Дочь двух миров

Прошло уже полмесяца с момента моего появления в этой деревне. Всё так же не могу привыкнуть к существам, окружающим меня, к природе, к еде — вообще ко всему. Да и не особо тут все дружелюбные. Джейк не выпускает меня из поля зрения, приставив своих сыновей в качестве моих надзирателей. Его жена только шипит на меня и зло смотрит. — Эйва? — я вопросительно посмотрела на Ло’ака. — Это что-то вроде Иисуса у вас? — Не знаю, кто такой Иисус, — Ло’ак пожал плечами, пережевывая какой-то подозрительный жёлтый фрукт. — Но Эйва — это всё. Она — дух леса, мать всего живого. Она уравновешивает жизнь. — Понятно. Значит, космический бухгалтер, который следит, чтобы никто не взял лишнего, — я поморщилась, пытаясь отковырять скорлупу от местного ореха, который больше походил на камень. — Удобно. А она принимает жалобы? Потому что ваши цикады орут так, будто их режут бензопилой, а гамак — это прямой путь к остеохондрозу. Ло’ак прыснул, едва не подавившись. — Ты неисправима. И выбирай слова попроще. Остеохондроз звучит зловеще. — Она просто боится, — раздался спокойный голос Нетейама. Он сидел чуть поодаль, проверяя натяжение тетивы на своём луке. — Когда люди боятся, они начинают кусаться. Это защитная реакция. Я резко обернулась к нему, щурясь от яркого солнца. — О, великий психолог Салли подал голос! И чего же я, по-твоему, боюсь? Того, что ваш синий рай окажется обычным лесом? Нетейам поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах не было злости или насмешки — только то самое «оценивающее» спокойствие, которое бесило меня больше всего. Он медленно отложил лук и подошёл ближе, бесшумно ступая по настилу. — Ты боишься, что тебе здесь понравится, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. — Боишься, что если перестанешь шипеть, то придётся признать: этот мир не такой уж и плохой. И мы тоже. Он наклонился, протягивая руку к моему ореху, который я мучила последние пять минут. Его пальцы на секунду накрыли мои — кожа у На’ви была прохладной и непривычно гладкой. Я замерла, забыв, как дышать. Между нами будто искра проскочила, и это было вовсе не из-за статического электричества. Одним точным движением он разломил скорлупу и протянул мне ядро. — Ешь. Тебе нужны силы, если собираешься и дальше упражняться в остроумии. — Спасибо, нянька, — я выхватила орех, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично, хотя сердце в груди отбивало чечётку. — Ты всегда такой заботливый или только когда отец приказал? Нетейам усмехнулся — той самой короткой, едва заметной улыбкой, которая делала его лицо чертовски привлекательным. — Только по чётным числам. Тебе повезло, сегодня как раз такое. — Эй, я всё ещё здесь! — подал голос Ло’ак, переводя взгляд с меня на брата и обратно. — Хватит сверлить друг друга глазами, у меня от вашего напряжения косички дыбом встают. Идёмте, Паук и Кири звали нас к реке. Говорят, там стадо тапиров вышло на водопой. — Только если там нет Нейтири, — буркнула я, поднимаясь и отряхивая штаны. — Не хочу снова чувствовать себя мишенью для её лука. — Не бойся, — Нетейам снова поравнялся со мной, когда мы начали спускаться. Он шёл так близко, что я чувствовала тепло его тела. — Мама не такая злая, какой кажется. Да и пока ты с нами, она тебя не тронет. — Ого, какие мы самоуверенные, — я задела его плечом, скрывая улыбку. — Смотри, Салли, не переоцени свой авторитет. — Посмотрим, — отозвался он. Мы пробирались сквозь джунгли, и если парни порхали по корням как синие тени, то я чувствовала себя слоном в посудной лавке. Мой хвост, будь он проклят, жил своей жизнью, периодически пытаясь зацепиться за ближайший папоротник, а ноги, которые стали раза в два длиннее прежних, путались в высокой траве. — Слушай, Нетейам, а у вас тут нет службы сопровождения для инвалидов по части координации? — я в очередной раз едва не вписалась носом в дерево, когда икран где-то высоко в небе издал пронзительный крик. — Просто смотри, куда наступаешь, — отозвался он, даже не обернувшись. — Ты слишком много думаешь о том, как ты выглядишь со стороны, и слишком мало — о том, что у тебя под ногами. — О, простите, я забыла, что в программе обучения «На’ви для чайников» сегодня урок смирения, — фыркнула я. Мы вышли к реке. Вода здесь была настолько прозрачной, что казалась жидким стеклом, а на мелководье резвились стайки мелких светящихся рыб. Паук — человеческий паренёк в маске — сидел на огромном валуне и о чём-то спорил с Кири. Та полулежала в воде, прикрыв глаза, и, казалось, слушала пульс самой планеты. — О, привели нашу инопланетянку! — Паук замахал руками. — Как успехи? Ещё не научилась шипеть на деревья? — Пока только на твоих друзей, — отозвалась я, усаживаясь на берег и с наслаждением погружая стопы в прохладную воду. — Ну и где ваши тапиры? Или это был предлог, чтобы выгулять меня подальше от деревни? — Они там, за изгибом, — Кири открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был пугающе мудрым для подростка. — Ты слишком громко шумишь внутри, Тай’виа. Лес не слышит тебя из-за твоего хаоса. — Это мой защитный слой. Без него я просто кусок синего мяса в мире, который хочет меня съесть. Нетейам присел рядом. Он не смотрел на меня, просто наблюдал за течением, но я чувствовала, как его плечо почти касается моего. От него пахло хвоей и чем-то неуловимо свежим. — Знаешь, — начал он негромко, — когда я был маленьким, отец рассказывал мне о Земле. О городах из бетона и вечном шуме. Он говорил, что там люди разучились молчать. — Твой отец прав. На Земле тишина — это роскошь, которую никто не может себе позволить. Если замолчишь, услышишь, как твоя жизнь катится в никуда. Нетейам наконец повернулся ко мне. Он медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев моей ладони, лежащей на мокром песке. Это было едва ощутимо, но кожа в месте контакта будто загорелась. — Здесь тебе не нужно заполнять пустоту словами, — прошептал он. Его глаза оказались совсем близко — золотистые, с глубокими зрачками, в которых отражалось небо. — На’ви не скрывают свои эмоции. Они открыты Эйве. Я хотела отпустить какую-нибудь колкость, честно хотела. Но слова застряли в горле. В этот момент Ло’ак, решивший, что тишина длится слишком долго, с разбегу прыгнул в воду, обдав нас целым каскадом брызг. — Эй! — я вскочила, отряхиваясь и смеясь вопреки самой себе. — Ло’ак, ты только что подписал себе смертный приговор! — Попробуй догони! — Младший Салли уже вовсю греб к середине реки. Нетейам поднялся вслед за мной, стряхивая капли воды с лица. Он улыбался — открыто и по-настоящему. — Ну что, «демон», — он наклонил голову в сторону, — покажешь, чему ты научилась за две недели, или так и будешь сидеть на берегу, как старый пролемур? — Ах ты… — я подхватила горсть мокрого песка и запустила в него, но он увернулся с кошачьей грацией. — Иди сюда, Нетейам! Посмотрим, кто тут пролемур! Я бросилась в воду, на мгновение забыв о том, что я — чужая. Был только смех парней, спокойный взгляд Кири и мелодичное пение леса. Но когда я обернулась, чтобы позвать Кири, я увидела на другом берегу высокую фигуру с луком. Нейтири стояла неподвижно, как статуя, и смотрела прямо на меня. В её взгляде не было ярости — только холодная, ледяная печаль. Улыбка сползла с моего лица. Нетейам проследил за моим взглядом и мгновенно посерьезнел. Он подошёл ко мне в воде и нежно, но крепко взял за предплечье. — Не смотри, — тихо сказал он. — Смотри на меня.

