197 дней до моря

Антон очнулся и первое, что увидел — белый больничный потолок. Второе — Катю, которая спала на стуле рядом с кроватью, поджав под себя ноги и укрывшись казенным одеялом. Третье — Арсения, который стоял в дверях и смотрел на него. Смотрел так, будто Антон был призраком, который вдруг материализовался. — Сергеич, — прохрипел Антон. Голос звучал как скрип несмазанной двери. — Ты чего стоишь как памятник? Заходи давай. Арсений вошел, сел на край кровати. Под глазами у него были такие тени, будто он неделю не спал. Так оно, в общем, и было. — Живой, — сказал он глухо. — А ты сомневался? — попытался усмехнуться Антон, но вышла жалкая гримаса. Все тело ломило, в голове гудело, руки были в бинтах, волосы, кажется, опалены нафиг. — Не сомневался, — соврал Арсений. — Врач сказал, что ты крепкий. — Врач сказал, что я идиот, — поправил его Антон. — Потому что надо было быстрее бежать. — Надо было, — согласился Арсений. — Но ты споткнулся. И башкой ударился. И вообще, заткнись. Тебе разговаривать нельзя. — А я всегда могу, — прохрипел Антон. — Это моя суперсила. Катя зашевелилась на стуле, открыла глаза. Увидела брата живого и говорящего, и по ее лицу потекли слезы. — Антон! — она подскочила, повисла у него на шее, чуть не свалив с кровати. — Придурок! Чтоб ты сдох! Чтоб ты больше никогда! — Аккуратнее, — поморщился он от боли, но обнял ее здоровой рукой. — Я живой, Кать. Не ной. — Я не ною, я радуюсь, — всхлипывала она. — Две недели в коме, а он «не ной»! — Две недели? — переспросил Антон, округляя глаза. — Я две недели провалялся? — Почти, — ответил Арсений. — Семь дней в коме, потом еще четыре на выводе. Сегодня одиннадцатый день. — Пиздец, — выдохнул Антон. — А работа? А бар? А съемки? — Забей на съемки, — жестко сказал Арсений. — Там твои работодатели приходили. Сережа их послал. Сказали, контракт подождет. — А платить кто будет? — насупился Антон. — Я заплачу, — отрезал Арсений. — Не бери в голову. Антон посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевел взгляд на Катю. — А ты как тут? Учеба? — Учеба подождет, — махнула рукой сестра. — Я в академии отпросилась. Сказала, брат при смерти. Пустили. — Не при смерти, — поправил Антон. — Живой. — Теперь живой, — кивнула она. — А мог бы и не быть, если бы не спасатели. Повисла пауза. Антон снова посмотрел на Арсения. — Слышь, Сергеич. А ты чего тут делаешь? У тебя же семья, работа. Зачем ты здесь торчишь? Арсений отвел глаза. — Не мог уйти, — сказал он тихо. — Пока ты в коме был, я не мог. Сидел в коридоре, ждал. — Ждал? — переспросил Антон. — Зачем? — Не знаю, — честно ответил Арсений. — Просто не мог уйти. И все. Катя посмотрела на них двоих, на то, как они смотрят друг на друга, и, кажется, что-то поняла. Но ничего не сказала. Только встала. — Пойду, врача позову. Пусть посмотрит тебя. Она вышла. В палате стало тихо, только аппараты пищали. Антон смотрел на Арсения, а Арсений на него. — Ты из-за меня с женой, наверное, разругался в хлам, — сказал Антон. — Разругался, — кивнул Арсений. — Алена не понимает, почему я тут. Думает, у меня кто-то есть. — А у тебя есть? — прямо спросил Антон. Арсений поднял на него глаза. В них было что-то такое, чего Антон раньше не видел. Растерянность? Боль? Нежность? Хрен поймешь. — Не знаю, — сказал Арсений. — Я вообще перестал что-либо понимать. Знаю только, что когда ты упал в том коридоре, и огонь нас разделил, у меня сердце остановилось. Я думал, ты сгоришь. Я думал, я никогда тебя больше не увижу. И это было страшнее всего, что со мной было в жизни. Антон молчал. В голове шумело, тело болело, но внутри разливалось что-то теплое и странное. На что это похоже? Он не знал. Он никогда такого не чувствовал. — Ты это... — начал он и закашлялся. — Ты не бери в голову, Сергеич. Я живой. Все нормально. — Нормально? — усмехнулся Арсений. — Ты в больнице, с ожогами, без сознания валялся неделю. Какое нахуй нормально? — Такое, — упрямо сказал Антон. — Выкарабкался же. Значит, не судьба была сгореть. Арсений сжал его руку. Осторожно, чтобы не задеть бинты. — Не смей больше так делать, — сказал он жестко. — Понял? Не смей умирать. — А я и не умирал, — улыбнулся Антон. — Так, прилег отдохнуть. Вошла Катя с врачом. Врач осмотрел Антона, посветил в глаза фонариком, проверил рефлексы. — Восстанавливается хорошо, — сказал он. — Еще недельку здесь, потом домой. Но ожоги на руках заживать будут долго, дыхание тоже не сразу придет в