса в тренерской сидел, в одну точку смотрел. — Из-за чего? — Из-за программы. Сказала, что постановка говно, что он ничего не понимает, что она сама лучше знает. — И что Даниил Маркович? — А что он? Он с ней не спорит. Знает, что бесполезно. Она ж как танк — прет, пока не остановят. — А кто остановит? Катя усмехнулась. — Этери Георгиевна. Только она с ней и справляется. — Как? — Жёстко. Она Женьку знает. Когда та в истерике — орёт ещё громче или наоборот тихий ледяной голос. И Женька сдувается. — Прям сдувается? — Ага. Помню, год назад Женька хотела уйти с тренировки. Этери Георгиевна сказала: «Выйдешь — не возвращайся». Женька осталась. — И всё? — И всё. Больше не рыпалась. Я смотрела на неё и думала. Как это — иметь такую власть над человеком? Через пару дней я увидела это сама. Тренировка. Женя отрабатывала программу. Что-то не получалось. Она злилась, срывалась, падала. — Женя, соберись, — сказал Даниил Маркович. — Я собрана! — Не вижу. — Значит, плохо смотрите! Она швырнула бутылку с водой в стену. Та громко хлопнула, вода разлилась. Все замерли. — Женя. Голос Этери Георгиевны. Тихий. Спокойный. От него мороз по коже. Женя обернулась. — Подойди сюда. Она подошла. Этери Георгиевна взяла её за подбородок. Сжала пальцы. — Ещё раз так сделаешь — уйдёшь с катка. — Но у меня не получается... — Не получается — работай. А истерики оставь для дома. Женя сглотнула. — Поняла. — Иди. Она ушла на другой конец катка. Бутылку подобрал кто-то из персонала. Я смотрела и не могла отвести взгляд. — Видишь? — шепнула Катя. — Только так с ней и можно. — Ага. Этап Гран-при в Москве. Я сидела на трибуне и смотрела, как она плавает по льду после проката. Улыбается, машет зрителям, принимает цветы. Такая лёгкая, такая уверенная, такая красивая. После объявления результатов она подбежала к Этери Георгиевне. Обняла её. Крепко, по-настоящему. Этери Георгиевна погладила её по голове. Она заняла первое место. Я — четвёртое. Вечером был банкет. Женя летала по залу. Обнималась со всеми, шутила, смеялась. Она подошла и ко мне. — Алинка, привет! — она обняла меня. Крепко, по-настоящему. Я замерла. — Ты как? — спросила она. — Нормально. — Четвёртое место — тоже результат. В следующий раз будет лучше. — Спасибо. — Не за что. Она улыбнулась мне. Прямо в глаза. И у меня внутри всё перевернулось. — Жень, — выдохнула я. — Что? — Ты сегодня была... невероятная. Она усмехнулась. — Я всегда невероятная. Разве нет? — Конечно. Она умчалась дальше. А я стояла и чувствовала, как щёки горят. Чемпионат Европы. Я выиграла золото. Женя — серебро. На пьедестале мы стояли рядом. Она улыбалась в камеру, махала зрителям. Но я видела её глаза. Там было что-то тёмное, тяжёлое. После церемонии я искала её, чтобы поздравить. Увидела в коридоре. — Жень... — Отойди. — Я только хотела... — Сказала — отойди. Она смотрела на меня с такой злостью, что я отшатнулась. — Ты думаешь, что ты лучше? — зашипела она. — Думаешь, раз выиграла, то теперь звезда? — Я не думаю. — Врёшь. Все вы так думаете.  — Жень, я просто хотела поздравить... — Не надо меня поздравлять. Иди к своим. Она развернулась и пошла к выходу. — Женя. Голос Этери Георгиевны. Тихий. Спокойный. От него мороз по коже. Женя замерла. — Подойди сюда. — Отстаньте Вы тоже! — Медведева, быстро подошла. И онаподошла. Этери Георгиевна взяла её за подбородок. Сжала пальцы. — Ещё раз так сделаешь — уйдёшь с катка. — Но она... — Мне плевать, кто она. Женя сглотнула. Опустила голову. — Иди в тренерскую. Посиди. Остынь. — Ага. Она ушла. Этери Георгиевна за ней. Я стояла и смотрела им вслед. — Видишь? — сказала Катя, подходя. — Только она с ней и справляется. — Вижу. — Пойдём. Не надо на это смотреть. Я кивнула. Но не могла оторвать взгляд. Через полчаса Женя вышла из тренерской. Спокойная. Уставшая. Подошла ко мне. — Прости, — сказала она. — За что? — Наорала. Я не хотела. Ты молодец. Честно. Она обняла меня. Нежно, но крепко, по-настоящему. Я замерла. — Ты хорошая, Алин, — шепнула она. — С-спасибо. Она ушла. А я стояла и не могла пошевелиться. На следующий день она выложила наше фото. Обычное селфи, сделанное не так давно. И подпись: «С первой победой!» Я увидела это утром. Сердце остановилось. Она выложила. Меня. К себе. Я смотрела на фото и улыбалась. Сразу же репостнула к себе, с ответным «спасибо♥️» Потом были сборы в