Белый Лотос Среди Грязи

Луна висела над пиком Цинцин, как огромный белый фонарь, заливая бамбуковую рощу призрачным серебристым светом. Ночные цикады стрекотали где-то вдалеке, их песня смешивалась с тихим шелестом листьев и журчанием ручья, протекающего неподалёку от хижины Шэнь Цинцю. Было уже далеко за полночь, но в маленьком дворике перед хижиной горел свет — несколько бумажных фонариков, развешанных на бамбуковых шестах, создавали островок тёплого золота среди холодного серебра ночи. Ло Бинхэ стоял в центре этого островка, сжимая в руках деревянный меч. Пот стекал по его вискам, рубашка прилипла к спине, но он не останавливался. Снова и снова он повторял одно и то же движение — выпад, блок, разворот, удар. — Стоп. Голос Шэнь Цинцю раздался из тени, где учитель сидел на низкой бамбуковой скамье, наблюдая за учеником. Он поднялся и медленно подошёл к Бинхэ. — Что ты делаешь не так? Бинхэ опустил меч, тяжело дыша. Он знал ответ, но не решался сказать. — Я... я не знаю, учитель. — Знаешь. — голос Цинцю был спокоен, но в нём слышалась требовательная нотка. — Думай. Анализируй. Я учил тебя не просто махать мечом, а чувствовать каждое движение. Бинхэ закрыл глаза, воспроизводя в памяти только что сделанное. Выпад — хорошо. Блок — тоже хорошо. Разворот... вот здесь. — Разворот, — выдохнул он. — Я слишком сильно переношу вес на левую ногу. Из-за этого теряю равновесие и следующий удар получается слабым. — Хорошо. — в голосе Цинцю мелькнуло одобрение. — А почему ты это делаешь? — Потому что... — Бинхэ задумался. — Потому что правая нога устаёт быстрее. Я инстинктивно пытаюсь дать ей отдых, перенося вес на левую. — И что с этим делать? — Тренировать правую ногу. Укреплять. Ло Бинхэ вздохнул уже понимая что это ещё плюс несколько десятков упражнений. Ей богу, эта сила даётся ему через пот и недосып! Он не успевает одежды от пота отстирывать как она вновь становится вонючей, и это несмотря на то что у азиатов обычно не так сильно пахнет при из за особенности потовых желез! — Верно. Но есть и другой способ. Ло Бинхэ аж взбодриться, возможно ему не надо будет делать дополнительные упражнения!? Шэнь Цинцю подошёл ближе — так близко, что Бинхэ почувствовал тепло его тела и едва уловимый запал сандалового дерева, всегда сопровождавший учителя. — Смотри. Он встал сзади, почти вплотную, и его руки легли на бёдра Бинхэ. Бинхэ вздрогнул от неожиданного прикосновения, но заставил себя не двигаться. — Чувствуешь? — голос Цинцю звучал прямо над ухом, тихий и сосредоточенный. — Твои бёдра зажаты. Ты пытаешься контролировать каждое движение мышцами, но это неправильно. Движение должно идти из центра, из даньтяня. Расслабься. — Я... я пытаюсь, учитель. — Не пытайся. Делай. Руки Цинцю чуть сжались, направляя, показывая правильное положение. Бинхэ чувствовал, как жар разливается по телу от этих прикосновений, и боролся с желанием отстраниться — или, наоборот, прижаться сильнее. Но казалось что это было невыносимо.. — Теперь пробуй медленно, — скомандовал Цинцю, отступая на шаг. — Выпад. Первым делом парень выдохнул от облегчения, уши уже выдали огнём от такого близкого расположения с учителем! Бинхэ сделал выпад. Получилось лучше — движение было более плавным, естественным. — Блок. Блок. Тоже хорошо. На лице вновь заиграла улыбка. — Разворот. Он развернулся, и на этот раз вес остался на правой ноге ровно столько, сколько нужно. Удар вышел сильным и точным, деревянный меч со свистом рассек воздух. Шэнь Цинцю тоже не удержался от лёгкой улыбки глазами. Действительно, с должным упорством и обучением Ло Бинхэ стал обучаться куда быстрее остальных учеников и подавал большие надежды. Шэнь Цинцю даже замечал за собой что ждёт занятий с учеником думая об этом даже во время отхода ко сну. Этот юношу было легко учить. — Хорошо, — сказал Цинцю. — Ещё раз. Быстрее. Бинхэ повторил связку. Потом ещё раз. И ещё. С каждым разом движения становились всё более отточенными, всё более естественными. Он перестал думать о технике — тело само запоминало правильную траекторию. — Достаточно, — остановил его Цинцю через полчаса. — Отдыхай. Бинхэ опустил меч и чуть не упал — ноги подкашивались от усталости. Цинцю подхватил его под руку и усадил на ту самую бамбуковую скамью, где сидел сам. — Пей, — он протянул ученику чайник с остывшим чаем. Бинхэ жадно припал к горлышку, чувствуя, как