Stolen Poem

— Что пропало? Мэри окинула встревоженного Римуса подозрительным взглядом. Было за что. Он перебрал стол, устроив страшный беспорядок. Эссе и свитки пергамента валялись по всей гостиной, груды мусора стали частью декора. — О, мой конспект, он.. Был где-то здесь, — Римус встал, как вкопанный. Только Мэри здесь не хватало. Римус искал не его. Конспект ещё вчера лежал в его сумке рядом с учебником по истории. Там же учебники по трансфигурации и зельеварению, комплект подручной брехни в виде маггловских блокнотов, литература не-для-веса и запасные перья. Во внутреннем кармане лежал пластырь и десять вымученных галеонов. Не было только... — Ты видел? — Мэри заинтересованно изучала какой-то клочок бумаги. Внимательная Мэри раздражала своей способностью быть умницей. Многолетний опыт сплетен позволял замечать мельчайшие детали. Неудивительно, что её глаз первым приметил искомое. Нельзя было предъявить права на авторство стиха. Первым, кому донесла бы болтушка, стал непосредственно герой стихотворения. Римус бы не пережил этого позора. Ничего не оставалось кроме как отчаянно стащить пергамент. Объяснение придумает потом. Он бросился к ней и хотел было вырвать находку из её рук, но тут в Общую гостиную спустился Сириус, а за ним Джеймс и, потягиваясь, Питер. Вызволение стиха из плена Макдональд пришлось отложить. Сириус и Джеймс были оба в спортивной красной форме. Римус знал, что они собирались потренироваться сегодня утром, поэтому вскочил на полчаса раньше. Он рассчитал время на поиск инфантильно оставленной в кучах собственных бумажек поэмы. — Твоя девушка несчастна! — драматично обрушилась Мэри на Сириуса. — Блэку не хватает моего разбитого сердца, ну и дрянь! Тот с немым вопросом уставился на неё. Сириус никогда не любил разговаривать с утра. — Стих! — потрясла она клочком пергамента перед его носом. — Мне это ни о чём не говорит, представляешь! Дай сюда, — к великому ужасу Римуса он ловко выхватывает пергамент из рук Мэри. Вселенная, может, услышала мольбы Римуса, но интерпретировала их по-своему. Римус хотел, чтобы у Мэри этого пергамента не оказалось, но разоружить намеревался её сам, без посторонней помощи. Вместе с этим он не считал Сириуса посторонним. Однако принадлежность авторства ему никто не отменял, и Римус хотел бы найти заполучить обратно пергамент. И желательно больше не терять. И никому не показывать. Повисла тишина. Джеймс и Питер просунулись через плечи Сириуса. Мародёры с одной привычкой на троих — один Римус пытался уважать чужие личные границы — затаили дыхание и читали. Наконец Сириус вскинул голову. Желудок Римуса вывернулся восьмëркой. И тут он расхохотался. Мэри закатила глаза, пробормотав какое-то оскорбление, и ретировалась будить Марлин. Впрочем, смех Сириуса был настолько громкий и высокомерный, что Марлин наверняка уже проснулась и сейчас проклинала его, распластавшись на кровати. — Хорошо началось утро! — Сириус наконец успокоился. — Кто твоя главная фанатка на этот раз? В прошлом году звание заслужила Эммелин Ванс, — поинтересовался Джеймс. — Подписи нет, — печально протянул Сириус. — Бедняга, от чувств ко мне совсем забыла подписать! Римус ошарашенно слушал его самолюбивые монологи, прокручивая в голове моменты, где он так накосячил. — Римус, ты не знаешь, чьë? — обратился вдруг к нему Сириус. — Ты раньше нас тут ошиваешься. Римус решительно покачал головой. Лицо его было непроницаемым. Джеймс махнул рукой, жестом подзывая всех за собой в Большой зал. Это было ужасно. Сириус только что осмеял его чувства? Чем больше Римус об этом задумывался, тем хуже были догадки. Красная форма на Сириусе вдруг показалась ему отвратительной. И сам Сириус тоже. Никто не отрицал, что специально на влюбленных в него девочек у Сириуса есть другая сторона характера — до страсти раздутое, себялюбивое эго. Римус знал, что где-то на подкорке Блэка эта сторона существует, но не желал с ней знакомиться. Однако отношение Сириуса определяет не желающий, а его чувства к Сириусу. Стих написан не в дружеско-мародерской манере, и предельно ясно, что на привычный компанейский толчок в плечо Римус может не надеяться. Одно хорошо — Римусу не нужно