Алфавит для Шастуна и Попова

Театр ночью — особенное место. Без суеты, без зрителей, без вечной беготни. Только тени за кулисами и слабый запах пыли, кулис и чего-то неуловимого, что делает театр театром. Антон задержался после вечернего спектакля. Он вообще-то уже ушёл, но вспомнил, что забыл в гримерке наушники — дорогие, новые, подарок на день рождения. Вернуться пришлось через служебный вход, где вахтёрша уже клевала носом и даже не заметила его. Наушники лежали на месте. Антон уже собрался уходить, когда услышал звук льющейся воды. Кто-то мылся в душевой для артистов — той самой, что рядом с гримерками ведущих актёров. Он знал, что это Арсений. Сегодня играли «Идиота», и Арсений был в главной роли — после такого спектакля душ нужен обязательно, чтобы смыть с себя чужую кожу, чужую боль, чужую жизнь. Антон замер в коридоре. Уйти? Конечно, уйти. Он уже сделал шаг к выходу, но ноги не послушались. Дверь в душевую была приоткрыта. Всего на пару сантиметров — кто-то забыл закрыть плотно, или просто оставили для вентиляции. Щель была узкой, но достаточной, чтобы увидеть кусочек кафеля, край раковины и — если чуть сместиться — часть душевой кабинки. Антон понимал, что это неправильно. Что нельзя подглядывать за коллегами, тем более за Арсением, который всегда держался чуть отстранённо, чуть свысока, но при этом был чертовски красивым. Понимал и всё равно шагнул ближе. Вода шумела, пар клубился в свете тусклой лампы. Антон прильнул к щели, затаив дыхание. Арсений стоял под струями спиной к двери. Вода стекала по его плечам, по позвоночнику, по ягодицам — идеальным, круглым, покрытым тонкой тканью плавок. Он ещё не снял их, только намыливал голову, и белая пена стекала по спине, смешиваясь с водой. Антон сглотнул. Во рту пересохло. Арсений повернулся чуть боком, и свет упал на его профиль — длинные ресницы, прикрытые глаза, приоткрытые губы. Он казался расслабленным, совершенно беззащитным, не знающим, что за ним наблюдают. Рука скользнула по груди, смывая пену. Пальцы задержались на соске — чуть сжали, помассировали. Арсений выдохнул, откидывая голову назад, подставляя горло воде. У Антона перехватило дыхание. Он прижался лбом к косяку, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Член уже ныл в штанах, требуя внимания, но Антон боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Арсений тем временем стянул плавки. Медленно, лениво, как будто никуда не торопился. Ткань скользнула по бёдрам, обнажая ягодицы целиком, и Антон увидел, как тугие мышцы напряглись, когда Арсений наклонился, чтобы поднять плавки с пола и повесить их на крючок. На секунду он оказался в позе, от которой у Антона потемнело в глазах — согнувшись, разведя ноги, полностью открытый взгляду. Между ягодиц мелькнуло что-то тёмное, сжатое, интимное. Антон зажал рот рукой, чтобы не застонать вслух. Арсений выпрямился и снова встал под воду. Теперь он мылил грудь — медленными, круговыми движениями, с наслаждением проводя ладонями по мокрой коже. Опустился ниже, к животу. Ещё ниже. Антон видел, как его рука сомкнулась вокруг члена. Как голова Арсения запрокинулась ещё сильнее. Как губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Он ласкал себя. Арсений Попов, неприступный и холодный, стоял в душевой и дрочил, расслабленно, с явным удовольствием. Антон не выдержал. Рука сама опустилась к ширинке, расстегнула её, полезла в трусы. Член был каменным, горячим, пульсирующим. Антон сжал его и начал двигать рукой в такт движениям Арсения. Они дрочили одновременно — разделённые стеной, разделённые расстоянием, но соединённые этим запретным моментом. Антон смотрел, как Арсений ускоряется, как его бёдра начинают двигаться навстречу собственной руке, как вода смывает сперму, которой ещё нет, но которая уже близко. И вдруг Арсений замер. Повернул голову. Посмотрел прямо в щель. В глаза Антону. Антон замер, не в силах даже отдёрнуться. Рука так и осталась на члене, сжимая его у основания. