Сладкий запах алкоголя

Понедельник, четвертое февраля, решил, что просто быть дерьмовым днем — это слишком банально. Поэтому погода устроила жителям города настоящий экшен в стиле «выживи или сдохни, пытаясь дойти до хлебного». Ночью шел ледяной дождь вперемешку со снегом, а к утру всё это застыло идеальным, зеркальным слоем глазури. Город превратился в один сплошной каток, посыпать который песком никто, естественно, не собирался. Михаил Тимофеев осознал масштаб катастрофы, как только вышел из подъезда. — Пиздец… — выдохнул он, глядя на то, как соседская кошка пытается изящно ступить на асфальт, но вместо этого с пробуксовкой улетает под ближайшую «Приору». Миша поправил рюкзак и сделал первый шаг. Его ботинки, которые производитель гордо называл «антискользящими», на деле оказались коньками для фигурного катания. Падение первое. Прямо у крыльца. Миша даже не успел понять, как его ноги оказались на уровне головы. Глухой удар копчиком о бетон заставил его выдать такую тираду матов, что даже старый дед на лавке одобрительно кивнул. — Сука… начало положено, — прохрипел Миша, поднимаясь и отряхивая джинсы. До колледжа было минут двадцать пешком. В этот день путь занял сорок. К середине дистанции Миша уже не шел — он передвигался мелкими, жалкими шажками, похожими на походку пингвина с геморроем. Падение четвертое. Возле светофора. Миша эффектно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и приземлился на правое бедро. — Ломбарди, чтоб ты провалился, это точно ты нашаманил! — проорал он в пустоту, потому что винить во всём Даниэля стало уже рефлексом. Падение десятое. Прямо перед воротами колледжа. Это был триумфальный финал. Миша поскользнулся на замерзшей луже и проехал на заднице добрых три метра, остановившись прямо у ног Александры Лдово. Александра, возвышающаяся над миром со своими 188 сантиметрами, посмотрела вниз. От неё веяло холодом и черничным мороженым. — Красиво вошел, Тимофеев, — констатировала она, даже не пытаясь скрыть усмешку. — Жаль, судей нет, я бы поставила 5.8 за артистизм. — Пошла нахуй, Саша, — прохрипел Миша, пытаясь подняться. Задница ныла так, будто по ней прицельно били кувалдой. Копчик просто кричал о несправедливости жизни. В холле колледжа было шумно. Пахло мокрой одеждой, кофе и феромонами. Миша привалился к стене, чувствуя себя как после битвы при Ватерлоо. К нему тут же подбежали Наташа и Булат. — О господи, Мишаня! — Наташа всплеснула руками, обдав его резким запахом сирени. — Ты что, в бетономешалке искупался? Почему ты весь в снегу и грязной жиже? — Десять раз, Наташ. Десять. Ебаных. Раз, — прошипел Миша. — Я теперь официально ненавижу гравитацию. — А я доехал на автобусе, — подал голос Булат, мирно потягивая молоко из трубочки. — Было весело смотреть в окно, как люди падают. Миша посмотрел на Булата взглядом, обещающим скорую расправу, но сил на агрессию не было. Он просто хотел сесть на что-то мягкое, хотя понимал, что даже мягкое кресло сейчас покажется ему пыточным инструментом. *** Даниэль Ломбарди стоял на втором этаже, опершись на перила, и наблюдал за этой сценой. В его руках был неизменный стакан с кофе, а на губах — та самая ухмылка, которая заставляла Мишу тянуться за кирпичом. Но внутри Даниэля всё было не так просто. Никто в этом колледже, включая самого Тимофеева, не догадывался о грандиозном плане Ломбарди. Даниэль не был просто «задирой». Он был одержим этим колючим омегой с запахом сакуры уже больше года. Кличка «Лепесточек» была не издевкой, а его личным способом пометить территорию в разговоре. И открытки… О, открытки были его шедевром. Даниэль знал, что Миша не дурак. Если он пришлет открытку, пахнущую сладким алкоголем, его раскроют через секунду. Поэтому Ломбарди проявил чудеса стратегии. Флешбэк (вчера вечером): Даниэль поймал Владу Ламину в пустом коридоре. — Влада, дело есть. Подержи эту карточку в руках минут пять. И выпусти немного феромонов. С тебя не убудет, а мне надо кое-кого запутать. Влада, пахнущая ежевикой, подозрительно прищурилась: — Ломбарди, ты опять мутишь какую-то дичь? Зачем мне марать бумагу своей ежевикой? — Просто сделай. Я спишу тебе долг по лабе у Петровича, — отрезал Даниэль. Так же он поступил с Александрой (черничное мороженое) и даже подговорил Вику (яблочный джем), чтобы те «случайно» оставили свои запахи на конвертах и бумаге, которые он использовал для своих посланий. Он создавал ложный след, заставляя Мишу