подписать черновики, чтобы знать, кому они принадлежат. Когда Питер отделился и пошёл за Джеймсом, Сириус бросил быстрый и, кажется, неоднозначный взгляд на Римуса, и двинулся в Большой зал. *** Ветра на солнечном стадионе не ждал никто, включая Римуса. Лицо зашелушилось от остервенелых порывов холодного воздуха. Только что Сириус на метле прочертил в воздухе мёртвую петлю, затормозив в сантиметрах от непривычно взлохмаченного Джеймса. Примерно такую же петлю проделывал раз за разом живот Римуса. Наблюдая с трибун, он весь издëргался. С приезда в Хогвартс прошло два дня. Ровно на столько хватило Римуса, чтобы не облажаться. Обычно он держится молодцом дольше. На третьем курсе его подкосили не по возрасту чёткие скулы Сириуса, на четвёртом — широкие плечи. Пятый курс не давал шанса на спокойное пребывание в школе. Римус не мог выделить сейчас что-то одно в Сириусе, это смесь из одуревшего характера, чёрной куртки и тёплых рук. Последним ингридиентом этой смеси становилась чемпионская улыбка Сириуса. Невозможно. Питер то и дело метал на него обеспокоенные взгляды, и даже предложил заесть нервы плиткой шоколада, но Римус вежливо отказался. Завтрак совсем не лез в рот. Перед долгожданной Поттером тренировкой Римус попытался запихнуть в себя яичницу, но желток не сдавался и вытек по подбородку, запачкав мантию. Вдобавок ко всему, это развеселило Сириуса и всю дорогу он упоминал, как феерично желток пытался избежать участи быть съеденным. Ещё Сириуса веселило пролетать на тренировке мимо трибун и махать рукой Питеру и Римусу. Бесполезное занятие. Обычно их двоих сдувало огромным порывом ветра; с зажмуренными глазами жестов не увидеть. Сириус проносился с немыслимой скоростью и взмывал обратно к Джеймсу. — Если бы не показушные пируэты Бродяги, тренировки длились бы минут пять, — пожаловался Питер. Он подпрыгивал из-за бортиков посмотреть, когда Джеймс с Сириусом опасно пикировали вниз. — Если бы не показушные пируэты Бродяги, тренировки и вовсе бы не состоялись, — поëжился Римус. — Он живёт хвастовством. — Осторожней на поворотах! — громко посоветовал Сириус, пролетая над их головами. Совет был ему нужнее. Пришлось резко сворачивать, чтобы не вписаться лбом о стену внезапно оказавшихся перед ним трибун. Римус в глубине души даже пожалел, что он увернулся. Он вздрогнул и заставил себя тут же отогнать эти мысли. Римус не хотел причинять боль своему лучшему другу. Приоритетом было вытащить Сириуса за волосы из пучины боли, в которой он и так бултыхался. Нет смысла паясничать из-за одного только выброса адреналина. У Блэка с юмором особые отношения, схожие с девчонками, и, возможно, Римус их не до конца понимает. По крайней мере, так себя успокаивал Римус. На худой конец, в чем сложность переждать бурю? Когда жизнь шла крахом, Римус просачивался через портрет Полной Дамы и убегал. Чувство свободы и «могу идти куда хочу» слабо спасали ситуацию, но побыть наедине с собой стало роскошью в тесном сотрудничестве мародёров. Удобно возвращаться в привычное русло. Мародёры никогда не спрашивали о временных избеганиях Римуса. Разве что Сириус хвастался, сколько всего они успели натворить без него, и только Джеймс приставал ровно до того момента, пока Римус не сознается. "Мародёров всегда четверо" — девиз Поттера. Но теперь, когда Сириусу в руки сама судьба вложила его стихотворение, на трибунах непривычно знобило. Любопытный нос Сириуса вынюхает автора. Римус с ужасом представил, как громко будет хохотать Сириус и Джеймс, а Питер позорно закроет лицо руками, воображая, с кем они общались всё это время. Такого не случится, если правильно себя вести. Нужно было просто переварить. — Мне нужно отойти, — обратился он к увлечённому тренировкой Питеру. Тот понимающе промычал что-то, не отводя глаз от игры. Джеймс рассекал воздух на новеньком «Нимбусе»— то ещё зрелище. Покинув трибуны, Люпин припустил к библиотеке. Привычное место, достаточно тихое, чтобы заполонить пространство визжащими мыслями. С утра он ещё не оставался один. Мадам Пинс будто ждала, когда уже наконец у Римуса в голове двинет рычаг и он бросится на книги. «Великаны и их конфликты в Скандинавии» даже иллюстрациями с