Алфавит для Шастуна и Попова

Клуб назывался «Атмосфера» — модное место с приглушённым светом и дорогим виски. Антон пришёл с коллегами отметить сдачу проекта, но быстро потерялся в толпе, оказавшись у барной стойки в одиночестве. Он заказал ещё один коктейль, просто чтобы занять руки, и почувствовал взгляд. Тяжёлый, ощутимый физически. Антон обернулся — в углу VIP-зоны сидел мужчина в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом. Тёмные волосы, спокойное лицо, глаза, которые смотрели так, будто видели насквозь. Он поднял бокал, чуть заметно улыбнулся. Антон почему-то покраснел. Мужчина поднялся и направился к нему. Высокий, уверенный, с грацией хищника. — Скучаешь? — голос оказался низким, обволакивающим. — Здесь душно. Может, уедем? — Я вас не знаю, — Антон попытался изобразить равнодушие, но получилось плохо. — Арсений, — мужчина протянул руку. — Теперь знаешь. Антон пожал её. Ладонь была сухой, тёплой, и от этого прикосновения по спине побежали мурашки. — Антон. — Поехали ко мне, Антон. Здесь рядом. Посидим, поговорим. Обещаю, будет интересно. Что-то в этом голосе заставило Антона сказать «да». Такси, короткая поездка, элитный дом. Антон шёл за Арсением и думал, что, возможно, совершает огромную глупость. Но любопытство перевешивало страх. Квартира оказалась огромной — панорамные окна, минимализм, дорогая мебель. Но Антон заметил не это. В центре гостиной висели качели. Не детские — взрослые, кожаные, на толстых цепях, закреплённых в потолке. Широкое сиденье, регулируемые подвесы, рядом с ними — столик с аккуратно разложенными предметами. Свечи. Много свечей разного размера в подсвечниках. И ещё какие-то инструменты, назначения которых Антон не понимал. — Что это? — спросил он, останавливаясь. — Моя комната отдыха, — спокойно ответил Арсений, закрывая дверь. — Я забыл предупредить. Я доминант, Антон. Практикующий БДСМ. И я привёл тебя не просто выпить. Антон замер. Сердце забилось где-то в горле. — Можешь уйти, — добавил Арсений, садясь в кресло. — Дверь открыта. Я никого не держу. — Тогда зачем я здесь? — Потому что в баре, когда ты смотрел на меня, я увидел в твоих глазах что-то... покорное. Спрятанное. И подумал — может, ты тоже ищешь? — Я не знаю, что я ищу, — честно ответил Антон. — Это нормально. Можно просто попробовать. Если захочешь остановиться — скажи слово. Любое, которое точно вспомнишь. Например, «хватит». — Хватит, — повторил Антон. — Хорошо. А теперь раздевайся. Голос изменился — стал твёрже, приказнее. Антон почувствовал, как по спине побежали мурашки, но руки сами потянулись к пуговицам. Он разделся догола, стоя посреди гостиной, чувствуя себя невероятно уязвимым под этим спокойным взглядом. — Иди сюда, — Арсений указал на качели. — Садись. Спиной ко мне, ноги разведи и положи на подножки. Антон послушно забрался на качели. Кожаное сиденье было прохладным, ноги легли на специальные упоры по бокам, разводя бёдра. Цепи тихо звякнули, когда он устроился. Арсений подошёл сзади, взял его запястья и завёл за спинку качелей. Щёлкнули замки — мягкие кожаные браслеты зафиксировали руки. — Теперь ты никуда не упадёшь, — выдохнул он в ухо. — Даже если захочешь. Антон дёрнул руками — браслеты держали крепко, но не больно. Он был зафиксирован, открыт, беспомощен. Арсений толкнул качели. Мир качнулся. Антон взлетел вперёд, потом назад, чувствуя, как воздух обтекает голое тело, как цепи мерно поскрипывают, как сиденье чуть продавливается под весом. Странное, пьянящее чувство свободы и полной несвободы одновременно. — Нравится? — голос Арсения доносился откуда-то сзади. — Да... — Хорошо. А теперь смотри. Арсений обошёл качели и встал перед ним. В руках у него был подсвечник с горящей свечой. Обычной, белой, с ровным пламенем. — Воск, — пояснил он. — Горячий, но терпимый. Будешь чувствовать каждую каплю. Готов? Антон сглотнул и кивнул. Первая капля упала на грудь — горячая, обжигающая. Антон дёрнулся, качели качнулись сильнее, но руки не дали упасть, только цепи зазвенели. Воск застыл на коже белым пятном, стягивая её. — Терпи, — спокойно