Тройной турианский сэндвич

Утро. Офис СБЦ на Цитадели. Рутина. Гаррус сидел за своим столом. Перед ним высилась стопка отчётов — бесконечная, серая, такая же безликая, как и всё в этом офисе. Кофе, который он принёс час назад, давно остыл, но он всё равно машинально поднёс кружку к губам, сделал глоток и поморщился. Горький, холодный, отвратительный. Как и всё этим утром. Он смотрел в одну точку, не видя ни бумаг, ни экрана перед собой. В голове крутилось одно и то же — вчерашний склад, двое в полумраке, ритм, субвокалы, и его собственное отражение в чужих глазах. Вокруг кипела обычная утренняя суета. Офицеры переговаривались, кто-то смеялся, кто-то ругался с начальством из-за неправильно оформленных рапортов. Для них это был обычный день. Для Гарруса — бесконечная пытка рутиной, от которой теперь не спрятаться. Он вспомнил, как мечтал о другом.

* * *

Разговор с отцом. Годы назад. — Спектры? — голос отца звучал жёстко, без вариантов. Турианские субвокалы гудели недовольством, предупреждая, что спор бесполезен. — Ты хочешь стать одним из них? Гаррус-младший стоял напротив, сжимая кулаки. Он знал, что этот разговор ничем хорошим не кончится, но не мог молчать. — Отец, я могу больше, чем просто сидеть в офисе. Я хочу... — Ты будешь делать то, что я сказал, — перебил отец, и его голос стал ещё холоднее. Он стукнул кулаком по столу — тяжёлый, глухой звук, от которого Гаррус невольно вздрогнул. — Спектры — это не честь. Это вседозволенность. Они думают, что им всё можно. Отец подался вперёд, и Гаррус увидел в его глазах то, что видел много раз — презрение, смешанное с чем-то похожим на страх. — Они думают, что они — боги, — прошипел он. — А ты будешь служить в СБЦ. Там, где есть порядок. Там, где есть правила. Гаррус открыл рот, чтобы возразить, но отец уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

* * *

«Он всегда был для меня примером. Правильный турианец, который знает, как надо. И я хотел быть таким же... пока не понял, что хочу быть собой» Гаррус моргнул, возвращаясь в реальность. Посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые вчера… Он попытался прогнать мысль, но она не уходила, цеплялась за каждое воспоминание, за каждое ощущение. Отец презирал спектров. Их свободу. Их власть. Их способность брать то, что они хотят, не спрашивая разрешения, за то, что они стоят выше закона. А теперь Гаррус начинал понимать. Не вседозволенность привлекала его. Не власть. А то, как они жили. Как они чувствовали. Как они не прятались за правилами и отчётами, за этой бесконечной серой рутиной, которая высасывала всё живое. Он посмотрел на стопку бумаг. На серые стены. На тусклый свет офисных ламп, под которыми его жизнь проходила день за днём, год за годом. И ради этого я отказался от мечты? Вдруг за спиной раздался тихий гул субвокалов. Низкий, опасный, такой знакомый. Гаррус замер. Сердце пропустило удар. Он медленно обернулся. В дверях стоял Сарен. В идеальной форме, с датападом в руках. Его взгляд — холодный, цепкий — скользнул по Гаррусу. Всего секунда. Короткая, как вспышка. Но Гаррус почувствовал её каждой клеткой. Потом Сарен перевёл взгляд на другого офицера и начал с ним говорить о каком-то деле, будто ничего не случилось. Но этой секунды было достаточно. Гаррус почувствовал, как его мандибулы начали вибрировать. Он сжал зубы, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. Оно помнило. Оно хотело. Он снова уставился в бумаги, но видел только вчерашний склад. Только два силуэта в полумраке. Только ритм, который до сих пор звучал в ушах. — Отец был прав, — прошептал он одними губами. Горькая усмешка тронула уголки его мандибул. — Им всё можно. Он покосился в сторону, где только что стоял Сарен. — И мне это нравится. Гаррус взял стилус. Попытался внести правки в отчёт, но рука дрожала, оставляя на сенсорном экране кривые, неровные линии. Он сжал стилус сильнее, пытаясь унять дрожь, но бесполезно. В голове билась только одна мысль: «Он здесь. Он рядом. Он смотрел на меня. Я ему нужен». Рутина продолжалась. Офицеры переговаривались, смеялись, спорили. Для них это был обычный день. Но Гаррус был уже не в нём. Он был в другом мире. Там, где нет правил. Там, где есть только они — Сарен, Найлус и он сам, зажатый между ними, чувствующий, как его тело отзывается на каждый их ритм. И он хотел туда. Снова. И снова. И снова. Он посмотрел на дверь, в которой только что стоял Сарен. Та была пуста. Но Гаррус знал: это ненадолго. Они вернутся. Он вернётся. А пока — сидеть в этом сером офисе, считать минуты и ждать. Он сжал стилус так, что он чуть не треснул. — Ждать, — прошептал он одними губами. — Я умею ждать.

