Перекрестки судеб

        Повествование от лица автора.  Максим действительным образом считал, что последний перелёт, а именно — из Таллина в Аликанте, до ужаса, до чёртиков измотал его. Не только физически, но и морально.  Тем более, в сердце к украинцу убийственно и весьма уверенно закралась совершенно необъяснимая, неописуемая, удушающая тоска по любимому Львову… Макс видел родную Украину во снах, созерцал бесчисленное количество снов о Родине, и такие теперь хрупкие воспоминания о родной стране напрочь вытеснили даже привычные сны о россиянке Ксении Соколовой, с которой у парня в своё время так ничего и не получилось.  А что же возьмёшь с банальных отношений в Сети?…  Рано или поздно они всё равно, так или иначе должны были завершиться, подойти к вполне логическому концу.  Да и тем более — более чем внушительная разница в возрасте… Восемь лет — это вам не два года и даже — не три. Особенно тогда, когда твоя Юность только-только начинается, и молодая горячая кровь неистово бурлит в жилах.  Ксюша являлась и вправду женщиной рассудительной, степенной, статной, крайне спокойной и до неприличия образованной. Поэтому в особо морально тяжкие моменты собственной жизни Гавриленко вспоминал россиянку особенно часто… Однако, не сейчас. Не сейчас, когда он едва ли заселился в испанское общежитие. Не сейчас, когда он только-только пришёл в Университет Аликанте на самую первую свою пару по обмену. Явно не тогда, когда Макс едва ли был знаком со своими новоиспечёнными одногруппниками.  Да. Для начала, ему бы до конца обжиться на новом месте.  Сказать честно, разум украинца прямо сейчас был забит исключительно своими хлопотами, делами и заботами. Да так, что Ксения даже ровно на день отчего-то целиком и полностью покинула мысли девятнадцатилетнего парня. Именно поэтому, когда в одном из бесконечных, залитых щедрым солнцем коридоров университета Аликанте, Максим мельком увидел крайне знакомый силуэт, он лишь отмахнулся. Фигура, облачённая в лосины и тонкую футболку, с копной светлых волос, показалась ему и вправду до боли знакомой, но разум, напрочь перегруженный новыми впечатлениями и сильным стрессом, конкретно из-за смены обстановки, тут же самым резким образом отбросил эту мысль.  «Бля, я ведь не сошёл с ума. Что за хуйня мне мерещится, ну реально, я ведь совсем не пью и не торчу. Как вообще подобное может происходить у меня в голове?… Пожалуй, нужно навсегда завязывать с ночным написанием программ…» — Гавриленко рассеянно, однако — с неистовой раннее силой и глубочайшей тревогой почесал затылок.  Однако украинец всё ещё отнюдь не мог оторвать своего чересчур пристального взгляда от того места, где сейчас и стояла девушка, поразительно и невероятно похожая на его интернет-любовь.  Вот дама, наконец, мельком обернулась, и у Макса натурально отвисла челюсть. «Блять. Похожа!.. Как две капли воды! Сука… Не может быть!.. Походу, у меня окончательно поехала крыша, и мне действительно требуется очная консультация психиатра… Галюны же уже… Так и в психушку загреметь недолго. А реально… Что это за ебучая хрень?… Пожалуй, пойду-ка я отсюда. Тем более, у меня скоро очередная пара».  И, не дожидаясь, пока незнакомка в очередной раз обернётся, девятнадцатилетний парень чуть ли не стремглав кинулся вниз по лестнице, подальше от миража, подальше от собственного, как ему лично казалось, стремительно начавшегося безумия.  Повествование от лица Максима Гавриленко.  Этот день, казалось бы, подходил к концу так же быстро, как и начался. Да, дни летят попросту со скоростью Света, часы — тем более. У меня действительно складывалось такое впечатление, что час теперь считается за минуту, ну или по крайней мере, полчаса, минута — всего лишь за пару жалких секунд, а день — часов за семь, не больше. Что же случилось в последнее время с планетой Земля и что же такого глобального произошло совершенно со всеми людьми, с ходом времени, лично для меня до сих пор оставалось самой глобальнейшей загадкой, которую я, тем не менее, так отчаянно жаждал разгадать… В очередной раз плюхнувшись на диван, в своей комнате, теперь уже испанской общаги, я тотчас же закрыл глаза и позволил себе полноценно расслабиться буквально на пару минут.  