Белый Лотос Среди Грязи

Осень на пике Цинцин вступала в свои права. Дни становились короче, ночи — длиннее и холоднее, а туманы, поднимавшиеся из ущелий по вечерам, теперь не рассеивались до самого полудня. Бамбуковые рощи стояли в молочно-белой дымке, и каждый звук в этом тумане терялся, становился глухим и нереальным. Для Ло Бинхэ эта неделя стала особенной. Впервые в жизни у него появилось то, чего он был лишён с самого рождения — друг. Нин Инъин ворвалась в его существование как яркая, шумная птица, влетевшая в тёмный, затхлый сарай. Она была вездесущей, неугомонной и совершенно не считалась с тем, что он пытался держаться в тени. Она находила его повсюду: утром у столовой, днём в бамбуковой роще, вечером у старого колодца. Она приносила еду, болтала без умолку, показывала заклинания, которые сама едва умела выполнять, и, кажется, совершенно не замечала, что он — никто, пустое место, изгой. — Ты почему опять здесь прячешься? — спросила она в очередной раз, застав его в самых густых зарослях бамбука. — Идём со мной! — Куда? — насторожился Ло Бинхэ, ему не хотелось идти вместе где может быть много людей. — К водопаду! Там красиво, тихо, никто не ходит. Я покажу тебе одно место. Он колебался. Выходить из тени, показываться на открытом пространстве было опасно. Мин Фань и его компания рыскали повсюду, и если они увидят его с Нин Инъин... — Боишься? — она посмотрела на него с вызовом. — Да, — честно признался он немного опустив голову. — Боюсь. — Правильно, — кивнула она. — Трус тот, кто не боится. А тот, кто боится, но идёт — тот смелый. Пойдём. Она схватила его за руку и потащила за собой. Её ладонь была маленькой, тёплой и очень мягкой. Ло Бинхэ чувствовал это прикосновение каждой клеточкой и боялся дышать, чтобы не спугнуть это чудо. Они шли долго, петляя между бамбуковыми зарослями, перебираясь через ручьи, продираясь сквозь кусты. Нин Инъин ориентировалась уверенно, словно ходила здесь сотню раз. — Я люблю это место, — говорила она на ходу. — Когда мне грустно, я прихожу сюда. Смотрю на воду и думаю, что где-то там, далеко, есть мир, где всё хорошо. — А тебе бывает грустно? — удивился Ло Бинхэ. Она казалась такой беззаботной, такой солнечной. Он сам же, сегодня был весьма подавлен. А кто не будет подавлен будучи избитым так часто? Но сейчас... сей его настроение стало лучше, действительно, хорошее отношения и принятие ... Он всегда мечтал об этом, и вот ...он получил это. — Бывает, — вздохнула она. — Матушка редко пишет, отец вечно занят, а здесь... здесь я никому не нужна. Все эти ученицы только и делают, что сплетничают да наряжаются. Дружить не с кем. — А как же те, с кем ты живёшь? В женском общежитии? — Ой, те! — махнула она рукой. — Они считают меня странной. Слишком богатой, слишком избалованной, слишком... не знаю. Я для них чужая. — Я понимаю, — тихо сказал Ло Бинхэ. — Я для всех чужой. — Ну вот, — она остановилась и повернулась к нему. — Значит, мы оба чужие. Значит, нам сам бог велел дружить. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у Ло Бинхэ защипало в глазах. