Сезон покоя

             Очередная найденная стоянка была… неподходящей. Но выбирать, к сожалению, не приходилось. Эскель не мог назвать её плохой или неудобной, ведь, если бы он был один, то никаких проблем не было бы… Но у него на руках был почти беззащитный раненый эльф, которого требовалось спрятать от недоброжелателей, а потому и критерии выбора места для лагеря в этот раз были немного иными.       Обустроив лежанку под одним из раскидистых деревьев для Иорвета, ведьмак решил собрать хворост для костра и набрать воды в походный котелок и фляги, пока эльф не пришёл в себя. И порадовался, что поблизости не слышно никаких монстров или людей — подвергать опасности внезапного спутника не хотелось, наоборот — было желание защитить и откормить невезучего эльфа.       Ведьмаку невольно вспомнились рассказы Геральта обо всей этой истории в Вергене, гнезде гарпий, магическом проекторе и удивительных снах отдельно взятых личностей. В том числе Геральт удивлялся сну Иорвета, которому — на пороге войны, в осаждённом городе!.. — снились еда и выпивка. Но сейчас Эскель отлично видел причины — эльф был поразительно тощ, одни кожа да кости! Было очевидно, что в обыденной своей жизни он часто голодал или же питался скудно и мало.       И именно поэтому ведьмак не отказал себе в удовольствии захватить по пути к лагерю целый букет душистой, спелой, уже даже слегка подсушенной летней жарой земляники. Была уже почти середина осени, ягоды уже отходили, а потому найти такой сюрприз было неожиданно и приятно. И Эскель собирался отдать всё это сокровище эльфу. Просто чтобы увидеть на его лице не привычную сдержанную боль и подозрительность, а хотя бы удивление и смущение от внезапного вкусного подарка.       Иорвет абсолютно не ожидал того, что вернувшийся ведьмак первым делом направится к нему, а потому напряжённо замер, ожидая его слов или действий. И был крайне удивлён, когда Эскель, непререкаемым тоном велев подставить ладони, осторожно вложил ему в руки целый ворох веточек одуряюще пахнущей земляники.       — Ешь. — кривовато из-за шрама усмехнулся ведьмак, отходя в сторону и ставя котелок с водой неподалёку от костра, а фляги укладывая рядом с частично снятыми с лошади сумками.       Эльф с лёгкой опаской осмотрел ягоды и сглотнул слюну, набежавшую от сладкого аппетитного запаха ягод, которые Иорвет уже очень давно не видел — в тех краях, где он обычно скрывался, земляника не росла либо росла слишком близко к опасным для него местам, а порой была уже собрана dh'oine ещё задолго до того, как Иорвет успевал заметить характерные листочки. А потому сейчас эльф не торопился есть, смакуя яркий сладкий аромат, прежде чем осторожно обхватить губами и потянуть, срывая сочащуюся ягодку, разливающую сладкий слегка пряный сок на языке.       Эскель периодически поглядывал на эльфа, удобно устроенного на импровизированной лежанке из волчьей шкуры и плаща и укрытого вторым плащом, отмечая задумчиво прикрытый глаз и несколько настороженные мимолëтные взгляды, которые Иорвет изредка бросал на него.       Эльф даже не думал, что может получить такой вкусный подарок от почти незнакомого ведьмака, но отказываться или как-то возмущаться не стал — он явно был голоден, и, как заметил Эскель за эти пару дней, голоден он был почти постоянно. Но ведьмак не мог осудить это чувство, слишком хорошо его понимая — порой ему и самому приходилось испытывать этот постоянный, ничем не утоляемый голод, когда хотелось есть постоянно и как можно больше… Но это было опасное чувство, и Эскель никогда не поддавался ему, понимая, что его скорее всего просто стошнит, если он съест столько, сколько хочется.       — Эй, эльф, мне нужно будет отлучиться в деревню, — почти мягко позвал Иорвета ведьмак. — Я оставлю тебе лук и кинжалы, но постарайся лучше просто не привлекать внимание — я не слышу поблизости монстров или людей, но волчьи следы неподалёку были. А когда вернусь — покормлю и, если здесь есть знахарь или ведьма, свожу тебя нормально обработать раны. Тут уж, извини, но я не мастер — ведьмаки всë-таки больше обучены лечить себя, а не других!..       — Не оправдывайся. — глухо отозвался эльф, несколько тоскливо усмехнувшись уголком губ, признавая правоту Эскеля — лечил ведьмак неловко, явно непривычный обрабатывать раны кому-то настолько более хрупкому, нежели он сам. — Делай, что нужно. Я не пропаду и не сбегу…       Эскель вздохнул и опустился на колено рядом с Иорветом, выкладывая рядом с лежанкой несколько ножей и сайдак с колчаном самого эльфа, проверяя, чтобы он мог достать всё нужное просто протянув руку.       — Тебе что-то нужно ещё или дотерпишь до моего прихода? — серьёзно уточнил ведьмак, поднимаясь на ноги. — Не стесняйся просить, я мысли читать не умею и потребности у меня немного иные, могу не заметить твоих надобностей просто из отсутствия привычки — со мной редко кто-то путешествует, а тем более будучи раненым.       Иорвет задумался, с некоторым сомнением глядя на Эскеля, но всё-таки решился:       — Воду. — и продолжил уже значительно тише. — Может не прямо сейчас, но в ближайшее время…       Ведьмак кивнул и в пару шагов приблизился к сумке, где лежала фляга, а затем вернулся и положил её под руку, рядом с боком эльфа, даже не подумав перекинуть сосуд. Иорвет машинально сжал флягу в руке и поднял удивлённый взгляд на Эскеля, который серьёзно уточнил:       — Всё? Я постараюсь управиться как можно быстрее, но буду отсутствовать минимум пару часов. — и, получив немного смущённый кивок, направился к лошади, вскакивая в седло. — Вот и хорошо. Не скучай, ушастик!       Иорвет возмущённо булькнул, но не успел высказать ведьмаку всё что думает о таких унизительных прозвищах, так как тот уже успел пришпорить лошадь и скрыться из виду, а потому эльф, успевший в возмущении слегка приподняться на локте, улёгся обратно и с тихим ворчанием вернулся к букетику земляники.