Алфавит для Шастуна и Попова

Их спальня напоминала сцену театра абсурда. Антон валялся на кровати в трусах и майке, листая ленту в телефоне, когда Арсений ворвался в комнату с видом оскорблённой невинности и сунул ему в лицо свой телефон. — Это что? — голос дрожал от праведного гнева. На экране была переписка. Антон с контактом «Славик». Сообщения: «Сегодня в семь?» «Да, как обычно» «Жду, малыш ❤️» Антон поднял бровь. — И что это, по-твоему? — Ты мне изменяешь! — Арсений выхватил телефон и заметался по комнате. — Я всё знаю! Тайком встречаешься с этим... Славиком! Пока я на гастролях! — Арс... — Не смей оправдываться! — Арсений остановился, вперив в него трагический взгляд. — Я видел, как ты вчера уходил. Сказал — к маме, а сам... к нему! Антон открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом до него дошло. Он прищурился, всматриваясь в лицо Арсения — слишком театральное, слишком пафосное для реальной ссоры. — Это игра? — одними губами спросил он. — Это развод! — рявкнул Арсений, но в глазах мелькнуло что-то очень знакомое. — Я подаю на развод! Немедленно! — На развод? Мы не женаты. — Значит, разбегаемся! — Арсений схватил с тумбочки какую-то коробку. — Но перед этим я тебя... Он замолчал, вытряхивая содержимое коробки на кровать. Оттуда вывалилась игрушка — длинный, сантиметров тридцать, ребристый фаллос из силикона. Не толстый, но внушительный за счёт длины и фактуры. Антон сглотнул. Эту игрушку они купили месяц назад, но ещё не пробовали — всё как-то не доходили руки. — Это ещё зачем? — спросил он, хотя уже догадывался. — Я выебу тебя так, что ты забудешь, как зовут твоего Славика! — Арсений потряс игрушкой в воздухе. — И не только я. — Арс... — Молчать! — рявкнул Арсений, но в голосе проскочила знакомая хрипотца — та, что появлялась, когда он реально заводился. — На колени! Лицом в подушку! Антон медленно перевернулся, встал на четвереньки, уткнулся лицом в подушку. Сердце колотилось — и от игры, и от предвкушения. Игрушка пугала и заводила одновременно. За спиной зашуршала одежда. Потом холодный пальчик смазки ткнулся в промежность. — Расслабляйся, — голос Арсения звучал уже не театрально, а по-настоящему возбуждённо. — Я хочу, чтобы ты принял нас обоих. Палец скользнул внутрь, проверяя, разогревая. Антон выдохнул в подушку, расслабляясь. Второй палец присоединился, растягивая, третий — разрабатывая. — Хватит, — выдохнул Антон. — Давай уже. — Проси, — усмехнулся Арсений, убирая пальцы. — Как следует проси. — Пожалуйста, — Антон прогнулся сильнее, отклячивая зад. — Трахни меня. Накажи своего изменника. — Получишь. Вход коснулось сразу два предмета. Головка члена Арсения — горячая, живая, пульсирующая. И силиконовый наконечник игрушки — гладкий, прохладный, с первыми выступающими ребрышками. — Готов? — выдохнул Арсений. — Да... Давление началось одновременно. Два предмета упирались во вход, растягивая его в стороны. Антон замычал, вцепившись в подушку — ощущение было сюрреалистическим, тесным, почти невозможным. — Дыши, — скомандовал Арсений. — Расслабляй мышцы. Они войдут. Антон дышал. Пытался расслабиться. Мышцы сопротивлялись инстинктивно — слишком много для одного отверстия. Арсений не форсировал, давил медленно, давая привыкнуть к каждому миллиметру. Первыми вошли головки. Антон взвыл в подушку, чувствуя, как растяжение достигает предела. Член Арсения — живой, тёплый, пульсирующий. И игрушка — прохладная, с выступающими ребрышками, которые уже начали массировать стенки изнутри. — Умница, — выдохнул Арсений, целуя его между лопаток. — Принимаешь. Сейчас глубже. Он подался вперёд, и оба предмета вошли глубже. Антон захлёбывался воздухом, пытаясь справиться с ощущением переполненности. Ребрышки игрушки скребли по стенкам, член Арсения давил с другой стороны — казалось, внутри нет ни миллиметра свободного места. — Всё, — выдохнул Арсений, когда бёдра упёрлись в