Алфавит для Шастуна и Попова

В этом мире пахло всем. Антон ненавидел людные места именно за это — какофония запахов била в ноздри, смешивалась в невообразимую кашу, от которой болела голова. Беты пахли нейтрально, почти никак. Омеги — приторно-сладко, цветами, выпечкой, иногда чем-то неуловимо химическим, если пользовались блокаторами. Альфы — терпко, мускусно, вызывающе. Антон был альфой. Сильным, здоровым, с отличным нюхом. И сейчас он жалел об этом, пробираясь сквозь толпу в торговом центре. Ему нужны были просто новые джинсы. Всего лишь джинсы. Но суббота, час пик, куча народу — и Антон уже ненавидел всех вокруг. Он почти дошёл до магазина, когда вдохнул этот запах. И остановился. Картошка фри. Горячая, только из фритюра, хрустящая, с тонкой корочкой соли. И сырный соус — тягучий, сливочный, с лёгкой кислинкой, от которой текут слюнки. Запах ударил в ноздри так сильно, что у Антона подогнулись колени. Он замер посреди прохода, вдыхая, не веря своим рецепторам. Потому что это был не запах еды. Это пахло так... Омега. Антон повёл носом, пытаясь определить источник. Запах вёл куда-то в сторону фуд-корта. Он пошёл, не думая, подчиняясь инстинкту, который включался раз в сто лет и никогда не ошибался. На фуд-корте было ещё больше народу. Антон лавировал между столиками, вдыхая, втягивая воздух, как голодный зверь. Запах становился сильнее, ощутимее, он обволакивал, дразнил, обещал. И тут Антон его увидел. За столиком у окна сидел парень. Худощавый, темноволосый, с длинными пальцами, которые держали стакан с колой. На вид — обычный омега, каких много. Но запах... Запах сводил с ума. Картошка фри и сырный соус. Самые вкусные, самые желанные в мире. Антон почувствовал, как во рту буквально скопилась слюна, а желудок требовательно сжался. Парень поднял голову, заметив его взгляд. Голубые глаза, спокойные, чуть удивлённые. — Вы что-то хотели? — спросил он вежливо. Антон понял, что стоит столбом и пялится. Он шагнул ближе, сел напротив, не спрашивая разрешения. — Ты, — выдохнул он хрипло. — Как ты пахнешь? Парень моргнул. Потом до него дошло, и он слегка покраснел. — Я использую блокаторы, — сказал он осторожно. — Сильные. Не должно ничего чувствоваться. — А ты пахнешь, — Антон облизнул пересохшие губы. — Картошкой фри. И сырным соусом. Я... я сейчас с ума сойду. Парень смотрел на него с любопытством. Не испуганно, не возмущённо — именно с любопытством. — Сильно пахну? — спросил он. — Невыносимо, — честно ответил Антон. — Я есть хочу. Очень. И не еду, а... тебя. — Меня? — парень усмехнулся. — Я не картошка. — Ты пахнешь как картошка. Самая вкусная. С сыром. Пауза повисла между ними. Антон смотрел на омегу и понимал, что если тот сейчас встанет и уйдёт, он, наверное, побежит следом. Просто не сможет отпустить этот запах. — Меня Арсений зовут, — сказал парень. — Антон. — Приятно познакомиться, Антон, — Арсений отпил колы. — Ты всегда знакомишься с людьми по запаху? — Только с теми, от кого сносит крышу, — выдохнул Антон. — Ты... ты можешь остаться здесь? Ещё на пару минут? Мне нужно привыкнуть. — Привыкнуть к запаху? — К тому, что я тебя хочу, — Антон говорил прямо, без фильтра. Инстинкты альфы иногда отключали мозг напрочь. — Очень хочу. Прямо здесь. Арсений поднял бровь. — Прямо здесь? На фуд-корте? — Да, — Антон сглотнул. — Прости. Я понимаю, что это дико. Но ты пахнешь... боже, как ты пахнешь... Он замолчал, потому что говорить стало трудно. Организм требовал одного — подойти, вдохнуть, лизнуть, попробовать на вкус этот запах. Арсений смотрел на него изучающе. Потом медленно, очень медленно, поднёс палец к губам и лизнул кончик. Просто так, без причины. Запах усилился в сто раз. Антон застонал вслух. — Ты издеваешься? — выдохнул он. — Проверяю реакцию, — спокойно ответил Арсений. — Ты сильный альфа. Я чувствую. Но не