норму. Без нагрузок, без стрессов, без курения. — Без курения? — переспросил Антон с ужасом. — Доктор, вы охерели? — Я серьезно, — строго сказал врач. — Легкие пострадали сильно. Еще одна сигарета — и можете вернуться обратно. Так что терпите. — Пиздец, — выдохнул Антон, откидываясь на подушку. — Это хуже комы. Катя засмеялась. Арсений тоже улыбнулся. Впервые за долгое время. --- Следующие дни тянулись медленно. Антон лежал, смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит город. Катя приносила ему книги, но он не читал — не мог сосредоточиться. Позов приезжал каждый вечер после смены, травил байки из клуба, материл клиентов, рассказывал, как без Антона бар стал скучным. — Сережа приходил, — сказал он как-то. — Твой, из офиса. Спрашивал, как ты. Передал привет от босса. — От Сергеича? — уточнил Антон. — Ага. Он сам не приходит? — Поз посмотрел внимательно. — Приходит, — ответил Антон. — Вечерами, когда работа заканчивается. Сидит час, молчит, потом уходит. — Странный он, — заметил Поз. — Чего ему надо? — Не знаю, — честно сказал Антон. — Говорит, просто посидеть. — Ага, просто, — хмыкнул Поз. — Шаст, ты не тупой, сам все понимаешь. Он к тебе не просто так таскается. — Он женат, у него сын, — отрезал Антон. — Не выдумывай. — Я и не выдумываю. Я вижу, как он на тебя смотрит. Не как на друга. По-другому. Антон промолчал. Он и сам видел. И не знал, что с этим делать. В один из вечеров Арсений пришел не один. С ним был Сережа, который влетел в палату с огромным букетом цветов и пакетом фруктов. — Антон! — заорал он с порога. — Живой! Красавчик! Мы там с ума сходили! Арсений вообще не ел, не спал, только здесь торчал! Я ему говорил — поешь, а он... — Сережа, заткнись, — устало сказал Арсений, садясь на стул. — А чего затыкаться? Правду говорю! — не унимался Матвиенко. — Ты знаешь, Антон, сколько он тут провел? Сутками! Жена ему звонила — он не брал! Работа — забил! Все из-за тебя! — Сережа, блядь, — рыкнул Арсений. — Ладно, ладно, молчу, — Сережа поднял руки, но вид у него был довольный. — Я фрукты помою. Он ушел в крошечный санузел, оставив их вдвоем. Антон смотрел на Арсения. — Правда, что ли, сутками? — спросил он тихо. — Правда, — не стал отпираться Арсений. — Не мог уйти. Думал, если уйду — с тобой что-то случится. Глупо, да? — Глупо, — согласился Антон. — Но приятно. Они снова замолчали. В палате было тихо, только вода шумела в умывальнике. Антон смотрел на Арсения и вдруг понял, что хочет, чтобы этот момент длился вечность. Чтобы этот серьезный мужик с уставшими глазами сидел рядом и молчал. Чтобы никуда не уходил. — Слышь, Сергеич, — сказал он. — А как там твоя семья? Алена злится? — Злится, — кивнул Арсений. — Сказала, что если я не вернусь домой нормально, она подаст на развод. — Чего? — Антон даже приподнялся на локтях. — Из-за меня? — Не из-за тебя, — поправил Арсений. — Из-за меня. Из-за того, что я не такой, каким она меня хотела видеть. Из-за того, что я не прихожу, не звоню, не участвую в жизни семьи. А ты просто... стал катализатором. — Это херня, — твердо сказал Антон. — Ты должен быть с семьей. А я... я никто. Просто знакомый. — Ты не никто, — перебил его Арсений. — Ты... ты важен. Для меня. Я не знаю, как это объяснить. Но ты важен. Антон смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается жар. Не от ожогов, от другого. От того, что он впервые в жизни кому-то важен не как тело, не как работник, а как человек. Как Антон. Просто Антон. Вернулся Сережа с тарелкой нарезанных яблок. — На, ешь, — сунул он Антону. — Витамины. Выздоравливай быстрее, а то Арсений без тебя совсем с катушек съедет. — Сережа, — предупреждающе сказал Арсений. — Молчу-молчу, — захихикал Матвиенко, но в глазах у него плясали чертики. --- Через неделю Антона выписали. Катя приехала за ним, помогла собрать вещи, поймала такси. Дома было пыльно, но Катя уже все убрала, накупила продуктов, приготовила ужин. Антон сидел на кухне, смотрел на сестру и чувствовал себя почти счастливым. — Ты как? — спросила она, ставя перед ним тарелку супа. — Норм, — пожал плечами Антон. — Дышать тяжело, руки болят, но жить можно. — Курить тянет? — Ужасно, — признался он. — Но врач сказал — нельзя. Придется терпеть. — Правильно, — кивнула Катя. — Будешь здоровым. Вечером пришел Поз. Принес бутылку, но пить не предлагал — знал, что нельзя. Просто сидели, трепались, смеялись. Потом пришел Сережа, а с ним — Арсений. В маленькой однушке стало