* * *

Туалет в офисе СБЦ. Самый публичный и самый приватный уголок одновременно. Место, где каждый бывает по несколько раз на дню, но никто не задерживается дольше, чем нужно. Кафельная плитка, тусклый свет, гул вентиляции и вечно подтекающий кран. Идеальное место для того, чтобы спрятаться. Или для того, чтобы быть пойманным. Гаррус зашёл, как заходил сотни раз до этого. Обычный перерыв. Обычная рутина. Он включил воду, сунул руки под холодную струю, надеясь, что это поможет унять дрожь. За последние дни мандибулы вибрировали слишком часто, слишком сильно, слишком заметно. Кто-нибудь мог обратить внимание. Он поднял глаза на зеркало. Усталое лицо. Красные глаза. Мандибулы, которые не слушались. Он выглядел так, будто не спал неделю. Что, в общем-то, было близко к правде. Возьми себя в руки, Вакариан, — приказал он себе. — Ты офицер СБЦ. Ты не имеешь права… Дверь открылась. Гаррус не обернулся — кто-то ещё зашёл, ничего необычного. Он продолжал смотреть в зеркало, продолжал убеждать себя, что всё нормально. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Гаррус замер. Сердце пропустило удар. Он поднял глаза в зеркало и увидел то, что заставило его кровь застыть. За его спиной стоял Сарен. Один. Без Найлуса. В идеальной форме, и все внимание Сарена было сосредоточено на Гаррусе. На его отражении. На его дрожащих мандибулах. Сарен подошёл ближе. Остановился в шаге. Его глаза в зеркале встретились с глазами Гарруса — холодные, изучающие, опасные. — Ты думал, я позову тебя на склад? — тихо спросил он. В его голосе звучала усмешка. — Нет, Вакариан. Он сделал ещё шаг. Теперь он стоял почти вплотную. Гаррус чувствовал его тепло, слышал тихое гудение субвокалов — низкое, предвкушающее. — Здесь интереснее, — прошептал Сарен. Его рука легла на плечо Гарруса. Пальцы сжались — не больно, но достаточно, чтобы тот понял: бежать некуда. Даже если бы он захотел. — Кто-то может зайти в любую секунду, — голос Сарена вибрировал прямо у мандибул Гарруса. Опасно. Низко. Завораживающе. Он провёл пальцем по краю мандибулы, и Гаррус вздрогнул, не в силах сдержать реакцию. — Ты хочешь, чтобы тебя застали? Гаррус не ответил. Не мог. Его тело говорило за него — мандибулы вибрировали сильнее, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Сарен довольно хмыкнул. — Вот так. Он развернул Гарруса лицом к раковине, прижал грудью к холодному металлу. Вода всё ещё лилась, шум приглушал звуки — и это было частью плана. — Смотри в зеркало, — приказал Сарен. Его голос звучал тихо, но в нём не было места для возражений. — Смотри, как ты будешь кончать, когда кто-то может войти. Гаррус смотрел. Он не мог отвести взгляд. Видел себя — прижатого к раковине, с вибрирующими мандибулами, с расширенными от страха и возбуждения глазами. Видел Сарена за спиной — спокойного, сосредоточенного, абсолютно уверенного в себе. Движения Сарена были медленными, специально растянутыми. Он не спешил. Он хотел, чтобы Гаррус