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что! Пойдём, уже близко. Водопад оказался небольшим, но очень красивым. Поток воды падал с высоты нескольких метров в небольшое озерцо с кристально чистой водой. Вокруг росли причудливо изогнутые сосны, а воздух был наполнен водяной пылью, в которой играли редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тучи. — Нравится? — спросила Нин Инъин, сияя. — Очень, — выдохнул Ло Бинхэ. Он никогда не видел ничего красивее. Они сели на большой валун у воды. Нин Инъин болтала ногами, Ло Бинхэ просто смотрел на воду и пытался запомнить этот момент навсегда. — Расскажи о себе, — попросила она. — Нечего рассказывать. — Не ври. У всех есть что рассказать. Откуда ты? Кто твои родители? Ло Бинхэ помолчал. Он никогда не говорил об этом ни с кем. — Мать умерла, когда я родился, — тихо сказал он. — Отца я не знаю. Как я знаю, меня поймали из течения руки Ло, в честь чего и дали такое имя. Меня забрал к себе рыбак, а потом в поселение пришли работарговцы - заклинатели и сказали ему , что я полукровка.. — А он что ? — в голосе Нин Инъин послышалась горечь. — Продал меня им незазотев иметь ничего общего с демонами. — усмехнулся он. — Это ужасно, — она сжала кулаки. — Так не должно быть. Люди не должны так поступать с другими людьми. — Ты выросла в другом мире, — сказал Ло Бинхэ. — к полукровкам, к сожалению относятся не так как должны относиться. И это логично..но всё ровно очень обидно. — Значит, мы изменим этот мир, — с энтузиазмом заявила она. — Вдвоём! Он посмотрел на неё. В её глазах горела такая убеждённость, что на мгновение он почти поверил. — Вдвоём, — повторил он. Они просидели у водопада до самого вечера, болтая о всякой ерунде. Нин Инъин рассказывала о своём доме, о родителях, о том, как мечтает стать великой заклинательницей, чтобы все вокруг восхищались. Ло Бинхэ слушал и улыбался. Впервые в жизни он чувствовал себя почти нормальным. Вечер. Возвращение Они вернулись к пику. Ло Бинхэ проводил Нин Инъин до женского общежития и пошёл к своему сараю. Настроение было удивительно лёгким, несмотря на усталость. Он уже подходил к сараю, когда из темноты выступили фигуры. — Ну здравствуй, выродок. Сердце ухнуло вниз. Мин Фань. И его трое приспешников. Они стояли полукругом, перегораживая путь к спасительной двери. — Где шлялся? — спросил Мин Фань, приближаясь. — С той девкой опять встречался? — Нет, — соврал Ло Бинхэ, пятясь. — Врёшь, — констатировал Ли Вэй. — Мы видели, как вы шли от водопада. Рука об руку, как голубки. — Я... она просто показывала дорогу. — Ах, дорогу! — Мин Фань расхохотался. — Слышали? Она ему дорогу показывала! А ты, выродок, небось, уже и размечтался? Думаешь, такая, как она, может на тебя, грязь подзаборную, позариться? — Я ничего не думаю, — Ло Бинхэ старался говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — А зря, — Мин Фань шагнул вплотную. — Потому что я тебе сейчас объясню, что ты должен думать. Ты — никто. Ты — дерьмо под ногами. И если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, я из тебя всё дерьмо выбью. Понял? — Понял, — прошептал Ло Бинхэ. — Что? Не слышу. — ПОНЯЛ. — То-то же. Мин Фань размахнулся и ударил его в живот. Ло Бинхэ согнулся, хватая ртом воздух. Следующий удар пришёлся по лицу, и он упал на землю. Потом его начали пинать. Ногами, со всей силы, целя в рёбра, в спину, в голову. — Будешь знать, — шипел Мин Фань, пиная его в поясницу. — Будешь знать, с кем можно, а с кем нельзя. — Оставьте, — вдруг раздался голос Сюй Да. — А то сдохнет раньше времени. — Живучий он, — хмыкнул Мин Фань, но пинать перестал. — Ладно, пошли. С него на сегодня хватит. Они ушли, громко переговариваясь и смеясь. Ло Бинхэ остался лежать на холодной земле, свернувшись в комок. Тело горело огнём, в глазах темнело, каждое дыхание отдавалось острой болью в боку. — Инъин-цзе, — прошептал он в темноту. — Прости меня. Он не знал, за что просит прощения. За то, что не смог защитить? За то, что вообще появился в её жизни? За то, что он такой, какой есть? Он лежал так долго, пока боль не стала утихать, переходя