ягодицы. — Полностью. Ты принял нас. Антон не мог говорить. Он лежал, уткнувшись в подушку, ловя ртом воздух, чувствуя, как внутри пульсирует живой член и давит силиконовая игрушка, вошедшая почти на всю длину. Арсений начал двигаться. Медленно, почти не выходя — просто смещая бёдра внутри, заставляя игрушку двигаться синхронно. Ребрышки ходили взад-вперёд, массируя стенки, член Арсения растягивал с другой стороны. Каждое движение отдавалось искрами по позвоночнику. — Нравится? — голос Арсения звучал хрипло. — Нравится, когда тебя трахают сразу две штуки? — Да... — выдохнул Антон. — Да... — Хочешь быстрее? — Да... Арсений ускорился. Толчки стали резче, глубже — игрушка входила почти полностью, оставляя внутри только рукоятку, и снова врывалась, растягивая, царапая ребрышками. Член Арсения двигался в том же ритме, но со своей траекторией, создавая внутри настоящий хаос ощущений. Антон кричал в подушку, не сдерживаясь. Простата была зажата между двумя предметами — каждый толчок массировал её то с одной стороны, то с другой, то сразу с обеих. Оргазм приближался с пугающей скоростью. — Не смей кончать, — приказал Арсений, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я не разрешал. — Не могу... — Антон всхлипывал. — Слишком... ребра эти... — Можешь, — Арсений замедлился, давая передышку. — Терпи. Ты наказан. Ты будешь терпеть, пока я не скажу. Он снова ускорился, доводя до грани, и снова замедлялся, не давая сорваться. Антон висел на краю, ловя ртом воздух, сходя с ума от переполненности и этих бесконечных ребрышек, массирующих самые чувствительные места. — Скажи, что любишь только меня, — потребовал Арсений, вбиваясь глубоко. — Только тебя... — Скажи, что никакого Славика нет. — Нет никакого Славика... — Антон уже не помнил, кто такой Славик. — Скажи, что ты мой. — Твой... только твой... — Кончай, — разрешил Арсений, входя максимально глубоко и замирая на секунду, а потом начиная двигаться быстро, резко, невыносимо. — Кончай сейчас. Антон закричал, выгибаясь, и кончил прямо в простыни, даже не касаясь члена. Оргазм длился бесконечно долго, вытрясая душу, выкручивая внутренности вокруг двух предметов, распирающих его изнутри. Арсений зарычал, чувствуя, как сфинктер сжимается вокруг его члена, и тоже кончил глубоко внутрь, заливая спермой. Несколько секунд они замерли, тяжело дыша. Антон всё ещё лежал, уткнувшись в подушку, не в силах пошевелиться. Арсений медленно вышел — сначала игрушку, потом член. Из Антона потекло. Сперма и смазка смешались, стекая по яйцам, по внутренней стороне бедра, на простыню. — Боже, — выдохнул Антон, переворачиваясь на спину. — Ты меня убил. — Живучий, — Арсений лёг рядом, всё ещё тяжело дыша. Игрушка валялась на кровати, вся в смазке. — Как ты? — Жив, — Антон уставился в потолок. — Но это было... это было... — Что? — Слишком, — честно сказал Антон. — Эти ребра... они там... как наждачка, но приятно. — Силикон, — усмехнулся Арсений. — Дорогой, качественный силикон. — Да плевать, из чего, — Антон повернул голову к нему. — Ты зачем меня так мучил? — А ты зачем с этим... как его... Славиком переписывался? — Сам же с моего телефона писал, — Антон закатил глаза. — Думаешь, я не узнаю твой стиль? Ты всегда после «привет» запятую ставишь, как в официальных письмах. Арсений фыркнул. — Заметил. — Сразу. Но играть было весело, — Антон улыбнулся. — Только в следующий раз предупреждай, когда собираешься в меня полметра силикона запихивать. — Там тридцать сантиметров, — обиженно сказал Арсений. — Не полметра. — Какая разница, — Антон зевнул. — Я спать. Я мёртвый. — Спи, — Арсений притянул его к себе, не обращая внимания на то, что оба липкие от пота и смазки. — Завтра выходной. — А послезавтра? — А послезавтра придумаем что-нибудь Антон хмыкнул, засыпая. — Может в сантехника поиграем? — пробормотал он сонно. — Посмотрим, — Арсений поцеловал его в макушку. — Посмотрим.