Не передать и словами, насколько я именно сегодня вымотался… Отчего-то явного желания и дальше прописывать сложнейшие коды я прямо сейчас отнюдь не испытывал. Выполнять домашнее задание на пары, которые теперь уже пройдут в понедельник — тоже. Тем более, сегодня всего лишь пятница, а это значит — впереди долгожданные выходные. Да, я просто обязан позволить самому себе покемарить пару часиков. Ничего страшного не случится за это время. Уж точно совсем ничего.  Совершенно не помня себя от почему-то вмиг захлестнувшего меня счастья, я мгновенно провалился в сладчайший сон на том же самом злосчастном диване. Совершенно верно, вовсе не раздеваясь… Мне сызнова снилась Она. Ксюша.  Ну скільки ж можна мучити мене?… Когда всё это навсегда закончится?…  Мы занимались пламенным и крайне отчаянным сексом, прямо здесь, в моей комнате, в испанском общежитии.  Во сне я лицезрел образ русской настолько ярко, что, казалось бы, мне достаточно слиться с процессом Мироздания, чтобы в очередной раз кончить от собственного сновидения. Но уже — вживую… Я вздрогнул и… тотчас же проснулся. Да, всё так и было: мой член снова стоял.  Блять, я так больше точно не могу…  Я резко сел на диване, пытаясь отдышаться. Член пульсировал в штанах, насквозь мокрый от предэякулята, а в голове всё ещё крутились образы Ксюши: её упругая задница, виляющая надо мной, стоны, когда я вгонял в неё до ёбаного предела.  Блять, сколько раз уже? Каждый долбаный сон — сплошная пытка. Я схватился за ширинку, расстегнул её одним движением и вывалил свой стояк наружу. Он был твёрдым, как камень, перевитым венами, головка блестела.  Не выдержав, я снова начал мастурбировать — медленно, сжимая член у самого основания, представляя, как Ксюша сладко и с истинным наслаждением сосёт его, сильно давясь собственной слюной. В этот момент, в дверь постучали. Я замер, но стук повторился настойчивее.  "¡Maxim! ¿Estás ahí?" — раздался голос Марии, моей соседки по общаге, этой испанской сучки с большой грудью.  Я стремительно запихнул своё хозяйство обратно, но член отнюдь не помещался, выпирая позорным бугром.  "¡Un momento!" — громко буркнул я, пытаясь звучать нормально. Блять, сука. Даже подрочить нормально, и то не дают. Что за жизнь у меня собачья…  — Maxim, ahí vienen los mexicanos, jugamos Beer pong. ¡Te esperamos! — Коротко послышалось за дверью. Затем — звук удаляющихся шагов и вновь она — звенящая тишина. Я раздражённо вздохнул. Нет уж, я не выйду играть в Beer pong, пока не кончу. Я доведу начатое до конца, раз уж у меня всё равно стоит так, что я уже реально на самом деле готов трахнуть хоть кого-нибудь… Я начал отчаянно дрочить, всё ещё представляя желанное личико Ксении прямо перед собой, воображая, как она принимает мой член внутрь, во все возможные сладкие, истекающие соком дырочки… Блять, как же хорошо, твою мать… Не прошло и пяти минут, как я густо и обильно кончил, прямо на поверхность дивана. Ну вот. Ещё и диван чистить теперь придётся, а то, что рука липкая — хер с ней. Однако, спустя всего лишь двенадцать минут, я уже покинул свою комнату в общаге и послушно направился на кухню испанского общежития: вниз на этаж, играть в Бир понг с мексиканцами и остальными своими соседями по общаге.  Именно сегодня я самолично решил впервые попробовать алкоголь.  Ну надо же когда-то начинать. Быть может, Стефания и права: так реально скучно жить, как я жил до этого самого момента… Когда я окончательно спустился вниз по лестнице, возле общей кухни уже стоял неимоверный шум: задорные многочисленные голоса смешались со смехом — женским и мужским. Да, у мексиканцев была такая особенность: эти люди действительно были крайне шумными. Но вместе с этим и отчаянно, даже иногда чересчур весёлыми. Я тотчас же вошёл на кухню, и меня сразу же подхватила волна этого безумного веселья. Мексиканцы — их было семь человек: пара крепких парней с татуировками на предплечьях и смазливые девчонки в коротких топах — уже расставляли пластиковые стаканчики в треугольники на длинном столе.  