сказал Арсений, наклоняя свечу снова. Капли падали одна за другой. На грудь, на живот, на бёдра. Каждый раз горячо, каждый раз неожиданно, каждый раз застывает, добавляя новое пятно к предыдущим. Антон шипел, вздрагивал, дёргался в такт качающимся качелям, но не мог ни убежать, ни закрыться, ни даже замереть — качели жили своей жизнью, добавляя хаоса в этот ритуал. — Красиво, — выдохнул Арсений, разглядывая его. — Белые пятна на коже, красные полосы от цепей... Ты как картина. Он поставил свечу, взял другую — толще, с несколькими фитилями. — Эта горячее. И их три. Готов? — Да... — выдохнул Антон. Воск полился быстрее, горячее, стекая по груди ручьями, застывая причудливыми узорами. Три струйки одновременно — по ключицам, по рёбрам, по животу. Антон застонал, запрокидывая голову. Качели качались, создавая ощущение полёта, и воск падал под разными углами, каждый раз находя новое место. Арсений сменил свечу на ещё более толстую, с пятью фитилями. — Эта самая горячая, — предупредил он. — Держись. Пять струек обрушились на него одновременно. На грудь, на соски, на живот, на бёдра. Антон закричал, выгибаясь, но ремни держали, качели качнулись сильнее, добавляя ощущение падения. Арсений подошёл ближе, наклоняя свечу над пахом. Горячая капля упала на член. Антон вскрикнул, дёрнувшись. Качели заходили ходуном, цепи зазвенели, как сумасшедшие. — Тихо, — голос Арсения стал жёстче. — Не дёргайся. Это просто воск. Ещё капля. На яички. Антон зашипел сквозь зубы. Ещё — на внутреннюю сторону бедра. Ещё — на головку члена. — Пожалуйста... — выдохнул он. — Стоп-слово, — напомнил Арсений. — Не... не хочу останавливаться, — Антон сам удивился своим словам. — Просто... это слишком... — Слишком — это хорошо, — Арсений продолжал лить воск, теперь уже не останавливаясь. Капли падали на самые чувствительные места, заставляя Антона кричать, дёргаться, но качели только усиливали каждое движение, превращая его в бесконечное падение. — Ты на грани, — голос Арсения доносился откуда-то издалека. — Я вижу. Сознание начинает мерцать. Это нормально. Не борись. Антон действительно чувствовал, что реальность начинает плыть. Качели качались, воск горел, цепи звенели, а где-то на периферии был голос Арсения, который вёл его сквозь этот ад. — Ещё немного, — сказал Арсений, ставя свечу. — А теперь кое-что другое. Он подошёл сзади и резко толкнул качели — сильно, так, что Антон взлетел высоко вперёд, а потом назад, чувствуя, как воздух свистит мимо ушей. Цепи заскрипели, сиденье качнулось, и в этот момент холодная смазка коснулась промежности. — Что... — начал Антон, но качели качнулись назад, и в этот момент палец вошёл внутрь. Антон закричал от неожиданности. Палец двигался в такт качаниям — когда качели шли вперёд, он выходил почти полностью, когда назад — входил глубоко. Каждое движение качелей отдавалось внутри. — Чувствуешь? — голос Арсения был спокоен. — Ты сам себя трахаешь. Качели делают это за меня. Второй палец присоединился. Потом третий. Качели качались, пальцы двигались, Антон кричал, сходя с ума от ощущений — воск на коже, цепи на запястьях, пальцы внутри, качели, качели, качели... — Я сейчас... — выдохнул он. — Рано, — Арсений убрал пальцы. — Сначала это. Он вставил вместо пальцев вибратор — небольшой, но настойчивый. Включил на среднюю мощность. Качели продолжали качаться, и теперь вибратор двигался внутри в такт, добавляя вибрации к каждому движению. — А теперь... — Арсений взял с тумбочки ещё одну свечу, тонкую, длинную, и зажёг её. — Смотри. Он встал перед Антоном и начал лить воск прямо на лицо. На лоб, на закрытые веки, на щёки. Горячие капли падали, застывая на коже, и Антон не мог даже стереть их — руки связаны. — Ты как восковая фигура, — выдохнул Арсений. — Красивый, застывший, мой. Он лил воск на губы, и Антон чувствовал его вкус — горьковатый, тёплый. На подбородок, на шею. Воск застывал коркой, стягивал кожу, делал лицо чужим. Вибратор внутри работал, качели качались, воск застывал на лице и теле. Антон уже не понимал, где верх, где низ, где реальность. Остались