***

Когда дети скрылись в густой зелени папоротников, у реки воцарилась тяжелая тишина. Нейтири стояла у кромки воды, её пальцы всё ещё сжимали лук, а взгляд был направлен туда, где только что исчезла Тай’виа. Джейк подошел к жене медленно, стараясь не делать резких движений. Он видел это выражение лица сотни раз — смесь ярости и глубокого, почти животного страха за детей. — Нейтири, пожалуйста, успокойся, — Джейк осторожно обнял жену сзади, чувствуя, как напряжено её тело, словно натянутая тетива. — Она безобидная и хорошо ладит с нашими детьми. Нейтири резко выдохнула, но не отстранилась. Её голос прозвучал глухо, с надрывом: — Ты называешь её безобидной? Она — создание небесных людей, Джейк. У неё нет песни, нет корней. Она пуста. — Как и я. Я тоже создание небесных людей. — Турук выдохнул и посмотрел на жену. Та лишь прикрыла глаза. — Она — ребёнок, — мягко возразил Салли, положив подбородок ей на плечо. — Такая же, как наши. Она напугана и не понимает, как здесь оказалась. Мо’ат видит в ней что-то… ты же знаешь. — Моя мать видит странные сны, — Нейтири обернулась в его руках, и в её глазах блеснули слёзы. — Но я вижу, как Нетейам смотрит на неё. Как Ло’ак смеется с ней. Они открывают свои сердца демону. Это погубит их. Джейк вздохнул, понимая, что доводы разума здесь бессильны. Для Нейтири шрамы прошлой войны никогда не заживут, и любой, кто напоминал ей о «небесных людях», был врагом по определению. — Нетейам — будущий вождь, — твёрдо сказал Джейк. — Он должен учиться понимать врагов, если хочет защитить свой народ. А она под моим присмотром. Если я увижу хоть малейшую тень угрозы, я сам её выведу. Обещаю. Нейтири посмотрела в глаза мужу. — Ты слишком добр к ней, Ма Джейк, — наконец прошептала она, опуская лук. — Но лес помнит всё. И если она принесёт беду, моя стрела не промахнётся. Она развернулась и пошла вверх по тропе, стремительная и гордая, оставив Джейка одного у воды. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как на сердце ложится тяжёлый камень. Он знал, что Эй’вира — не шпион, но он также знал, что на Пандоре за ошибки одного часто расплачиваются все.