Алфавит для Шастуна и Попова

Баня на окраине города пряталась в сосновом лесу, и Антон нашёл её случайно — листал отзывы, искал место, где можно нормально попариться, а не просто помыться в пластиковой кабинке. Частная баня, только по записи, хозяин сам парит. Отзывы восторженные: «настоящий мастер», «такого расслабления не найти нигде», «Арсений знает своё дело». Антон позвонил, записался, приехал. Внутри пахло деревом, травами и чем-то ещё — хвойным, смолистым, густым. В предбаннике его встретил высокий темноволосый мужчина в простой льняной рубахе, босиком. — Арсений, — представился он, протягивая руку. — Раздевайтесь, проходите. Вода уже готова. Антон разделся, завернулся в простыню, шагнул в парную. Жар ударил в лицо, заставив сделать судорожный вдох. В углу стояла большая каменка, по лавкам были разложены веники — берёзовые, дубовые, эвкалиптовые. И еловые ветки. Целый ворох свежих, пахнущих так сильно, что кружилась голова. — Любите хвойный пар? — спросил Арсений, заходя следом. Он скинул рубаху, оставшись в одной набедренной повязке. Тело у него было сухое, жилистое, покрытое тонкой сетью шрамов — следы от веников, отметил Антон профессионально. — Никогда не пробовал, — честно ответил он. — Обычно берёзу беру. — Берёза — это мягко, — Арсений подошёл к веткам, провёл по ним рукой. — Ель — жёстче. Она колется, царапается. Зато прогревает так, что потом весь день горишь. Антон сглотнул. Что-то в голосе банщика заставило его внутренности сжаться. — Ложитесь, — Арсений указал на верхний полок. — На живот. Я сделаю полную церемонию. Антон лёг, уткнувшись лицом в сложенные руки. Дерево под щекой было горячим, почти обжигающим. Внизу, под полком, шипели камни — Арсений поддал пару. Жар стал гуще, тяжелее. Антон дышал через раз, привыкая. — Расслабьтесь, — голос раздался откуда-то сверху. — Дышите носом. Не напрягайтесь. Первый удар веника пришёлся по спине — резкий, хлёсткий, и Антон вздрогнул. Еловые иголки впились в кожу тысячью мелких уколов. — Терпите, — Арсений ударил снова, по лопаткам. — Это полезно. Удары сыпались один за другим — по спине, по пояснице, по ногам. Ель царапалась, жгла, заставляла кожу гореть. Антон мычал сквозь зубы, вцепившись в край полка. — Хорошо, — выдохнул Арсений, останавливаясь. — Теперь погреем. Он накрыл спину Антона ветками — прямо так, целиком, прижал ладонями, вдавливая иголки в разгорячённую кожу. — Лежите. Дышите. Антон лежал, чувствуя, как жар от веток проникает внутрь, в мышцы, в кости. Пахло хвоей так сильно, что казалось — он сам стал этой хвоей, пропитался ей насквозь. — Поворачивайтесь, — скомандовал Арсений. — На спину. Антон перевернулся, и ветки посыпались с груди. Арсений собрал их, отбросил в сторону. Взял новый пучок — свежий, пахучий. — Готовьтесь, сейчас будет больнее. Кожа уже разогрета. Удары по груди и животу были ещё чувствительнее. Иголки впивались в соски, заставляя Антона шипеть сквозь зубы. Член, до этого спокойный, начал наливаться кровью — от жары, от боли, от этого странного, почти эротичного ритуала. Арсений заметил. — Возбуждает? — спросил он спокойно. — Хвойный пар многих заводит. Кровь приливает к коже, а заодно и ко всему остальному. Антон промолчал, но игнорировать член было невозможно — он стоял уже твёрдо, упираясь в живот. — Не стесняйтесь, — Арсений продолжил хлестать, но теперь удары стали мягче, скользящими. Ветки проходили по груди, по животу, по бёдрам, задевая член. — В бане всё естественно. Антон застонал — от очередного удара, прошедшего прямо по стволу. Иголки оцарапали нежную кожу, оставив красные полосы. — Нравится? — Арсений наклонился ближе. — Хотите продолжения? — Чего? — выдохнул Антон. — Церемонии. Полной, — Арсений смотрел прямо в глаза. — Я чувствую, что вам нужно не просто попариться. Вам нужно, чтобы вас... отхлестали как следует. А потом отогрели. Антон сглотнул. Он понимал, что говорит банщик. Понимал, что тот предлагает нечто большее, чем просто банные процедуры. — Да, — выдохнул он. — Тогда вставайте, — Арсений подал руку. — Пойдём в предбанник. Там прохладнее. Они вышли в предбанник — небольшую комнату с деревянной лавкой, ведром холодной воды и ворохом свежих простыней. Арсений указал Антону на лавку. — Ложитесь. Лицом вниз. Антон лёг. Простыня, на которой он лежал, пахла травами. Арсений сел рядом, провёл рукой по его спине — уже без веток, просто ладонью. — Кожа красная, горячая, — констатировал он. — Хорошо. Теперь надо снять раздражение. Он взял с полки какую-то баночку, открыл. Пахнуло мёдом и травами. — Хвойный мёд, — пояснил Арсений. — С еловыми почками. Снимет жжение. Руки его начали втирать мёд в спину Антона — медленно, круговыми движениями, продавливая мышцы, разминая уставшее после жара