Дочь двух миров

Утро началось не с чашки кофе. К моему великому сожалению. Вместо бодрящего аромата арабики меня ждал бодрящий полет из гамака прямо на жесткий настил. — Кстати, чтобы разбудить меня, не обязательно было переворачивать гамак! — я зло посмотрела на Ло’ака, который сейчас висел на ветке выше, зацепившись коленями и хвостом, и скалился во все свои белоснежные клыки. — Я пытался, но ты не просыпалась, — младший Салли улыбался, явно довольный своей выходкой. — Пришлось прибегнуть к радикальным действиям. — Иди к черту! Обещаю, когда научусь нормально стрелять из лука, ты будешь моей первой добычей, — потирая место ушиба, я медленно поднялась вслед за Ло’аком. Бедро ныло, а хвост раздраженно хлестал по икрам. — Ловлю на слове, Эй’вира! — он спрыгнул вниз и рванул вперед, легко перепрыгивая через выступы коры. С каждым днем я начинаю всё больше осваиваться в этом мире. Обучение обычаям На’ви проходит более чем успешно, если закрыть глаза на мою стрельбу. Серьезно, даже различать на вид одинаковые травы не так сложно, как справиться с этим гребаным оружием. Этот лук — порождение чьей-то больной фантазии. Он жесткий, тяжелый и, кажется, искренне меня ненавидит. Каждый раз, когда я натягиваю тетиву, у меня ощущение, что я пытаюсь согнуть стальной рельс. Зато к местной кухне я наконец-то привыкла. Конечно, есть исключения. Например, сушеные жуки. Это такая мерзость, что словами не передать. Они хрустят на зубах так противно, что у меня каждый раз сводит челюсть, а Ло’ак только подкидывает их в рот как семечки, издевательски причмокивая. Помню, когда мы с мамой были на китайском рынке, я, будучи мелкой и глупой, уговорила её купить мне тараканов в острых специях. После такого «лакомства» я провела двое суток в обнимку с белым троном. Мама тогда хохотала до слез, поднося мне активированный уголь. Сейчас бы я отдала всё на свете, чтобы она снова так посмеялась надо мной, пока я морщусь от очередного местного деликатеса. Через небольшой промежуток времени мы с Ло’аком добрались до тренировочной поляны. Это было потрясающее место, окруженное могучими стволами древних деревьев, чьи кроны переплетались где-то высоко в небе, создавая живой купол. — Снова будем пугать кусты моей ослепительной меткостью, — я вяло потянулась за луком, что смирно лежал на своём месте. — Нет, сегодня у нас лютокони!— Нетейам сегодня был в подозрительно хорошем настроении.