Пивные банки шипели, открываясь одна за другой, а в центре стоял огромный кувшин с какой-то мутной смесью — их фирменный "пунш де локо", как они его называли.  "¡Máximo! ¡Ven aquí, hermano!", заорал Хуан, хлопая меня по плечу так, что я чуть не споткнулся. Его брат Карлос уже размахивал пинг-понговым мячиком, как ковбой лассо. Мы быстро разделились на команды: я с двумя испанками — Лаурой и её подругой Марией, чьи глаза блестели от возбуждения, — против мексиканской банды.  Правила были просты, как всегда: кидаешь мяч в стакан противника, он выпивает, пока не останется пустых.  Первый бросок — мой. Мяч клюнул в край стакана Хуана, но нырнул внутрь.  "¡Nooo!", взвыл он театрально, опрокидывая пиво залпом.  Толпа взорвалась аплодисментами, девчонки визжали, прижимаясь ко мне в экстазе.  Лаура чмокнула меня в щеку: "¡Bien hecho, Max!" Я почувствовал, как алкоголь уже растекается по венам тёплой окутывающей волной… Игра всё набирала обороты. Мяч летал туда-сюда, пиво лилось рекой, а шутки становились всё грязнее.  Карлос попал в мой стакан, и я, давясь, проглотил солоноватый коктейль. Мария, хихикая, потерлась бедром о мое, шепнув: "Ты такой сильный, Максим". Мексиканцы пели какую-то свою песню про текилу, подпевая под музыку из колонок. Шум нарастал, тела соприкасались в тесноте, и я понял: это и есть та жизнь, ради которой я прилетел в Аликанте. Часа через полтора стол был усеян пустыми стаканчиками, а кухня превратилась в потную, пьяную оргию смеха. Я выиграл для нашей команды решающий бросок, и все кинулись меня обнимать. Лаура прижалась губами к моим — соленый поцелуй с привкусом пива… Я крепче прижал испанку к себе, поцелуй становился всё более грязным, откровенным и отнюдь не невинным… — Может быть, продолжим наш вечер? — с придыханием поинтересовалась испанка, её горячее дыхание в ту же самую секунду опалило мою шею… И прямо сейчас — мне стало донельзя мерзко. Образ Ксюши сызнова мелькнул в моём уже пьяном разуме, отчаянно зазывая «домой», прямиком к ней. — Нет, — холодно отрезал я, мгновенно отстраняясь от Лауры. — Ты извини, конечно. Но я действительно не готов на что-то большее с тобой. Я бросил на Лауру полный сожаления взгляд и стремительным образом отошёл от девушки на другой конец стола.  Лаура ещё долго-долго пепелила меня своим обиженным, доверху наполненным немым укором взглядом. Начинался второй раунд игры в Beer pong.  Он закрутился с новой силой.  Я старался сосредоточиться, но навязчивый образ Ксюши, мелькавший перед глазами, мешал. Каждый смех, каждое прикосновение моих новых знакомых вдруг показались пресными и фальшивыми по сравнению с той искренней, хоть и виртуальной близостью, которую я когда-то испытывал. Хуан, действительно узрев моё замешательство, подошёл ко мне вплотную и, как и раньше, хлопнул по плечу.  "Todo bien, hermano? Ты какой-то… не здесь." Его голос был полон участия, но я чувствовал, как мои щеки заливаются краской.  "Да, просто… задумался", — промямлил я, стараясь целиком и полностью скрыть своё смятение. И именно на этом самом моменте, дверь студенческой кухни со скрипом отворилась, и на пороге возникла какая-то незнакомая мне девушка, судя по внешнему виду, явно из Латинской Америки. А прямо следом за ней, порог кухни переступила… Ёбаный рот… Я что, уже допился до явных галлюцинаций?.. Да, по-видимому, мой самый первый опыт с употреблением алкоголя прошёл действительно не в мою пользу… На пороге кухни прямо сейчас стояла Ксюша. Ксения Соколова, моя виртуальная любовь. И, судя по всему, девушка, которую я мельком увидел сегодня в университете отнюдь не являлась конкретно плодом моего разыгравшегося воображения. Это действительно была Ксения. Моя желанная женщина… Женщина, которую я так отчаянно хотел всё это время… Я так подозреваю, что Ксюша, в свою очередь, также моментально узнала меня, потому что очи девушки вдруг отчаянным образом расширились. Отнюдь из рук вон плохо скрывая свой шок и тотальное моральное потрясение, русская сглотнула и просеменила к противоположному концу стола, в команду мексиканцев, из последних и возможных сил предпринимая мнимые попытки не смотреть на меня, в то время как я, наоборот, буравил русскую своим шокированным опьяневшим взглядом теперь уже на постоянной основе. Наши взгляды встретились снова. Её очи, такие знакомые и одновременно такие далекие, снова блеснули испугом, но в этот раз к нему примешалось что-то ещё — явное любопытство, может быть, даже оттенок повторного узнавания.  