агрессивный. Просто голодный. — Голодный — мягко сказано, — Антон сжал кулаки под столом. — Арсений, если ты сейчас не пойдёшь со мной, я, кажется, лягу мордой в твою шею прямо здесь и буду нюхать, пока не успокоюсь. — Звучит как домогательство. — Это оно и есть. Прости. Я не могу себя контролировать. Ты пахнешь как моя самая любимая еда. Арсений усмехнулся и вдруг встал. — Пошли. — Куда? — Ко мне. Я живу рядом. Там и поешь. Антон вскочил так быстро, что чуть не опрокинул стул. Арсений шёл впереди, и запах тянулся за ним шлейфом, дразня, маня, сводя с ума. В лифте было тесно. Антон стоял сзади и едва сдерживался, чтобы не прижаться носом к его затылку. Арсений чувствовал это — альфа видел, как напряглись его плечи, как чуть заметно дрогнули пальцы. — Терпи, — сказал Арсений не оборачиваясь. — Осталось немного. Квартира оказалась маленькой, уютной, пахнущей самим Арсением — тем же самым, но слабее, приглушённо. Антон вдохнул полной грудью и почувствовал, как отпускает паника. — Можно? — спросил он, кивая на кухню. — Валяй. Антон прошёл на кухню, сел на стул, уронил голову на руки. Арсений стоял в дверях, наблюдая. — Ты как? — Прихожу в себя, — глухо ответил Антон. — Прости. Я знаю, это неадекватно. Но когда альфа чувствует такой запах... — Я знаю, — Арсений подошёл ближе. — Мои блокаторы иногда дают сбой. Обычно я пахну слабее. А сегодня, видимо, что-то пошло не так. — Сегодня всё пошло так, — Антон поднял голову. — Ты пахнешь... я не могу объяснить. Это как если бы всю жизнь ел обычную еду, а потом тебе дали самую вкусную. И ты хочешь только её. Всё время. Арсений стоял рядом. Совсем близко. Запах обволакивал, манил, обещал. — Хочешь попробовать? — тихо спросил он. — Что? — Попробовать. На вкус, — Арсений провёл пальцем по своей шее, останавливаясь на ямочке пульса. — Здесь сильнее всего пахнет. Антон смотрел на его шею и чувствовал, как текут слюни. Буквально, физически текут. — Ты уверен? — спросил он хрипло. — А ты остановишься, если я скажу? — Должен. — Тогда попробуй, — Арсений шагнул вплотную. Антон привстал, потянулся к его шее, коснулся губами. И замер. Вкус был таким же, как запах. Картошка фри, горячая, чуть солёная, и сырный соус — нежный, тягучий, сливочный. Антон застонал, прижимаясь губами плотнее, проводя языком по коже, пробуя, впитывая. — Боже, — выдохнул он. — Ты на вкус такой же. — Ешь, — разрешил Арсений, запрокидывая голову. — Я не против. Антон ел. Он целовал, лизал, втягивал кожу, пробуя на вкус каждый сантиметр шеи, за ушами, ключицы. Руки сами расстёгивали рубашку, оголяя плечи, грудь. — Везде так? — спросил он хрипло. — Проверь, — выдохнул Арсений. Антон опустился на колени прямо на кухне, прижимаясь лицом к его животу. Пахло и там — чуть слабее, но так же вкусно. Он задрал футболку, втянул носом запах у пупка, лизнул. Соль и сыр. Идеально. — Ты как наркотик, — пробормотал он, расстёгивая ширинку. — Я не могу остановиться. — И не надо, — Арсений запустил пальцы в его волосы. Антон стянул с него джинсы вместе с бельём, и запах ударил в ноздри с новой силой. Пахло везде — от бёдер, от паха, от всего тела. Картошка фри, соус, соль. Член Арсения стоял, и пахло от него особенно сильно. Антон лизнул головку, и вкус взорвался на языке — горячий, солёный, сырный, идеальный. — Охренеть, — выдохнул он, облизывая губы. — Ты и там так пахнешь. — Я же сказал, — голос Арсения дрогнул. — не останавливайся. Антон взял в рот. Медленно, смакуя, пробуя на вкус каждый миллиметр. Член был твёрдым, горячим, и пах — боже, как он пах. Антон двигал головой, втягивая, облизывая, пробуя, и не мог насытиться. — Ты ешь меня, — выдохнул Арсений сверху. — Прямо сейчас ешь. — М-м-м, — согласно мыкнул Антон, не останавливаясь. Он мог бы делать это вечно. Вкус не приедался, не надоедал — хотелось ещё и ещё. Но Арсений вдруг