Алфавит для Шастуна и Попова

Раздевалка после матча пахла потом, резиной от бутс и разгорячёнными телами. Команда проиграла, поэтому орали меньше обычного — только глухой стук шкафчиков да редкие маты вполголоса. Антон сидел на скамейке, массируя голени. Ноги гудели, мышцы сводило, на лбу ещё блестел пот, смешанный с водой после душа. Он уже помылся — быстро, кое-как, лишь бы смыть с себя грязь поля — и теперь просто сидел в одном полотенце на бёдрах, тупо глядя в одну точку. Остальные разбредались кто куда. Кто-то уже ушёл, кто-то торчал у своих шкафчиков, но постепенно раздевалка пустела. Антон не спешил — сил не было даже встать. Он не видел Арсения. Тренер обычно заходил после матчей — сухой, собранный, с неизменным блокнотом в руках. Разбирал ошибки, орал на провинившихся, хвалил отличившихся. Сегодня он не появился. Или появился, но задержался где-то в коридоре. Антону было плевать. Он встал, полотенце на бёдрах качнулось, открывая больше, чем следовало. Он поправил его автоматически, но без особого стеснения — в раздевалке все свои, чего стесняться. Подошёл к своему шкафчику, открыл, достал трусы. — Не спеши. Голос раздался от двери, и Антон вздрогнул, оборачиваясь. Арсений стоял в проёме — в спортивном костюме, с неизменным блокнотом, но без обычной своей сосредоточенности. Он смотрел на Антона. — Чего? — Антон моргнул, не понимая. — Ничего, — Арсений шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Сиди, отдыхай. Я просто проверю шкафчики. Странно. Шкафчики проверяли обычно уборщицы. Но Антон слишком устал, чтобы спорить. Он сел обратно на скамейку, не надевая трусы, так и оставшись в одном полотенце. Арсений прошёлся между скамейками, делая вид, что проверяет замки. Но Антон краем глаза видел — взгляд тренера то и дело возвращался к нему. Скользил по голым плечам, по груди, по ногам. Задерживался на полотенце. — Тяжёлая игра была, — сказал Арсений, останавливаясь у соседнего шкафчика. — Ты молодец. Выложился. — Проиграли же, — буркнул Антон. — Результат не всегда главное, — Арсений повернулся к нему, прислоняясь спиной к шкафчикам. — Я смотрел, как ты бежишь. Как бьёшь. Как падаешь. Как встаёшь. Антон поднял голову. Что-то в голосе тренера было... неправильное. Слишком тихое. Слишком внимательное. — Ты следил за мной? — спросил он прямо. — Следил, — Арсений не отвёл взгляда. — Всегда слежу. За всеми. Это моя работа. Пауза повисла в воздухе, густая, как воздух перед грозой. — А сейчас? — Антон сам не знал, зачем спросил. — Сейчас тоже работа? Арсений не ответил. Он просто смотрел — долго, открыто, раздевая взглядом. Антон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не от холода. — Ты красивый, — сказал наконец Арсений. — Когда играешь — зверь. А сейчас сидишь тут, в одном полотенце, и даже не представляешь, как на тебя можно не смотреть. Антон сглотнул. — Ты за этим пришёл? Смотреть? — А ты против? — Арсений шагнул ближе. Остановился в метре, разглядывая уже в упор. — Можешь встать и уйти. Можешь наорать на меня. Можешь в морду дать. — Могу, — Антон не шевелился. — Но не даёшь, — в голосе Арсения мелькнула усмешка. — Сидишь. И смотришь на меня. И ждёшь. — Чего жду? — Того же, чего и я, — Арсений присел перед ним на корточки, оказавшись на уровне его глаз. — Когда перестанем притворяться. Он протянул руку и коснулся колена Антона. Просто положил ладонь на голую кожу, и от этого прикосновения у Антона перехватило дыхание. — Арсений... — начал он. — Тихо, — перебил тренер. — Не говори ничего. Просто слушай. Он поднялся, вставая между ног Антона, нависая сверху. В раздевалке горел только тусклый свет над зеркалами, и в