***

Мы спустились к месту, где паслись лютокони. Эти шестиногие бронированные красавцы внушали уважение. Нетейам подошел к одному из них — мощному зверю — и в одно движение, без всяких усилий, оказался на его спине. Он сидел там так уверенно и дерзко, будто родился в седле. — Тсахейлу, Ви, — он указал на коня, который косо поглядывал в мою сторону. — Соединяйся. И помни: не пытайся его победить. Просто дай ему понять, что ты не балласт. — Можно мне просто краткую инструкцию? Что-то вроде: «Нажми W, чтобы идти, не нажимай пробел, чтобы не сдохнуть». Я вздохнула, подошла к коню и соединила косы. Тсахейлу — это всегда удар по мозгам. Я почувствовала силу коня, его спокойствие, смешанное с легким раздражением от моего присутствия. — Окей, приятель, поехали, — прошептала я и попыталась запрыгнуть. Красивого маневра не вышло. Моя «цепкость» сработала как всегда: я просто вцепилась в шею зверя, подтянулась на руках и забросила ногу, оказавшись сверху в позе «синий мешок с песком». — Изящно, как падающее дерево, — прокомментировал Ло’ак, переглядываясь с братом. — Заткнись, Салли! — я выпрямилась. — Всё, я готова. Нетейам, командуй. — Просто направь его вперед, — Нетейам посмотрел на своего коня. — Представь скорость! Я представила. Проблема была в том, что я представила СЛИШКОМ много скорости. Мой конь, почуяв мой внутренний хаос и дикий азарт, сорвался с места. — Эй! Полегче! — закричала я, хотя должна была просто подумать об остановке. Но конь уже вошел в раж. Мы неслись по полю так, что ветер буквально выбивал слезы из глаз. Я видела, как Нетейам и Ло’ак летят параллельно, что-то крича мне и явно наслаждаясь зрелищем. — Расслабься! — кричал Нетейам, не переставая улыбаться. — Ты его душишь ногами! Я попыталась расслабить колени, но в этот момент мы влетели в полосу высокой, скользкой травы у ручья. Конь резко дернулся в сторону, уходя от камня. Моя хватка на этот раз не спасла. Инерция — штука жестокая, особенно на Пандоре. Я почувствовала, как соскальзываю. Я приземлилась не просто на землю, а в самую гущу вязкого, пахучего ила у берега ручья. Жижа была теплой и облепила меня с ног до головы. Тишина длилась ровно секунду, пока я выплевывала кусок какой-то тины. А потом раздался такой хохот, что, кажется, икраны в горах проснулись. Ло’ак просто сполз со своего коня в траву, держась за живот. Нетейам сидел на своем Па’ли, запрокинув голову назад, и его смех был таким громким и искренним, что я не выдержала и сама фыркнула, размазывая грязь по лицу. — Ну что… — я поднялась, вытирая глаза. — Как я и говорила. Первый раз — он всегда такой. Эпичный. Нетейам спрыгнул на землю и подошел к краю жижи. Он протянул мне руку, всё еще содрогаясь от смеха. — Отец убьет нас за то, что мы притащим тебя в деревню в таком виде. — Скажем, что это была маскировка, — я ухватилась за его горячую ладонь. Он с легкостью вытащил меня из грязи. — Тест на слияние с природой пройден успешно. Природа меня поглотила. — Она тебя просто пожевала и выплюнула, — Ло’ак подошел, вытирая слезы. Я зашла в прохладную воду ручья, смывая грязь и чувствуя, как адреналин наполняет тело. Да, стрельба — это боль. Да, езда на конях — это синяки. Но когда рядом эти двое, когда каждый провал превращается в повод для шутки, а не для нотаций. Когда мы вернулись в деревню, солнце уже почти скрылось, и лес начал переходить в свой «ночной режим». Если бы мама видела это сейчас, она бы, наверное, заплакала от восторга. Она всегда описывала Пандору как несбыточную мечту, как место, где душа наконец-то находит покой. Но мама забыла упомянуть, что в этой «мечте» у каждого второго есть лук, а у каждого первого — острое желание вышвырнуть меня обратно в космос. Я плелась за братьями, чувствуя, как ноги постепенно перестают меня слушать. Это тело На’ви было сильным, но я всё еще управляла им как старым компьютером, который постоянно виснет. — Эй, Ви, ты чего застряла? — Ло’ак притормозил и посмотрел на меня. — Думаю о том, что ваша мама до сих пор смотрит на меня так, будто я — враг народа — буркнула я, вытирая пот со лба. — Слушай, Ло’ак... она реально может меня пристрелить? Ну, чисто случайно? Ло’ак замялся, почесав затылок. — Ну... «случайно» у неё не бывает. Она лучший стрелок клана. Но ты не парься. Пока отец на твоей стороне, ты в безопасности. Наверное. — Очень обнадеживающе, — я закатила глаза. — Прямо уровень безопасности «бронежилет из картона». Ло'ак прыснул и попрощавшись быстро скрылся в тени хижин. Я же осталась наедине с Нетейамом. Он молча указывал на небольшую площадку-гамак, скрытую за густыми светящимися листьями. Я практически рухнула в него. Тело сразу расслабилось, но в голове был настоящий рой мыслей. От хорошего настроения не осталось и следа. — Мама говорила, что Пандора принимает всех, — тихо произнесла я, глядя в темноту, где пульсировали неоновые грибы. Нетейам присел на край площадки. Он долго молчал, прежде чем ответить. — Твоя мать... она была здесь? — Нет. Она была там, на Земле. Учёная, мечтательница... Она знала об этом мире всё. Это она всё устроила. Как-то... перенесла меня. Напоследок. Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Быть человеком в мире машин и бетона было проще — там ты хотя бы знаешь, чего ждать. — Она хотела тебе лучшей жизни, — негромко сказал Нетейам. — Жизни в мире, который дышит. — А получила я жизнь в мире, который на меня шипит, — я горько усмехнулась. — Ещё этот хвост, обещаю рано или поздно я его отхреначу к чёртовой матери. Нетейам чуть заметно улыбнулся. — Твой хвост — это полбеды. Главное, чтобы ты не начала стрелять так же, как ходишь. Иначе мы все в опасности. — Эй! — я запустила в него пучком сухого мха, но он поймал его на лету с раздражающей легкостью. — Спокойнойночи, Эй’вира, —Он ушел так же бесшумно, как и появился. Я осталась одна, слушая дыхание огромного дерева. Где-то там, внизу, Джейк и Нейтири всё еще спорили о моей судьбе. А я просто закрыла глаза, представляя маму. Этот мир не засыпал никогда. Даже когда великая Полифема скрывалась за горизонтом, Пандора лишь меняла один вид безумия на другой. Я лежала в своей плетеной люльке, подвешенной высоко под сводами Древа Дома. Мои пальцы, длинные и непривычно синие, судорожно сжимали край сетки. Внизу, где-то в бесконечной глубине корней, только что закончился разговор, от которого зависело, проснусь ли я завтра с головой на плечах или со стрелой в шее. Я не слышала слов Джейка и Нейтири, но чувствовала их кожей. Мама всегда говорила, что Пандора — это высшая форма симбиоза. Она рисовала графики, показывала мне снимки из старых архивов RDA, где светящиеся леса выглядели как декорации к фильму. Она грезила этим миром. Я же считала это глупой сказкой про синих человечков. На Земле, в нашей тесной квартире с вечно барахлящим очистителем воздуха, её глаза загорались только тогда, когда она вспоминала свои годы в лаборатории. Она была одной из тех, кто верил, что проект «Аватар» — это не про войну, а про понимание. Она умерла, так и не дождавшись возвращения. А я… я оказалась здесь. В её мечте. В теле, которое было выращено в капсуле и которое теперь должно было стать моим единственным домом. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Мой хвост, который я до сих пор воспринимала как какую-то лишнюю конечность, нервно хлестал по сетке гамака. «Успокойся, Эй’вира. Просто дыши.» Этой ночью мне снова снилась Земля. Но теперь она казалась серой и плоской, как старая фотография. Я проснулась от звука далекого грома, но это был не гром — это были тяжелые крылья больших птиц, улетающих на ночную охоту. Я села в гамаке. Тишина Древа Дома была наполнена шепотом сотен спящих На’ви. На этой планете нельзя быть слабым. Здесь нужно либо стать частью леса, либо лес поглотит тебя. И я выбирала первое.