боялся. Хотел, чтобы Гаррус хотел. Хотел, чтобы Гаррус просил. И Гаррус просил. — Пожалуйста, — выдохнул он, сам не зная, о чём именно просит — чтобы это прекратилось или чтобы продолжалось. — Пожалуйста что? — Сарен даже не ускорился. — Пожалуйста… — Гаррус сглотнул. — Не останавливайся. Сарен усмехнулся и сделал то, что было нужно. Ритм ускорился. Гаррус пытался сдержать стоны, но они всё равно вырывались — тихие, сдавленные, отчаянные. Его руки вцепились в край раковины, костяшки побелели от напряжения. И в этот момент дверь дёрнулась. Кто-то пытался войти. Ручка клацнула раз, другой. Голос за дверью — знакомый, кто-то из коллег — чертыхнулся. — Занято, что ли? — пробормотал он и ушёл. Гаррус замер. Всё его тело застыло в ужасе. Но Сарен не остановился. Он продолжал двигаться, глядя в глаза Гаррусу через зеркало. — Пусть войдут, — прошептал он, и в его голосе звучало извращённое удовольствие. — Пусть видят. К счастью (или к сожалению), дверь была заперта. Шаги удалились. Тишина вернулась. Сарен кончил первым — молча, только субвокалы выдали его, низкие, вибрирующие, удовлетворённые. Гаррус последовал за ним через мгновение, впиваясь зубами в собственную руку, чтобы не закричать. Он почувствовал солёный привкус крови на языке, но не мог остановиться. Не мог. Это было слишком сильно. Тишина. Только сбитое дыхание и звук воды, которая всё лилась из крана, смывая следы. Сарен отпустил его. Отступил на шаг, поправляя форму с той же невозмутимостью, с какой поправлял броню после боя. Никакой спешки. Никакого смущения. Будто ничего необычного не произошло. Гаррус остался стоять, опираясь на раковину, пытаясь отдышаться. Всё тело дрожало. Сарен подошёл к зеркалу, встретился взглядом с Гаррусом в отражении. — Хорошо, Вакариан, — спокойно сказал он. — Ты быстро учишься. Усмешка тронула уголки его мандибул. — Мы вызовем тебя ещё. Он ушёл. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Гаррус остался один. Он смотрел на себя в зеркало. На свои дрожащие руки. На мандибулы, которые всё ещё вибрировали. На лужу на полу. Он должен был чувствовать стыд. Должен был ненавидеть себя. Должен был поклясться, что это больше никогда не повторится. Вместо этого он улыбнулся. Криво. Нервно. Счастливо. Что ты со мной сделал, Вакариан? — спросил он себя. — И почему мне это нравится? Ответа не было. Только дрожь в теле и воспоминание о том, как Сарен смотрел на него через зеркало. Гаррус выключил воду. Вытер руки. Поправил форму — как мог, всё ещё дрожа. Посмотрел на себя в зеркало в последний раз. Тот, кто смотрел на него оттуда, уже не был тем офицером, который зашёл сюда пять минут назад. Он открыл дверь и вышел в коридор. Обычный день продолжался. Офицеры переговаривались, кто-то нёс отчёты, кто-то пил кофе. Никто не обращал на него внимания. Никто не знал, что только что произошло за этой дверью. Гаррус дошёл до своего стола. Сел. Посмотрел на датапад. Руки всё ещё дрожали. Они вызовут меня ещё. Он ждал.