в тупое, ноющее чувство. Потом с трудом поднялся и, шатаясь, побрёл в сарай. В сарае он упал на сено и долго смотрел в потолок, не в силах пошевелиться. Мысли путались, перед глазами всё плыло. «Они правы, — думал он. — Я никто. Я грязь. Зачем она со мной водится? Что ей от меня нужно?» Но где-то глубоко внутри, в самом уголке души, теплился маленький огонёк. Тот самый, который зажгла в нём Нин Инъин. Огонёк, который говорил: «Ты не грязь. Ты человек. И ты достоин уважения». — Я выживу, — прошептал он, как всегда. — Я выживу. Он не знал, что за ним наблюдают. Что в темноте, за стенами сарая, стоят двое — Мин Фань и Сюй Да. — Долго он ещё будет с ней встречаться? — спросил Сюй Да. — Не долго, — усмехнулся Мин Фань. — Я придумал кое-что. То, после чего он сам от неё шарахаться будет. — Что именно? — Увидишь, — Мин Фань улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое, отчего даже Сюй Да, видавший виды, поёжился. — Скоро увидишь. --- Утро. Второй день после избиения Ло Бинхэ проснулся от того, что не мог пошевелиться. Тело превратилось в один сплошной синяк. Каждое движение отдавалось болью, лицо распухло так, что глаз почти не открывался. Но надо было вставать. Надо было идти. Он с трудом поднялся, кое-как оделся и, прихрамывая, побрёл к ручью. Ледяная вода немного привела в чувство. Он смыл засохшую кровь, оглядел себя в отражении. Зрелище было жалкое. Синяки, ссадины, распухшая губа. «Нельзя показываться Инъин-цзе в таком виде, — подумал он. — Она испугается». Но она нашла его сама. Ворвалась в его убежище в роще, где он прятался, и ахнула. — Что с тобой?! Кто?! — Ничего, — попытался соврать он. — Упал. — Врёшь! — она топнула ногой. — Это Мин Фань, да? Я знаю, это он. Я пойду к учителю! — Нет! — Ло Бинхэ схватил её за руку. — Не надо. Пожалуйста, не надо. — Почему?! — Потому что... — он запнулся. Потому что если она пойдёт к учителю, Мин Фань озвереет окончательно. И тогда пострадает не только он. — Потому что они тебя убьют, — договорила за него Нин Инъин. — Я не дура, я понимаю. Но так нельзя! Так нельзя жить! — Можно, — тихо сказал Ло Бинхэ. — Я привык. — А я не привыкла! — она села рядом, и по её щекам потекли слёзы. — Ты мой друг. Я не могу смотреть, как тебя бьют. — Тогда не смотри, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Всё будет хорошо. — Не будет, — она вытерла слёзы. — Но я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю. Она достала из кармана платок и начала осторожно промокать его разбитую губу. От неё пахло чем-то сладким, цветочным. Ло Бинхэ закрыл глаза и позволил себе на мгновение расслабиться. — Знаешь, — прошептал он, — ты первая, кто обо мне заботится. — И не последняя, — твёрдо сказала она. — Обещаю. --- Полдень. Столовая В столовой сегодня было особенно людно. Ло Бинхэ, как обычно, пробирался к раздаче, стараясь держаться в тени. Но Мин Фань заметил его. — О, смотрите, кто пришёл! — воскликнул он громко, так, чтобы все слышали. — Наш герой-любовник! Как там твоя девка, выродок? Уже научил её, как с такими, как ты, общаться? Вокруг засмеялись. Ло Бинхэ сжался, стараясь не реагировать. Он подошёл к раздаче, протянул миску. Повар, поколебавшись, налил ему баланды и даже положил кусок хлеба — может, из жалости, может, просто чтобы он быстрее ушёл. Ло Бинхэ взял миску и быстро вышел. Он сел на своё место за бочками, но есть не мог. К горлу подступала тошнота — от голода, от боли, от унижения. — Не обращай внимания, — раздался тихий голос рядом. Он поднял голову. Рядом стоял ученик, которого он немного знал — тихий, незаметный парень