Я почувствовал, как всё внутри меня сжимается в тугой, весьма и весьма болезненный узел.  Это была не галлюцинация. Это была Ксюша. Реальная, осязаемая, стоящая на пороге кухни, где царила совершенно иная реальность. Место, где я оказался, с его шумными мексиканцами, расплывающимся алкоголем и Лаурой, чья рука уже стремилась к моей, вдруг показалось совершенно чужим. В одно мгновение вся эта пьяная эйфория испарилась, оставив после себя лишь трезвый, леденящий ужас.  Я стоял, словно громом пораженный, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться. Ксюша, наконец, обрела хоть какую-то опору. Девушка села на маленький диван, стараясь быть незаметной, но её присутствие ощущалось как удар электрического тока. Каждый её жест, каждый взгляд, который она бросала украдкой в мою сторону, заставлял моё сердце биться всё быстрее. Она также находилась здесь, в Испании, и, кажется, тоже была удивлена не меньше моего. Хуан, заметив нашу немую перепалку взглядами, попытался разрядить обстановку. "¡Opa! ¡Nuevos amigos!", – воскликнул он, пытаясь привлечь внимание Ксении, но она лишь скорчила из себя вымученную улыбку. — Hola! Me llamo Ksenia. Como te llamas? — спросила Соколова у Хуана, однако, её голос отчего-то предательски дрогнул. Хуан, по-видимому и вовсе не расслышал данной реплики россиянки. Я же, наконец, обрел дар речи, хоть и хриплый.  «Ксюша…", — шёпотом выдохнул я, и это слово повисло в воздухе, словно признание в давно забытом грехе. Мой первый опыт с алкоголем обернулся самым неожиданным образом. Я приехал сюда на ещё одну стажировку, чтобы, наконец, окончательно найти себя, чтобы начать новую жизнь, а вместо этого столкнулся лицом к лицу со своим прошлым, которое, как оказалось, имело свои собственные планы на мою испанскую одиссею.  Игра в пивной пинг была напрочь забыта. Наступило время для совершенно иных правил. Русская, видимо, отнюдь не в силах вынести с каждой новой секундой всё накаляющуюся и накаляющуюся драму, тихонько выскользнула из кухни, отчаянно стараясь остаться незамеченной отнюдь никем. Но, тщетно. Совсем тщетно. Ведь я заметил её побег. Заметил и тотчас же бросился вслед за Ксюшей… Девушка сорвалась на бег, бежала прямиком к лестнице. Я же оказался гораздо быстрее. Обогнав Соколову, я слегка сжал её нежное запястье, полностью перегородив русской дорогу. — Привет, — вполголоса молвил я.  — Ну привет… — выдохнула Ксения, пряча от меня собственные очи. — Я… я не ожидал тебя здесь увидеть, — пробормотал я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.  — Я думал…  — Я тоже не ожидала, — её голос был тихим, но в нём звучала та самая знакомая мне нотка, которая всегда заставляла меня замирать.  — Ты… ты тоже здесь учишься? Наступила пауза, наполненная невысказанными вопросами и удивлением. Вся шумная компания на кухне казалась теперь далёкой и нереальной, словно отделённой от нас невидимой стеной. В этот момент существовала только она, Ксюша, и я, стоящий перед ней на лестничной площадке, сбитый с толку первым опытом алкоголя и внезапным вторжением прошлого в мою новую жизнь. — Да, я здесь на стажировке, — честно ответил я, пытаясь вернуть себе хоть какую-то долю хладнокровия и самообладания.  — А ты?.. — У меня… у меня тоже учёба, — русская крайне неуверенно улыбнулась, и эта улыбка, такая знакомая и одновременно такая новая, заставила меня забыть обо всём.  — Кажется, судьба решила сыграть с нами злую шутку… Я лишь отрывисто кивнул, не в силах оторвать взгляд от её красивейшего лица.  