живительная влага смывает горечь усталости. По началу такое внимание учителя к нему казалось ему странным, он смущался, робел. Но сейчас видимо привык. Шэнь Цинцю ненароком подумал " Главное в этом подходе обучения учеников и заполучения над ними контроль это не разбаловать их" — Учитель... — выдохнул он, отрываясь. — Почему вы учите меня ночью? Днём же есть занятия. Действительно, Ло Бинхэ шел в свой сарай что бы отойти ко сну но его перехватил Шэнь Цинцю и повел заниматься! И это уже не первый раз, Ло Бинхэ видимо на следующий день вновь встанет без задних ног. — Днём ты занимаешься с остальными, — Цинцю сел рядом, глядя на луну. — А ночью... ночью ты занимаешься со мной. Лично. Так быстрее прогресс. — Но вы тоже устаёте. Вам нужно спать. Ло Бинхэ не стал говорить о себе, это звучало бы слишком нагло. " Такое должно быть, позволит себе может лишь Нин Инъин" — этот лорд будет спать, когда будет время , — усмехнулся Цинцю. — А пока есть ты, ученик, которому нужен учитель, я буду учить. "И чего это я только отчитываюсь перед этим сопляком ?" Мимолетом подумал Шэнь открывая веер и начиная отмахиваться им. Бинхэ посмотрел на него. В свете фонариков лицо Шэнь Цинцю казалось мягче, чем днём — исчезла обычная холодность, появилось что-то почти человеческое. Возможно.. уго учитель действительно небожитель но и что то человеческое в нем тоже есть, прекрасный человек! — Учитель, — тихо спросил Бинхэ. — А вы... вы жалеете, что взяли меня в ученики? — С чего такие мысли? — Ну... я же безродный, отстал от остальных в культивации. Со мной столько проблем... — Бинхэ. — Цинцю повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. — что за бред ты несёшь, у тебя ещё есть силы? Тогда иди и продолжи тренировку! — ну учитель, этот Ло серьезно! Этот весьма проблемный ученик. — с тобой одна проблема - наглеешь слишком быстро. — и всё? Вы шутите ?! — когда этот мастер шутил? — Цинцю положил руку ему на плечо. — А теперь давай посмотрим, как у тебя получается эта связка с закрытыми глазами. — Шэнь Цинцю убрал руку. — С закрытыми? — удивился Бинхэ. — Ты должен чувствовать движение, а не видеть его. Вставай. Бинхэ встал, взял меч и подошёл к тренировочному полю закрывая глаза. — Выпад. Он сделал выпад. В темноте было странно — пропало ощущение пространства, но зато обострились другие чувства. Он слышал дыхание учителя, шелест листьев, стрекот цикад. Чувствовал ветер на коже. — Блок. Блок. — Разворот. Удар. Он развернулся и ударил. И чуть не вскрикнул — его меч упёрся во что-то твёрдое. Он открыл глаза и увидел, что стоит в миллиметре от груди Шэнь Цинцю, а кончик его меча касается одежды учителя. — Учитель! — он отдёрнул меч. — Простите! Я не хотел... — Ты не попал в этого учителя, — спокойно сказал Цинцю. — Остановился ровно в нужный момент. Значит, чувствуешь. — Но вы могли пострадать! — Не мог. Этот учитель знал, что ты остановишься. Да и позволил бы этот такому сорочку как ты навредить себе!? Бинхэ смотрел на него, не веря своим ушам. Учитель доверял ему настолько, что встал под удар? Шэнь Цинцю видя выражения лица парня, понял что услышал он только первую часть предложения, тяжело вздохнул он понял "видимо я уже позволил ему слишком много" — Учитель... — прошептал он. — Зачем? — Чтобы ты поверил в себя, — просто ответил Цинцю. — Чтобы знал: я верю в тебя. А теперь ещё раз. И на этот раз представь, что перед тобой настоящий враг. Не просто воздух — враг. И всё же, несмотря на свои мысли он решил продолжить. Ему нужно доверия от этого мальчика, сейчас - на пустом месте не стоит его отталкивать. Надо дождаться момента когда он провинился. Именно так рассуждал Шэнь Цинцю, возможно просто отмазывпясь подобными предлогами. Ведь он действительно чувствовал уют в подобном общаге общения с учеником. Каждый из вечерний урок был подобным, без лишних глаз, спокойным и отмасферным на протяжении целого месяца они тренировались ночью/вечером. Бинхэ закрыл глаза и представил. Перед ним стоял Мин Фань. Нет, не Мин Фань — тот купец, который хотел его купить у матери. Нет, ещё лучше — просто тень, воплощение всех его страхов. — Выпад! Он атаковал со всей злостью, на которую был способен. Меч пел в воздухе, разрубая невидимого врага. — Блок! Щит от удара справа. — Разворот! Удар! Он развернулся и вложил в удар всю свою боль, всю свою ненависть ко всем, кто