только ощущения — горячо, мокро, тесно, летит... — Ещё чуть-чуть, — голос Арсения звучал как сквозь вату. — Ты почти там. Он выключил вибратор, вытащил его. Антон застонал от потери — пустота внутри после вибрации была почти невыносима. Но Арсений уже был тут — член, горячий, твёрдый, вошёл одним движением, заполняя пустоту. — А теперь смотри, — выдохнул он, начиная двигаться. — Смотри и чувствуй. Качели качались, Арсений двигался внутри в такт, и каждое движение отдавалось во всём теле. Воск на коже трескался, осыпался, добавляя новых ощущений. Цепи звенели, как сумасшедшие. — Я... — Антон попытался сказать что-то, но язык не слушался. — Молчи, — приказал Арсений. — Просто чувствуй. Он ускорился. Толчки стали резче, глубже, качели качались сильнее, мир летел куда-то в сторону, и Антон чувствовал, как сознание начинает меркнуть. Не обморок — нет. Что-то другое. Граница, за которой нет мыслей, нет страха, нет ничего, кроме ощущений. — Да, — выдохнул Арсений, видя его глаза. — Да, иди туда. Я с тобой. Последнее, что Антон помнил — оргазм, такой сильный, что разорвал реальность на куски. И голос Арсения, говорящий: «Прими это. Впусти». А потом — темнота. Очнулся он на диване, укутанный в мягкий плед. Тело было чужим, ватным, невесомым. Голова покоилась на чьих-то коленях, и пальцы перебирали его волосы. — Тсс, — голос Арсения звучал мягко, совсем не так, как во время сессии. — Ты вернулся. Всё хорошо. Антон попытался пошевелиться и понял, что даже палец поднять — подвиг. — Сколько... — голос сел окончательно. — Часа три, — спокойно ответил Арсений. — Ты был в отключке. Я тебя отмыл, уложил, сижу жду. — Три часа? — Ты перегрузился, — Арсений улыбнулся. — Это нормально для первого раза с таким интенсивом. Твой мозг просто сказал «хватит» и вырубился. Это защитный механизм. Антон моргнул, пытаясь осознать. — Я... умер? — Нет, — Арсений наклонился, поцеловал в лоб. — Ты был в глубоком сабспейсе. Самое дно. Не каждый доходит. Ты молодец. — Сабспейс? — Изменённое состояние сознания от переизбытка ощущений, — пояснил Арсений. — Когда тело получает так много сигналов, что мозг перестаёт их обрабатывать по отдельности. Остаётся только чистое чувство. Блаженство. Антон подумал. Воспоминания были обрывочными, как сны — воск, качели, вибратор, член, звон цепей, и где-то в центре — невероятный покой. — Это было... — он замолчал, подбирая слово. — Что? — Волшебно, — выдохнул Антон. — Страшно и волшебно. — Я знаю, — Арсений погладил его по щеке. — Теперь ты понимаешь, зачем люди это делают? — Понимаю, — Антон закрыл глаза. — Я хочу ещё. — Завтра, — усмехнулся Арсений. — Сегодня ты отдыхаешь. Пить будешь? — Что? — Воду. Чай. Сок. — Воду, — Антон попытался сесть и понял, что не может. Тело не слушалось. — Лежи, — Арсений придержал его за плечи. — Я принесу. Он вернулся с бутылкой воды, приподнял голову Антона, помог напиться. — Мышцы будут болеть завтра, — предупредил он. — Воск снят, но кожа чувствительная. И после такой встряски организм ослаблен. Будешь есть? — Нет, — Антон покачал головой. — Только лежать. — Лежи, — Арсений устроился рядом, притянул его к себе. — Я с тобой. Антон прижался к нему, чувствуя тепло, запах, спокойное дыхание. — Арсений? — М? — Ты будешь моим? — Твоим — что? — Мастером, — Антон смутился, но договорил. — Тем, кто будет делать это со мной. Арсений помолчал, гладя его по спине. — Ты уверен? — Да. — Тогда да, — он поцеловал его в макушку. — Буду. Но только если будешь соблюдать правила. Стоп-слово, отдых, забота. Это не игра в одни ворота. — Обещаю, — Антон зевнул, засыпая. — Я всё буду. — Спи, — разрешил Арсений. — Завтра поговорим. И покажу тебе, что ещё умеют эти свечи. Есть красные, есть синие. Разная температура. — Ммм, — Антон уже не слышал, проваливаясь в сон без сновидений. Арсений смотрел на него, на расслабленное лицо, на розовые следы от воска на коже, и улыбался. — Нашёл, — прошептал он в тишину. — Наконец-то нашёл. Они лежали так до утра — доминант и его новый саб, впервые встретившие свою половинку в мире боли и нежности.