думать на кого угодно, кроме него. Конец флешбэка. Даниэль спустился вниз, специально чеканя шаг. Его запах сладкого алкоголя волной прошелся по холлу, заставляя некоторых омег невольно повести носом. — Ну что, Лепесточек? — Даниэль остановился перед Мишей, который всё еще пытался привести себя в порядок. — Слышал, ты сегодня решил освоить фигурное катание без коньков? Копчик не отвалился? — Отвали от меня, Ломбарди, — огрызнулся Миша, потирая ушибленное бедро. — У меня сегодня лимит на общение с дебилами исчерпан еще на восьмом падении. — Какая грубость, — Даниэль наклонился к самому уху Миши, понизив голос. — А я ведь хотел предложить тебе мазь от ушибов. Или, может, массаж? — Я тебе этот массаж в жопу запихаю! — Миша дернулся, но острая боль в спине заставила его поморщиться. — Иди к своей ежевичной подружке или кто там тебе письма пишет. Даниэль внутренне ликовал. «Ежевичной подружке». Значит, сработало. Миша почувствовал запах Влады на вчерашней открытке и теперь искал связь там, где её не было. — Письма? — Даниэль прикинулся дурачком. — Какие письма? Неужели у нашего Мишеньки завелся поклонник? И как он пахнет? Надеюсь, не как твое сегодняшнее фиаско на льду? — Он пахнет лучше, чем ты, — соврал Миша, хотя на самом деле запах на открытке показался ему странным и слишком навязчивым. — Он пахнет… ну… по-разному. Но точно не перегаром. — По-разному, значит? — Даниэль усмехнулся, делая глоток кофе. — Ну-ну. Смотри, Лепесточек, не влюбись в призрака. А то окажется, что твой «Д.Л.» — это какой-нибудь облезлый препод из библиотеки. Миша хотел было послать его еще дальше, но прозвенел звонок на пару. Весь день Миша провел в состоянии легкой паранойи. Он принюхивался к каждому встречному альфе. От Влады Ламиной действительно несло ежевикой — так же, как от края вчерашнего конверта. Но Влада весь день вела себя как обычно: флиртовали с Викой и игнорировала Мишу. Александра Лдово (черничное мороженое) тоже не проявляла никаких признаков романтического интереса. «Может, их несколько?» — думал Миша, сидя на лекции и осторожно ерзая на стуле, чтобы не тревожить отбитую задницу. — «Может, это какая-то банда альф решила надо мной прикольнуться?» Он достал из кармана ту самую открытку, которую подобрал утром у двери (Даниэль подбросил новую, пока Миша падал на улице). В этот раз на ней был запах яблочного джема — Вики. «Надеюсь, ты сегодня не сильно ушибся, Лепесточек. Я видел, как ты упал у ворот. Хотелось поднять тебя и прижать к себе, но время еще не пришло. Твой Д.Л.» Миша почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся. В нескольких рядах позади сидел Даниэль. Он что-то быстро писал в тетради, совершенно не глядя в сторону омеги. — Не может быть… — прошептал Миша. — Ломбарди — это «Д.Л.». Даниэль Ломбарди. Но запах… Почему пахнет яблоками? Вика сидит вообще в другом крыле. Миша снова посмотрел на Даниэля. Альфа вдруг поднял голову, поймал взгляд Миши и подмигнул ему, после чего одними губами произнес: «Ик!». — Ублюдок, — выдохнул Миша, отворачиваясь. Он был уверен на 90%, что это Даниэль. Но эти 10% сомнения, подкрепленные фальшивыми запахами, которые Ломбарди так умело собирал с других альф, сводили его с ума. Миша еще не знал, что Даниэль действительно был его «тайным фанатом», и что вся эта игра с запахами была лишь способом заставить Мишу думать о нем постоянно. Неважно — с ненавистью или с подозрением. Главное, что теперь в голове у омеги с запахом сакуры не было ничего, кроме инициалов «Д.Л.». А за окном продолжался ледяной апокалипсис. Город замерзал, а в коридорах колледжа становилось всё жарче от интриг, которые плел один очень влюбленный и очень расчетливый «алкогольный» альфа. — Посмотрим, как ты запоешь завтра, Лепесточек, — тихо сказал Даниэль, закрывая тетрадь, где на полях аккуратным почерком было выведено: «Тимофеев + Ломбарди = Сакура в виски». И тут же зачеркнуто, чтобы никто не увидел. Миша снова поскользнулся на выходе из аудитории, и на этот раз его подхватили сильные руки, пахнущие… ежевикой? — Осторожней, — бросила Влада Ламина, придерживая его за локоть. — Ты сегодня какой-то дерганый. — Прости, — буркнул Миша, вырываясь. — Просто… лед кругом. Влада ушла, а Миша остался стоять, окончательно запутавшись. «Д.Л.» играл с ним, и Миша начинал понимать, что в этой игре он — всего лишь добыча, которую медленно, но верно загоняют в угол. Причем этот угол пах всеми ароматами колледжа сразу.