тело. Антон таял под этими руками, чувствуя, как напряжение уходит. Руки скользили всё ниже. По пояснице, по ягодицам. Мёд делал кожу скользкой, чувствительной. Каждое прикосновение отдавалось в паху. — Расслабьтесь, — голос Арсения звучал гипнотически. — Я знаю, что делаю. Пальцы скользнули между ягодиц, раздвигая, надавливая. Антон дёрнулся, но Арсений придержал его за бедро. — Тихо. Я же сказал — полная церемония. Палец вошёл внутрь — медленно, осторожно, смазанный мёдом и ещё чем-то скользким. Антон выдохнул, расслабляясь. Было странно, непривычно, но не больно. — Хорошо, — выдохнул Арсений, добавляя второй палец. — Вы очень отзывчивый. Вам нравится, когда вас наполняют? — Да... — Антон уже не стеснялся признавать. — Сейчас будет больше. Третий палец вошёл легко, растягивая. Арсений работал умело, находил какие-то точки внутри, от которых у Антона подкашивались локти. — Пожалуйста... — выдохнул он. — Что «пожалуйста»? — Хочу вас. Внутри. — Дождётесь, — усмехнулся Арсений, убирая пальцы. — Сначала ещё кое-что. Он взял с полки еловую ветку — тонкую, гибкую, очищенную от иголок почти до самого конца. Только на кончике оставалась небольшая кисточка хвои. — Что это? — Антон напрягся. — Инструмент, — спокойно ответил Арсений. — Для глубокого прогрева. Хвоя внутри даёт особые ощущения. Хотите попробовать? Антон смотрел на ветку и понимал, что хочет. Хочет этого безумия, этого эксперимента, этого полного подчинения банному ритуалу. — Да, — выдохнул он. — Тогда расслабляйтесь максимально. Ветка коснулась входа — прохладная, гладкая, с колючей кисточкой на конце. Арсений вводил её медленно, очень медленно, давая Антону время привыкнуть к ощущению дерева внутри. Иголочки на конце щекотали, царапали, дразнили где-то глубоко. Антон застонал, сжимаясь вокруг ветки. — Не сжимайтесь, — скомандовал Арсений. — Вы сломаете её. Там могут быть занозы. Антон заставил себя расслабиться. Ветка вошла глубже, и колючая кисточка коснулась простаты. — Ох... — выдохнул он. — Чувствуете? — Арсений чуть подвигал веткой внутри, заставляя иголочки массировать чувствительное место. — Хвоя даёт особый массаж. Не сравнить ни с чем. Он двигал веткой медленно, то вводя глубже, то вынимая почти полностью, заставляя колючки царапать стенки. Антон стонал, вцепившись в лавку, сходя с ума от этих нежных, щекочущих прикосновений внутри. — Хватит, — выдохнул он наконец. — Я сейчас... — Рано, — Арсений вытащил ветку, отбросил в сторону. — Теперь я. Он развернул Антона на спину, развёл его ноги. Член стоял твёрдо, истекая смазкой. Арсений навис сверху, глядя в глаза. — Хотите меня? — Да... — Скажите это. — Хочу вас, Арсений. Пожалуйста. — Получите. Он вошёл резко, одним движением, и Антон закричал. После ветки внутри было пусто, а теперь член заполнил всё сразу — горячий, живой, твёрдый. Арсений двигался быстро, глубоко, наклоняясь и кусая Антона за шею. — Хорошо, — выдохнул он. — Как вы сжимаете меня... после хвои особенно чувствительно... Антон не мог говорить. Он только стонал, раздвигая ноги шире, принимая каждый толчок и от этого темпа сносило крышу. — Кончайте, — скомандовал Арсений. — Кончайте сейчас. Антон закричал, выгибаясь, и кончил себе на живот, на грудь, забрызгав даже подбородок. Оргазм длился бесконечно, вытрясая душу. Арсений продержался ещё несколько секунд и тоже кончил, глубоко внутри, прижимаясь к нему всем телом. Они лежали, тяжело дыша. Предбанник пах хвоей, мёдом и сексом. Арсений первым пришёл в себя — поднялся, принёс ковш холодной воды, начал обтирать Антона. — Хорошая церемония была, — сказал он спокойно. — Очень правильная. — Ага, — выдохнул Антон. — Особенно ветка. — Хвоя — сильная вещь, — Арсений улыбнулся. — Очищает и тело, и душу. И не только. — Вы это со всеми клиентами делаете? — Только с теми, кто просит, — Арсений провёл мокрой тряпкой по его груди. — И кто пахнет правильно. — Чем я пахну? — Тем же, чем и я, — Арсений наклонился, поцеловал в губы — легко, почти невесомо. — Одиночеством. Которое хочет закончиться. Антон моргнул, не веря. — Это что, предложение ? — Это баня, — Арсений протянул ему чистую простыню. — Заворачивайтесь, остывайте. Чай с травами будете? — Буду, — Антон сел, заворачиваясь в простыню. — А потом? — А потом, если захотите, можем повторить церемонию. Уже не как банщик и клиент. — А как кто? — Как два человека, которым хорошо вместе в пару, — Арсений улыбнулся. — И не только в пару. Антон улыбнулся в ответ. — Чай так чай. А там посмотрим. Они сидели в предбаннике, пили травяной чай, и пахло вокруг хвоей так сильно, что казалось — они сами стали частью этого леса, этой бани, этой странной, неожиданной встречи. Антон думал о том, что, наверное, будет приезжать сюда ещё. И не только за паром.