по имени Сяо Вэнь. Они никогда не общались, но сейчас он смотрел на Ло Бинхэ с сочувствием. — Они все трусы, — сказал Сяо Вэнь. — Только стаей и могут. Ты держись. — Спасибо, — прошептал Ло Бинхэ, не веря своим ушам. Ещё один человек, который отнёсся к нему по-человечески. — Я видел, как ты тренируешься по ночам, — продолжил Сяо Вэнь, оглядываясь, не видит ли кто. — У тебя неплохо получается. Если хочешь, могу показать пару приёмов. Я на четвёртом году, кое-что умею. — Ты... ты правда хочешь? — Правда, — кивнул Сяо Вэнь. — Потому что так не должно быть. Не должно, чтобы одного забивали, а все смотрели. Он протянул руку. Ло Бинхэ, поколебавшись, пожал её. — Встретимся сегодня после занятий у старого дуба, — сказал Сяо Вэнь и быстро ушёл. Ло Бинхэ смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разгорается что-то новое. Не просто надежда — уверенность. Что он не один. --- Когда наступил вечер Ло Бинхэ поспешил на тренировку, конечно он подозревал, что это может быть оавушка, но он хотел верить что это не так. Старый дуб рос на краю обрыва, откуда открывался вид на долину. Место было уединённое, ветреное и холодное, но зато здесь никто не ходил. Сяо Вэнь уже ждал его. В руках у него был настоящий учебный меч. — Держи, — сказал он, протягивая Ло Бинхэ деревянный клинок. — Это запасной. Пользуйся. Ло Бинхэ взял меч дрожащими руками. Настоящий учебный меч! У него никогда не было ничего подобного. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что. Показывай, что умеешь. Ло Бинхэ показал. Получилось коряво, неуклюже, но Сяо Вэнь смотрел внимательно и кивал. — Неплохо, — сказал он, когда Ло Бинхэ закончил. — Для самоучки очень неплохо. У тебя есть чутьё. Но техника хромает. Смотри. Он показал несколько базовых движений, объяснил, как правильно ставить ноги, как держать корпус, куда направлять взгляд. Ло Бинхэ впитывал каждое слово, каждое движение. — Ты быстро схватываешь, — похвалил Сяо Вэнь. — Ещё пара месяцев таких тренировок — и ты сможешь дать отпор. — Месяцев? — разочарованно переспросил Ло Бинхэ. — А ты думал, за неделю научишься? — усмехнулся Сяо Вэнь. — Путь меча — это долгий путь. Но если упорно идти, дойдёшь. Они тренировались, пока не стемнело. Ло Бинхэ валился с ног от усталости, но на душе было легко и светло. У него появился ещё один друг. Ещё один человек, которому не всё равно. — Завтра в то же время, — сказал Сяо Вэнь, прощаясь. — И никому не говори. — Не скажу, — пообещал Ло Бинхэ. Он шёл к сараю и улыбался. Впервые за долгое время улыбался по-настоящему. --- Ночь. Тишина перед бурей В сарае было холодно, как всегда. Ло Бинхэ зарылся в сено, но долго не мог уснуть. В голове крутились события дня: Мин Фань, его угрозы, Нин Инъин, Сяо Вэнь, новый меч. Он взял меч в руки — деревянный, но такой настоящий! — и долго рассматривал его при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь щели. — Я стану сильным, — прошептал он. — Я научусь защищать себя и тех, кто мне дорог. Он не знал, что завтрашний день изменит всё. Что Мин Фань уже придумал план, после которого его жизнь разделится на «до» и «после». Что Нин Инъин, несмотря на все предупреждения, окажется в опасности. Он просто лежал и смотрел на меч, и в его сердце впервые за долгое время жила надежда. Настоящая, тёплая, живая надежда. --- На этой ноте заканчивается третья глава. В следующей главе мы увидим, как напряжение между Ло Бинхэ и Мин Фанем достигает пика, и произойдёт первое большое потрясение — изнасилование у озера. Глава будет очень тяжёлой, но необходимой для понимания дальнейшего пути героя.