его обижал. А тех кто его обидел на этом свете много. И снова открыл глаза. Меч замер в воздухе, не долетев до груди учителя считанных миллиметров. — Хорошо, — сказал Цинцю. В его голосе слышалось удовлетворение. — Очень хорошо. В этом ударе была сила. Была эмоция. Но главное — контроль. Ты не перешёл грань. Порою речи Шэнь Цинцю могли звучать как цитирования строк из книг, и сейчас это был именно такой случай, но Ло Бинхэ не обратил внимания лучезарно улыбаясь наставнику. Он любил похвалу, очень любил! Бинхэ опустил меч и вдруг почувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не плакал — просто слёзы текли сами, без спроса, без разрешения. Но вскоре он тяжело и равно выдохнул, после прозвучал всхлип. — Учитель... — голос сорвался. — Я... я не знаю, почему я плачу... — Знаешь, — мягко сказал Цинцю, подходя ближе и кладя руки ему на плечи. — Ты плачешь, потому что выпустил боль. Это хорошо. Не держи в себе. — Но мужчины не должны плакать. — Глупости. Мужчины плачут, когда больно. А тебе было больно. Очень больно. И ты имеешь право на слёзы. Бинхэ уткнулся лицом в плечо учителя и разрыдался — впервые за много лет по-настоящему, навзрыд, как ребёнок. Шэнь Цинцю не говорил ни слова, просто держал его, гладил по голове и давал выплакаться. Параллельно с этим Шэнь Цинцю думал о том как же он до этого докатился и что вот мол его в таком возрасте бы отругали за слезы! Но в последнее время у него появилось желание дать этому мальчишки то чего не было у него самого. По предположением Шэнь Цинцю, мать Ло Бинхэ была Су Сиянь, она не смотря на слухи о Шэнь Цзю в то время решила согласиться на выполнения задания вместе с ним. На том задании он узнал много нового, они обменялись научными свежие чми друг с другом, поговорили на различные оем и безупречно выполнени задания. После они также встречались и были хорошего впечатления от встречь. Шэнь Цинцю помнит как Су Сиянь писала что полюбила мужчину и что даже если это погубит её репутацию она не будет жалеть. С тех пор прошло достаточно времени. И если Ло Бинхэ её сын..и сын того демона .. возможно, как хороший знакомый Сиянь он должен получше заботиться о мальчике. Пока Ло Бинхэ плакал Шэнь Цинцю ушел в свои мысли. Очнулсч только когда Ло Бинхэ замолк. "У неё тоже кудрявые волосы были" Как бы не взначай подумал он и вздохнул "решено." Когда слёзы кончились, Бинхэ отстранился, вытирая лицо рукавом. — Простите, учитель... я намочил вашу одежду. — Ничего, высохнет, — отмахнулся Цинцю. — Ты как? Голос был ровным а лицо спокойным. — Легче, — признался Бинхэ. — Намного легче. — Вот видишь. Иногда стоит давать выход своим эмоциям. Бинхэ посмотрел на него — на этого человека, который всегда казался таким холодным и неприступным, а на самом деле был самым тёплым и заботливым из всех, кого он знал. — Учитель, — тихо сказал он. — Можно я вас обниму? Просто так? Цинцю на мгновение замер, потом кивнул думая "наглец! Ты только что обнимал этого Шэня, имей совесть то а!" : — Можно. Бинхэ обнял его, прижимаясь всем телом, и закрыл глаза. В этот момент он чувствовал себя в полной безопасности. Впервые в жизни. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. — Не за что, Белый лотос — так же тихо ответил Цинцю, и его рука снова легла на голову Бинхэ, перебирая волосы. — Не за что. Они стояли так долго — в тишине, под луной, в окружении бамбука и пения цикад. А потом Цинцю мягко отстранился: — Поздно уже. Иди спать. Завтра снова тренировка. — А вы? — Этот ещё посижу немного. Луна красивая. Бинхэ кивнул, взял свой меч и пошёл к гостевой хижине. У двери он обернулся: — Учитель! — М? — Спокойной ночи. И... я вас очень люблю. Он юркнул внутрь, не дожидаясь ответа. А Шэнь Цинцю остался сидеть на скамье, глядя на луну и чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — И я тебя, — прошептал он в пустоту. — Глупый мальчишка. Где-то вдалеке запела ночная птица, и луна улыбнулась им обоим сквозь облака. --- На следующую ночь Бинхэ снова пришёл на тренировку. И на следующую. И ещё через ночь. Так продолжалось много лун, и каждый урок под луной становился особенным — потому что это были не просто уроки фехтования. Это были уроки доверия, уроки близости, уроки любви. И каждый раз, когда Бинхэ закрывал глаза и делал выпад, он знал: учитель верит в него. А значит, и он сможет поверить в себя. Конец сцены.