Эта встреча, такая неожиданная и такая желанная, полностью перечеркнула все мои планы на вечер, на начало новой жизни… — Может быть, — сказал я, дружелюбно протягивая руку, — мы можем поговорить об этом за пределами этого… шумного этажа? — Зачем?.. — сглотнула Соколова. — Мы же всё равно расстались. Какой смысл?.. — Ты тоже живёшь в этом корпусе? — придурковато улыбнулся я, специально резко сменив тему. Ксения лишь молча и уверенно кивнула, смотря на меня с явным непониманием и даже — каким-то явным недоверием. — Значит, мы соседи, — констатировал я, не переставая улыбаться. — Это реально Судьба. Я потянул руку, чтобы удержать русскую, но она выскользнула из моей хватки.  Ксюша сделала несколько шагов назад, почти касаясь спиной холодной стены, но взгляд её остался прикован к моему. — Прости, Максим, — произнесла Соколова, и в её голосе слышалось сожаление, а может быть, и что-то ещё, чего я пока не мог понять. — Но я… я не хочу. Правда больше ничего не хочу. Я ведь у тебя даже везде заблокирована. Русская отступила ещё на шаг, и её глаза приобрели какой-то новый, незнакомый мне блеск. Мне показалось, что в них мелькнуло что-то похожее на страх. — Я тоже, — быстро сказал я, стараясь вернуть ей ту теплоту, которая, как мне казалось, ещё недавно ещё соединяла нас.  — Я тоже больше не хочу. Мы расстались, и это… мм… прошлое. Но… может быть, мы можем просто по-дружески поговорить? Сказать друг другу, что мы здесь, а не… Я в одночасье почувствовал, как её взгляд смягчился, и в нём появилась искорка любопытства. — Хорошо, — прошептала Ксения, и я понял, что первое препятствие было пройдено. — Но только поговорить. Я вязко сглотнул, в горле моментально пересохло, а сердце выбивало натуральную чечётку в грудной клетке… — Я живу в 417 комнате. А ты?.. — Я в 433, — сбивчиво ответила Ксения.  — Мы можем выйти на балкон и поговорить, — выпалил я. — На нейтральной территории. Я… я правда потрясен тем, что мы случайно встретились, что я увидел тебя вживую. Ты… Ты очень красивая… Правда красивая. Ещё лучше в разы, чем на фотках. Это правда… Я наблюдал, как затуманенный блеск прямо сейчас исчезал из её глаз, сменяясь прежней, до боли знакомой робостью.  Её губы слегка приоткрылись, словно Соколова хотела что-то сказать, но слова застревали в горле.  Моя собственная речь тоже заплеталась. «Ксюша, я… я не знаю, как это произошло. Ты здесь, я здесь… Это какая-то сумасшедшая случайность. Я помню всё, что было между нами. Всё. И поэтому я не могу просто пройти мимо». Русская нервно теребила край своей кофты, избегая прямого зрительного контакта.  «Максим, это было так давно… Я думала, что всё прошло. Я реально думала именно так, была убеждена в этом…» Её голос звучал почти как шёпот, наполненный смесью сомнения и ностальгии. "Я заблокировала тебя везде. Потом — всё равно разблокировала. Потом обнаружила, что везде заблокирована с твоей стороны… это… это немного ранило меня». "Я понимаю," — выдавил я, чувствуя, как слова Ксюши ранят не только её саму, но и меня, а вместе с этим — одновременно и успокаивают, возвращая меня в реальность. «Но прошлое, как оказалось, догнало нас даже здесь, в этой далёкой от дома Испании. Может быть, это знак? Может быть, нам стоит дать ещё один шанс?» Я протянул руку, пытаясь вновь поймать её взгляд, но девушка снова ускользнула. "Я не знаю, Максим," — прошептала она, делая ещё шаг назад.  «Я не уверена, что готова. Ты сам знаешь, почему мы расстались. И то, что я теперь учусь здесь, не меняет сути.» Её голос снова прервался, и я увидел, как в глубине её глаз мелькнул тот же страх, который я видел и раньше. «Просто поговорим», — повторил я как заученную мантру, пытаясь звучать как можно более убедительно.  «На балконе. Два соседа, которые случайно встретились. Никаких обязательств, никаких обещаний. Просто разговор. Пожалуйста, Ксюша. Я прошу тебя».  Я видел, как девушка явно колебалась, но этот блеск любопытства в её глазах давал мне незримую, но такую ощутимую и желанную надежду…