ужасающими дикарями не смогли увлечь Римуса так, как это делал Сириус. Ему достаточно было просто учиться в Хогвартсе, чтобы у Римуса перехватывало дух. До последнего он не хотел отдаляться, но если это будет ценой анонимности и сохранения дружбы с Сириусом, то не страшно. Что из этого перечня потерять страшнее ещё пока неизвестно. Римус обхватил лицо руками, опустив нос в раскрытый разворот книги. Твёрдо закрепилась пометочка, накосячил он знатно. Никто не виноват, что перед ослепительным Сириусом все теряют голову, но Римус был виноват, потеряв вместе с ней и бдительность, и грань между укоренившейся дружбой и не пойми откуда взявшейся любовью. В библиотеке стало шумно из-за ввалившихся в неё мародёров, и Римус быстро задрал голову. Резкий укол в затылок заставил тут же пожалеть о переоценке своих возможностей. Первым гордо выступал Сириус. На лбу Мадам Пинс появилось втрое больше морщин, чем обычно. — Мы искали тебя, — с укором сказал он, поравнявшись с Римусом. — Срочное собрание старост, — пожал плечами Римус. Он только-только собрался с силами и тупо глядел на первую страницу. — Потом в библиотеку. — Не видел Лили на трибунах, — заметил Джеймс. — Неудивительно, ты был слишком занят, пока пасовал мне в лицо мячи, — ответил Сириус. — Справедливо, — Джеймс улыбнулся и поправил снова съехавшие очки. — Неплохо ловишь. Римус с удовольствием бы посмотрел, как Сириус ловил мячи лицом, но всё же воздержался. *** Гостиная превратилась из места отдыха в место выполнения домашней работы, и Римус был рад снова поработать мозгами. Ритмичный стук отвлёк от великанских войн. Точнее, уже не ритмичный. Сириус нетерпеливо стучал пальцами по подлокотнику, бросая пытливые взгляды то на Джеймса, то на Римуса, то на Питера. Он был похож на рождественскую петарду, и Римус отсчитывал секунды до того, как раздастся красочный взрыв. Ждать пришлось недолго. — Мы оставим это без внимания? — Не выдержав, выпалил Сириус. — Оставим что «это»? — Спокойно спросил Джеймс, не отрываясь от работы. — Как «что»? Стихотворение! Или письмо! — Гадал Сириус. — Или и вовсе признание. Перо продырявило свиток и вышло с обратной стороны. Орда мурашек совершила забег от спины Римуса до поясницы. Он мимолётно поднял взгляд убедиться, не заметил ли кто провала. Вот опять Сириус за своё. — Напомни, с каких пор тебя интересуют твои фанатки? — безучастно отозвался Джеймс, и Римус мысленно поблагодарил его за пассивность. — С сегодняшних. Она не оставила имени. Она вообще ничего не оставила. И моë имя не упомянула, — нарочито обиженно произнёс Сириус. — А стих ведь обо мне! Ему очень хотелось вписать наглую морду Сириуса в ближайшую стену. Это вызвало бы ряд вопросов, среди которых бы обязательно промелькнуло подозрение на его причастность к стихотворению. Римус накидал в голове причин, советовавших ему остаться в кресле и присмирел. Джеймс наконец отвлёкся. — И что предлагаешь? — Как раз хотел спросить тебя, — быстро проговорил Сириус. — О, Мерлин, — Джеймс почесал переносицу, взглянув куда-то в потолок. — У кого-то будут идеи? — Сириус оживлённо мотал головой по сторонам мародёров. — Что насчёт сравнить почерки? — робко предложил Питер из-за башенки учебников. — Что насчёт забить? — безразлично отозвался Римус. Он смог придать голосу уверенности. За эти слова в него уже летела наполненная ещё большей уверенностью подушка, отправителем которой был Сириус. — Лунатик, этот значок из тебя всю душу высосет, — улыбался Сириус, пока Римус расправлялся с подушкой, устраивая её себе под спину. — Мне с трудом верится, что Дамблдор назначил старостой факультета кого-то из мародёров. — Мне тоже не верится, — выдохнул Римус. — Питер прав, что там с почерком? — вступился Джеймс. — Оптимально. У всех почерк индивидуальный, так быстрее найдём. — Блестящий план, — съязвил Сириус. — Нет, серьёзно, жду не дождусь, когда мы соберём экземпляры и перепроверим все девчачьи эссе и конспекты! — Критикуешь — предлагай, — обиженно отозвался Питер из-за своего книжного укрытия. Сириус помялся и замолчал, насупившись. Предложить было нечего. — Вот и отлично. Облегчает задачу, что нам придётся проверить только гриффиндорок, — вскинул брови