полумраке лицо Арсения казалось вырезанным из камня — резкие скулы, тёмные глаза, тонкие губы. — Я смотрел на тебя весь сезон, — сказал он тихо. — В душе смотрел. В раздевалке. На поле. Тренировки специально затягивал, чтобы ты дольше мылся. А ты даже не замечал. — Замечал, — выдохнул Антон. Арсений замер. — Что? — Замечал, — повторил Антон. — Чувствовал взгляд. Думал, показалось. Но чувствовал. — И молчал? — А что я должен был сказать? «Тренер, это вы за мной в душе подглядываете»? Арсений усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Умный мальчик, — он провёл рукой по щеке Антона, и тот не отстранился. — И что ты чувствовал? Страх? Брезгливость? — Не знаю, — честно ответил Антон. — Волнение какое-то. Как перед игрой. Сердце билось сильно. — А сейчас? — рука скользнула ниже, на шею, на ключицу. — Сейчас что чувствуешь? Антон смотрел на него снизу вверх и понимал, что не хочет убегать. Не хочет бить в морду. Хочет, чтобы это продолжалось. — Чувствую, что вы меня хотите, — сказал он хрипло. — И сам не знаю, что с этим делать. — Делать ничего не надо, — Арсений наклонился и коснулся губами его виска — легко, почти невесомо. — Просто расслабься. Ты устал. Ты сделал всё, что мог на поле. Теперь моя очередь. Он опустился на колени — прямо перед Антоном, на грязный пол раздевалки. Тренер, который орал на них матом, который гонял до седьмого пота, который был непререкаемым авторитетом — стоял на коленях и смотрел снизу вверх. — Можно? — спросил он, касаясь пальцами края полотенца. Антон кивнул. Слова застряли в горле. Арсений потянул ткань, и полотенце упало, открывая его полностью. Антон сидел голый на скамейке, а его тренер разглядывал его с колен, не скрывая жадного интереса. — Красивый, — выдохнул Арсений. — Очень красивый. Я так долго хотел тебя потрогать целиком. Он провёл ладонями по бёдрам Антона, по внутренней стороне, заставляя мышцы дрожать. Пальцы скользнули выше, коснулись яичек, потом основания члена — тот уже наливался кровью, тяжелел, поднимался. — Не надо, — выдохнул Антон, сам не понимая, что говорит. — Надо, — Арсений сжал его член в кулак — медленно, осторожно, пробуя на вес. — Ты заслужил. Всю игру пахал. Дай я тебя отблагодарю. Он наклонился и взял его член в рот. Антон задохнулся. Голова запрокинулась, руки вцепились в скамейку по бокам. Рот Арсения был горячим, влажным, умелым — язык выписывал узоры, губы плотно обхватывали, голова двигалась вверх-вниз с размеренным ритмом. — Боже... — выдохнул Антон. — Арсений... Тот ничего не ответил — только мыкнул согласно, продолжая двигаться. Руки гладили бёдра, живот, сжимали ягодицы, притягивая ближе, глубже. Антон смотрел вниз и видел — как голова тренера двигается у его паха, как его собственный член исчезает в чужих губах. От этого зрелища кровь приливала к паху с новой силой. — Хватит, — выдохнул он, когда понял, что близко. — Я сейчас... Арсений остановился, но член не отпустил. Посмотрел снизу вверх — глаза блестели, губы припухли, влажные. — Я хочу, чтобы ты кончил, — сказал он. — Но не так. По-другому. Он поднялся, выпрямился во весь рост. Развязал спортивные штаны, спустил их вместе с бельём. Член у него стоял твёрдо, влажно блестя на головке. — Встань, — приказал он. Антон послушно встал. Ноги дрожали, но он стоял. — Повернись. Руки на шкафчик. Антон повернулся, упёрся ладонями в холодный металл. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал дыхание Арсения за спиной, его руки на своих бёдрах, его член, скользящий между ягодиц. — Я буду медленным, — голос тренера звучал хрипло, возбуждённо. — Если больно — скажи. Но я хочу, чтобы ты запомнил это. Чтобы каждый раз, выходя на поле, вспоминал, как твой тренер трахал тебя в раздевалке. Антон всхлипнул — от возбуждения, от страха, от предвкушения. Арсений раздвинул ягодицы, приставил головку. Вошёл медленно — бесконечно медленно, давая привыкнуть к каждому миллиметру. Антон закусил губу, вжимаясь лбом в шкафчик. Было тесно, почти больно, но терпимо. — Тихо, — выдохнул Арсений, останавливаясь, войдя наполовину. — Дыши. Расслабляйся. Антон дышал. Рвано, глубоко, пытаясь справиться с ощущением наполненности. — Хорошо, — Арсений погладил его по спине. — Ты молодец. Принимаешь меня. Он двинулся дальше — медленно, плавно, входя до конца. Когда бёдра прижались к ягодицам Антона, они оба замерли, привыкая. — Видишь там? — Арсений кивнул на зеркало напротив. — Посмотри. Антон поднял голову и увидел. В тусклом свете зеркало отражало их двоих — он, согнувшийся, упирающийся руками в шкафчик, и Арсений за спиной, прижавшийся к нему вплотную. Член тренера был внутри — Антон видел, как напряжены его бёдра, как сжаты руки на его талии. — Видишь, как я в тебе? — прошептал Арсений. — Как глубоко? — Да... — Теперь смотри, как я буду двигаться. Он начал. Медленные, глубокие толчки, от которых у Антона подкашивались ноги. Каждое движение отдавалось во всём теле, простата была где-то рядом, но Арсений пока не задевал её — просто растягивал, заполнял, трахал. — Хорошо, — выдохнул он. — Так хорошо. Ты такой тёплый внутри. Тесный. Весь дрожишь. Антон не мог ответить. Он мычал сквозь зубы, вжимаясь лбом в прохладный металл, пытаясь устоять на подкашивающихся ногах. Арсений ускорился. Толчки стали резче, глубже, и наконец он задел простату — Антон вскрикнул, выгибаясь. — Вот здесь? — Арсений нажал снова, целясь точно. — Здесь хорошо? — Да... да... — Антон уже не сдерживал стоны. — Хочешь кончить? — Да... пожалуйста... Арсений одной рукой держал его за бедро, а второй обхватил член Антона — мокрый, твёрдый, давно готовый. — Давай, — выдохнул он в ухо, двигаясь быстро и сильно. — Кончай для меня. Я смотрю. Антон закричал, выгибаясь, и кончил прямо в руку Арсения, на шкафчик перед собой, на пол — везде. Оргазм вытряс из него душу, оставив только дрожь и пустоту. Арсений продержался ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг него, и тоже кончил, зарываясь лицом в потные волосы Антона, кусая его за плечо, чтобы не заорать. Они стояли так долго. Антон опирался на шкафчик, Арсений прижимался к нему сзади, всё ещё внутри. Дыхание постепенно выравнивалось. Первым заговорил Арсений. — Теперь я твой должник, — сказал он хрипло. — Почему? — голос Антона сел окончательно. — Потому что ты разрешил мне смотреть. И трахать. Теперь я должен тебе то же самое. Антон усмехнулся, всё ещё не в силах повернуться. — Когда? — Завтра, — Арсений медленно вышел, заставляя Антона вздрогнуть. — После тренировки. Я встану под душ, а ты будешь смотреть. Он развернул Антона к себе, заглянул в глаза. Погладил по щеке — неожиданно нежно. — Идёт? — Идёт, — Антон кивнул. — Но в следующий раз я не буду просто смотреть. — Я и не против, — Арсений улыбнулся — впервые за всё время. — Я за тем и пришёл. Он поднял с пола полотенце, протянул Антону. — Вытирайся. И домой. Завтра тяжёлая тренировка. — Ты же сказал, после тренировки... — После, — Арсений надел штаны, затянул пояс. — А на тренировке будешь бегать так, чтобы я смотрел и думал о том, что будет после. Он вышел, не оборачиваясь. А Антон остался стоять посреди раздевалки, сжимая в руках полотенце и чувствуя, как сперма медленно течёт по ноге. Завтра он пробежит столько, сколько скажут. И после тренировки обязательно останется в душе подольше.