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле. Арсений смотрел на него несколько секунд — длинных, бесконечных. А потом медленно, очень медленно улыбнулся. — Нравится? — спросил он громко, перекрывая шум воды. Антон дёрнулся, но ноги не слушались. Бежать было поздно, глупо, бессмысленно. Арсений шагнул к двери и толкнул её. Она распахнулась, и Антон оказался стоящим прямо перед ним — растерянным , испуганным , с торчащим членом и приспущенными штанами. — Я спрашиваю, нравится тебе смотреть? — повторил Арсений. В голосе не было злости, только странная, тягучая насмешка. — Я... — Антон облизал губы. — Я не хотел... то есть хотел, но... — Ты дрочил на меня, — перебил Арсений. — Пока я мылся. Стоял и смотрел. И дрочил. — Да, — выдохнул Антон, потому что отрицать было глупо. Арсений шагнул к нему, оказавшись вплотную. Мокрый, горячий, от него пахло мылом и возбуждением. Капли воды падали с его волос на лицо Антона. — Раз ты такой смелый, что подглядываешь, — прошептал Арсений, глядя в глаза, — будь смелым до конца. Он развернулся и пошёл обратно в душевую, оставляя дверь открытой. Встал под воду, спиной к Антону, и чуть согнулся, опираясь руками о стену. — Ну? — бросил через плечо. — Заходи. Или только смотреть умеешь? Антон вошёл. Вода обрушилась на него горячим потоком, мгновенно промочив футболку, волосы, всё. Но он не обратил внимания. Он подошёл к Арсению сзади, прижимаясь грудью к его мокрой спине. — Я смотрел на тебя, — выдохнул он в ухо Арсению. — Потому что ты красивый. Потому что я хочу тебя. — Я знаю, — Арсений откинул голову ему на плечо, подставляя шею. — Я заметил тебя ещё пять минут назад. В отражении маленького зеркала, что висело возле крана. Антон замер. — Ты знал? — Конечно, — усмехнулся Арсений. — И специально повернулся так, чтобы ты лучше видел. Специально начал дрочить, когда понял, что ты смотришь. — Зачем? — А тебе понравилось? — Да, — честно ответил Антон. — Мне тоже, — Арсений повёл бёдрами, прижимаясь ягодицами к его паху. — Нравится, когда на меня смотрят. Нравится быть красивым. Нравится, что у тебя встал на меня. Антон зарычал и сжал его член в кулак. Тот был твёрдым, скользким от воды, пульсирующим. — Тогда смотри, — прошептал он. — Смотри в это блядское зеркало и чувствуй. Он толкнул Арсения чуть вперёд, заставляя сильнее прогнуться. Воды было много, скользко, горячо — идеально. Антон раздвинул ягодицы, приставил головку ко входу и вошёл одним плавным движением. Арсений вскрикнул, вжимаясь ладонями в кафель. Внутри было тесно, жарко, невероятно. Антон замер на секунду, привыкая к ощущению, а потом начал двигаться — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. — Смотри, — повторил он. — Смотри, как я трахаю тебя. Ты хотел, чтобы я смотрел — теперь ты смотри. Арсений смотрел. В маленьком зеркале перед ним было мутное отражение — двое, слившихся в одно целое. Он видел, как Антон вбивается в него, как вода стекает по их телам, как его собственное лицо искажено удовольствием. — Видишь себя? — Антон ускорился. — Видишь, какой ты красивый, когда тебя трахают? — Да, — выдохнул Арсений. — Да... — Видишь, как я вхожу в тебя? Как ты принимаешь меня? — Вижу... Антон одной рукой держал его за бедро, а второй снова сжал член — дрочил в такт толчкам, быстро, грубо, доводя до грани. — Хочешь кончить? — спросил он хрипло. — Хочешь, чтобы я смотрел, как ты кончаешь? — Да... Антон, пожалуйста... — Кончай, — разрешил Антон. — Кончай, я смотрю. Арсений закричал, выгибаясь, и кончил прямо на кафель перед собой. Сперма смешалась с водой и стекла в слив. Антон продержался ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг него, и тоже кончил, зарываясь лицом в мокрые волосы Арсения. Вода всё лилась, смывая следы, остывая, становясь просто водой. Они стояли так долго, не в силах пошевелиться. Антон всё ещё был внутри, чувствуя, как пульсирует член в опустошении. Арсений опирался о стену, тяжело дыша. — Теперь ты мой должник, — сказал наконец Арсений, не оборачиваясь. — Почему это? — Потому что я разрешил тебе смотреть. И трахать. Теперь ты должен мне то же самое. Антон усмехнулся, поцеловал его в мокрое плечо. — Когда? — Завтра. В это же время. Я встану под душ, а ты будешь смотреть. А потом я посмотрю на тебя. Он вышел из-под Антона, повернулся, посмотрел в глаза. Улыбнулся той самой своей холодной улыбкой. — Идёт? — Идёт, — ответил Антон. — Но в следующий раз я не стану прятаться. — А я и не прошу, — Арсений шагнул мимо него, выходя из душа. — Я прошу смотреть. Он взял полотенце и начал вытираться, не стесняясь своей наготы, не прячась. Антон смотрел, как вода стекает по его телу, как полотенце скользит по коже, и понимал, что завтра он придёт обязательно. И послезавтра. И всегда.