Джеймс, опуская перо в чернильницу. У Римуса в голове не укладывалось, как Джеймс умудрялся одновременно писать конспект и вести дебаты с Сириусом. Тут Питер выглянул из-за стопки учебников и недоумённо взглянул на Джеймса. Тот на него. Понадобилась минута. — Питер... Чтобы войти в гостиную нужен пароль, — объяснял Джеймс, как будто втолковывал младенцу. — Кроме гриффиндорцев никто его не знает. — Ага, и Лили не такая глупая, чтобы сообщать его направо-налево, — Сириус откинулся на спинку дивана, облегчив Джеймсу задачу щёлкнуть ему по лбу. — Кто угодно может сообщить! — защищал её Джеймс. Щëки его покраснели, но вряд ли это был гнев. Он протянул руку, что-то требуя от Сириуса. — Где там твоя хвалебная баллада? Тот выудил из кармана рубашки сложенный кусок пергамента. Римусу стало неловко, что стих, написанный на небрежном обрубке, хранится у Сириуса аккуратно свëрнутым. Он наскоро пробежался по тексту. — В меня влюблён тролль, — с серьезным видом Сириус вынес вердикт. Римус с трудом удержал равновесие. — Счастья молодожëнам, — скептически сказал Джеймс, выхватывая стихотворение. Он остановился и поднял глаза к потолку. — В тебя влюблён тролль. — Не может быть там всё так плохо! — возмутился Питер и опять выглянул из-за стопки учебников. — На, убедись, — смеясь, Сириус протянул ему кусочек пергамента. Римус побледнел. Руки предательски задрожали от злости. Он подобрал к себе колени и использовал их как подставку для учебника. Пока Питер читал, повисла тишина. Римус надеялся, что он один слышит, как колотится его сердце. Живот снова стянуло. От обиды он даже почувствовал, как у него что-то перестраивается внутри организма. Фонарь в гостиной почему-то перестал греть. Потянуло прохладой. Неужели он ведёт себя также, как третьекурсницы-обожатели Сириуса Блэка? Здесь он ничем не отличился от них. И обсуждают его, пусть косвенно, так, будто он этот фан-клуб основал. С другой стороны, Сириус не должен был получить эту бумажку. И Мэри не должна была её поднимать. И виноваты все, кроме него. Римус выдохнул. Это уже чересчур глупости. — Передай-ка сюда, — Джеймс обеспокоенно покопался в своей сумке и достал свиток. — Мне нужно сравнить... Он приложил стихотворение к свитку и сощурил глаза. Сириус перетянулся ему через плечо. — Уж почерк Лили я бы узнал! — и Джеймс раздражённо отпихнул гоготающего Сириуса. — Не волнуйся, Сохатый, твоя ручная горгулья меня не интересует... — Флипендо! — Джеймс замахнулся палочкой так, что и без заклинаний смог бы выколоть Блэку глаз. Вспышка света с кончика палочки отбросила Сириуса к стене. Джеймс, как будто не замечая его на полу, мягко добавил. — Да, точно, это не почерк Лили. Римус проводил его взглядом. Этот день он обведёт в календаре. Сириус, явно униженный, плюхнулся обратно к Джеймсу. — Так что ты там про мою «ручную горгулью»? — повернулся он к оторопевшему Сириусу. — Сказал, что вы отличная пара, — Проворчал Сириус, и Джеймс засмеялся. — А откуда у тебя целый свиток её работ? — Отдала списать, — отмахнулся Джеймс. В этот момент через портрет в гостиной появились Лили, Мэри и Марлин. — Я уже неделю не могу найти моё эссе по зельеварению! Слизнорт меня побреет налысо, клянусь, если я ему не принесу, — жаловалась Лили. Тут она замерла. Римус заметил, что Джеймс, цветом похожий на горький шоколад, постепенно приобретал оттенок белого зефира. — Поттер, — процедила она и ткнула в треклятый значок старосты на груди с таким звоном, что Джеймс подпрыгнул. — Моё. Эссе. Попало. К тебе. Случайно? Джеймс кивнул и, сориентировавшись, радостным щенком подбежал к Лили, галлантно протянув ей свиток. — Если бы я знала, что оно у тебя... — она выхватила свиток из рук. Её брови стремительно полетели вверх и ударились о линию роста волос. — Наказала бы меня? — Джеймс жеманно заулыбался, обводя глазами значок на мантии. Лили моргнула. Она хотела что-то сказать, но передумала. Мэри хихикнула. — Лили, твои уши... — ... Не хотели бы этого слышать, — отрезала Лили и поспешила к себе. Окрылённый Джеймс вернулся на безопасный диван. Сириус и Питер уже сотрясались от беззвучного смеха. — Лили выбывает из списка подозреваемых, — сообщил Сириус в потолок.