Новогорске. Вечер. Я сидела в холле гостиницы, листала телефон. Рядом плюхнулась Женя. — Скучаешь? Я вздрогнула. Она редко подходила первой. — Немного. — А я дико бешусь. — Из-за чего? — Из-за неё. — Она закатила глаза. — Этери Георгиевна опять пилит. То не так, это не эдак. Достала уже. — Она же тренер. — Тренер, — передразнила Женя. — Иногда хочется просто сбежать. — Куда? — Не знаю. Куда-нибудь. Подальше. Я смотрела на неё. Она была злая, но красивая. Всегда красивая. — Хочешь приключение? — Какое? Она усмехнулась. Хитро, дерзко. — Поехали в кино. — Сейчас? Ночь уже. — Ну и что? Тайком. На такси. В город. Я смотрела на неё и чувствовала, как сердце колотится. — А если Этери Георгиевна... — Плевать, — перебила Женя. — Она меня достала. Пусть поволнуется. — Жень... — Ты со мной или как? Я молчала секунду. Потом кивнула. — Ладно. — Умница. Она схватила меня за руку и потащила к выходу. Мы поймали такси через пять минут. Женя смеялась, щебетала, дёргала меня за рукав. — Обалдеть, да? Мы сбежали! — Ага. — Представляю её лицо, когда она узнает. Я смотрела на неё и не понимала. Она злилась, но в этой злости было что-то детское. Обиженный ребёнок. — Вы поссорились? — спросила я. — Можно и так сказать. Она опять орала. Сказала, что я ничего не понимаю, что я без неё ноль. — А ты? — А я сказала, что она просто тренер. Не мать, не отец, не парень. Просто тренер. — И что она? — Замолчала. И ушла. — Жёстко. — Ага. Но мне плевать. Я не верила, что ей плевать. Видела по глазам. В кино мы пошли на ночной сеанс. Какой-то глупый фильм, я даже не запомнила название. Женя болтала весь фильм, пересказывала сплетни, смеялась над чем-то своим. — Ты знаешь, что Катя встречается с каким-то парнем из хоккейной команды? — Нет. — Ага. Она думает, что никто не знает. А все знают. — Ты ей сказала? — Нет. Пусть думает, что тайна. Она вздохнула. Стала серьёзной. — Алин, тебе нравится здесь? — В смысле? — В «Хрустальном». С ней. С нами. — Ну... да. — А мне иногда кажется, что я в клетке. Я смотрела на неё. Впервые она говорила так откровенно. — Жень, ты всегда можешь уйти. — Куда? — она усмехнулась. — От неё не уйти. Она везде. Она отвернулась к экрану. — Ладно, неважно. Я не стала спрашивать. После кино мы бродили по ночной Москве. Женя купила кофе, я мороженое. Было холодно, но мне было всё равно. — Знаешь, что самое странное? — спросила она. — Что? — Ты меня не бесишь. — Спасибо, наверное. — Правда. С тобой легко. Ты не лезешь, не осуждаешь, просто рядом. Я замерла. — Пойдём, — сказала она. — А то замёрзнем. Мы поймали такси обратно. В машине она задремала, положив голову мне на плечо. Я сидела и не дышала. — Какая же ты невероятная, — прошептала я. Она не ответила. Мы вернулись в гостиницу около четырёх утра. В холле нас ждал Даниил Маркович. Бледный, взлохмаченный, с красными глазами. — Женя! — выдохнул он, увидев нас. — Ты где была? Я обыскался! — Гуляла, — усмехнулась она. — Этери Георгиевна тебя ищет. Она в бешенстве. — Пусть ищет. — Женя, она меня убьёт. Ты понимаешь? — Не убьёт, Дань. Ты не виноват. — А кто виноват? Ты? — Я. Скажи ей, что я сама ушла. — Она не поверит. — Это уже не мои проблемы. Женя прошла мимо него к лифту. — Алин, иди спать, — бросила она. — А ты? — А я пойду на разборки. Она усмехнулась и скрылась в лифте. Я не спала. Сидела в номере и ждала. Через час в коридоре послышались голоса. Я приоткрыла дверь. Этери Георгиевна вела Женю по коридору. Рука на её затылке — не нежно, жёстко, собственнически. Женя шла молча, опустив голову. — Зайди, — сказала Этери Георгиевна, открывая дверь своего номера. Женя зашла. Дверь закрылась. Я стояла в коридоре. Смотрела на эту дверь. И не могла пошевелиться. Что там происходит? Что она с ней делает? Кто они друг другу? Я не знала. И не хотела наверное знать. Вернулась в номер. Легла. Уставилась в потолок. Через полчаса я не смогла и написала ей. «Жива?» «Ага. Ты как?» «Нормально. Что она тебе сделала?» Пауза. «Ничего. Просто поговорили» Я не поверила. Но писать не стала. «Ты в порядке?» «Да» Пауза. «Алин» «Что?» «Сегодня было круто» Я улыбнулась. «Правда?» «Ага. Давно так не кайфовала» «Я тоже. Можно повторить» «Когда?» «Не знаю. Но можно» Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё поёт. «Спокойной ночи, Жень» «Спокойной» Я отложила телефон. И поняла — я пропала. Окончательно.