тесно, но уютно. Антон сидел на диване, закутанный в плед, и смотрел, как эти совершенно разные люди пьют чай, спорят о какой-то ерунде, смеются. И вдруг понял: у него есть семья. Не по крови, не по документам. А просто люди, которым он нужен. Поз ушел первым — ему в бар. Сережа засобирался следом. Арсений остался. Сидел на краю дивана, крутил в руках пустую чашку. — Тебе пора, — сказал Антон. — Поздно уже. — Пора, — согласился Арсений, но не встал. — Сергеич, — позвал Антон. — Ты это... спасибо тебе. За все. — Не за что, — ответил Арсений, поднимая глаза. — Ты бы за меня тоже не ушел. — Не факт, — усмехнулся Антон. — Я эгоист еще тот. — Врешь, — покачал головой Арсений. — Ты не такой. Он встал, подошел ближе. Антон смотрел на него снизу вверх. Высокий, серьезный, уставший. И такой родной, что сердце заходилось. — Я пойду, — сказал Арсений. — Ты отдыхай. Если что — звони в любое время. — Позвоню, — кивнул Антон. Арсений вышел. А Антон еще долго сидел, смотрел на закрытую дверь и думал. О том, что жизнь — штука странная. Месяц назад он был один, с работой, которая его убивала, и пустотой внутри. А теперь у него есть сестра, есть друзья. И есть Арсений. Который, кажется, стал самым важным человеком в этой новой жизни. Катя вышла из своей комнаты, села рядом. — Хороший у тебя друг, — сказала она. — Хороший, — согласился Антон. — Не просто друг, — добавила Катя тихо. — Я вижу, Антон. И ты видишь. — Вижу, — не стал отпираться он. — Только он женат. И у него сын. — А ты? — А что я? Я — порноактер, бывший детдомовец, без образования и перспектив. Кому я такой нужен? — Ему, — просто сказала Катя. — Ты же видел, как он на тебя смотрит. Так на друзей не смотрят. Антон промолчал. Он знал, что она права. Но что с этим делать — понятия не имел. Ночью он не спал. Смотрел в потолок, вспоминал глаза Арсения, его голос, его руки. И чувствовал, как внутри что-то растет. Что-то, чего он никогда раньше не испытывал. Что-то, похожее на любовь. Но он не знал, что это. Он не умел любить. Его этому не научили. — Кать, — позвал он тихо. — А как понять, что любишь? Сестра не спала. Ответила сразу: — Когда без человека дышать не можешь. Когда он первый в голове утром и последний вечером. Когда готов на все, лишь бы он был рядом и с ним все было хорошо. — А если он женат? — Тогда или борешься, или отпускаешь. Третьего не дано. Антон вздохнул. Бороться? За что? У него нет прав на Арсения. Нет ничего, кроме этих странных взглядов и молчаливых вечеров. Но отпускать... отпускать не хотелось. — Спокойной ночи, Кать. — Спокойной, брат. Утром позвонил Арсений. — Как ты? — Нормально, — ответил Антон. — А ты? — Херово, — честно сказал Арсений. — Алена ушла к матери. Со Стасом. Сказала, подумает о разводе. — Сергеич, блядь, — выдохнул Антон. — Это же из-за меня. — Не из-за тебя. Из-за меня. Я ей сказал, что люблю другого человека. В трубке повисла тишина. Антон замер, боясь дышать. — Люблю, — повторил Арсений. — Тебя, Антон. Я не знаю, как это получилось, не знаю, что теперь делать. Но мне похер на всё. На работу, на статус, на мнение окружающих. Я хочу быть с тобой. Антон молчал. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты чего молчишь? — спросил Арсений с тревогой. — Думаю, — хрипло ответил Антон. — Я никогда не любил, Сергеич. Я не знаю, как это. В моем мире любовь — это секс и бабло. А ты говоришь про другое. Я боюсь. — Чего? — Себя. Тебя. Этого всего. Что я не справлюсь. Что облажаюсь. Что ты поймешь, какой я на самом деле, и уйдешь. — Не уйду, — твердо сказал Арсений. — Я две недели в больнице просидел. Я твой дым вдыхал, когда ты горел. Я чуть не сошел с ума, когда думал, что ты умрешь. Я никуда не уйду. Даже если ты прогонишь. Антон зажмурился. В груди разрывалось от чувств, которые он не мог назвать. — Приезжай, — сказал он наконец. — Поговорим. — Еду. Через полчаса Арсений был у его двери. Антон открыл, впустил. Стояли в прихожей, смотрели друг на друга. — Я ничего не умею, — сказал Антон. — Не умею быть хорошим, не умею любить, не умею доверять. Я только трахаться умею и деньги зарабатывать. Тебе это надо? — Мне надо, чтобы ты был, — ответил Арсений. — Остальное приложится. Он шагнул вперед и обнял Антона. Осторожно, чтобы не задеть бинты на руках. Прижал к себе, уткнулся лицом в его плечо. Антон стоял, боясь пошевелиться. Потом медленно поднял руки и обнял в ответ. — Дурак ты, Сергеич, — прошептал он. — Знаю, — ответил Арсений.