отстранился, выскальзывая изо рта. — Хватит, — сказал он тяжело дыша. — Я сейчас кончу. А я хочу иначе. — Как? — В постели. Полностью. Чтобы ты меня всего попробовал. Антон поднялся, подхватил его на руки — альфа всё-таки — и понёс в спальню. Уложил на кровать, стягивая с себя одежду на ходу. — Я тебя съем, — предупредил он, нависая сверху. — Всего. До крошки. — Ешь, — Арсений развёл ноги, приглашая. Антон начал с шеи. Целовал, лизал, покусывал, пробуя кожу на вкус. Спустился к ключицам, к груди — соски пахли особенно остро, он облизал каждый, смакуя. — Какой же ты вкусный , — выдохнул он. — Соус. Боже. Дальше — живот, бока, бёдра. Каждый сантиметр кожи пах по-своему, но везде было вкусно. Антон вылизывал Арсения так, будто тот был самым изысканным блюдом, пытаясь насытиться, впитать этот вкус в себя. — Хватит, — Арсений застонал, когда язык прошёлся по внутренней стороне бедра в сотый раз. — Иди внутрь. Я хочу тебя целиком. — Ты внутри будешь пахнуть так же? — спросил Антон хрипло. — Проверь. Антон перевернул его на живот, раздвинул ягодицы. Запах оттуда был самым сильным — концентрированным, дурманящим. Самый желанный фаст фуд в мире. — Охренеть, — выдохнул он, наклоняясь и проводя языком по входу. Арсений вскрикнул, дёргаясь. — Там... — Там вкуснее всего, — Антон лизнул снова, глубже, пробуя на язык. — И пахнет еще лучше. Он вылизывал его долго, смакуя, не в силах оторваться. Язык проникал внутрь, пробовал на вкус, и каждый раз хотелось ещё. Арсений стонал в подушку, раздвигая ноги шире, подаваясь назад. — Антон... если ты не войдёшь сейчас... я... — Сейчас, — Антон выпрямился. Член стоял каменный, истекающий смазкой. — Я войду. И буду чувствовать твой вкус изнутри. Он вошёл медленно, давая себе время прочувствовать. Внутри было горячо, тесно и пахло — боже, как пахло. Картошка фри, сырный соус, сам Арсений — всё смешалось в один невероятный букет. — Ты... — выдохнул Антон, замирая. — Ты внутри такой же вкусный. — Трахай меня, — потребовал Арсений. — Ешь меня. Делай что хочешь. Антон начал двигаться. Медленно, глубоко, стараясь прочувствовать каждый миллиметр. Вкус стоял в горле, на языке, в ноздрях — он был везде. Антон наклонялся, лизал шею, плечи, лопатки, пробуя пот, выступающий на коже. — Вкусно, — шептал он. — Очень вкусно. Ты самый вкусный. Арсений стонал, вжимаясь лицом в подушку, раздвигая ноги шире. Толчки становились быстрее, глубже, член Антона входил и выходил, разнося запах по всей комнате. — Хочешь кончить? — спросил Антон хрипло. — Да... — Вкусно кончишь? — Не знаю... проверь... Антон ускорился, вбиваясь глубоко, и вдруг почувствовал, как внутри всё сжалось вокруг него. Арсений закричал, кончая на простыню, и в этот момент Антон лизнул его шею, пробуя пот. Вкус оргазма был самым сильным. Соль — и что-то ещё, сладкое, невероятное, от чего у Антона потемнело в глазах. Он кончил следом, зарываясь лицом в мокрую от пота спину, вдыхая, пробуя, не в силах остановиться. Они лежали, тяжело дыша. Антон всё ещё облизывал его плечи, не в силах оторваться. — Ты как десерт, — пробормотал он. — Самый вкусный. — Я картошка фри, — усмехнулся Арсений в подушку. — Самая лучшая картошка в мире. С мороженым. — Будешь ещё? — Я теперь всегда буду хотеть только тебя, — честно сказал Антон. — Ты испортил мне всю остальную еду. Арсений перевернулся на спину, заглянул ему в глаза. Улыбнулся — устало, довольно. — Тогда оставайся. Будешь меня есть каждый день. — А ты не против? — Я омега, — Арсений пожал плечами. — Мы созданы для альф. А ты мой альфа. Раз уж нашёл меня по запаху. — По запаху картошки, — уточнил Антон. — По запаху любви, — поправил Арсений. — Просто любовь пахнет картошкой. Бывает. Антон рассмеялся и прижался носом к его шее, вдыхая. — Тогда я самый голодный альфа на свете. — Ешь, — разрешил Арсений. — Не обляпайся только.