To Drive a Man to Madness

— Соуп! Как слышно? — Небольшие проблемы, лейтенант. Джонни поморщился, пытаясь столкнуть раскрошившийся бетон со своей зажатой руки. Камень болезненно скользнул по коже, немного сдвинулся, но затем снова тяжело осел на прежнем месте. — Доклад обстановки. Гоуст прорычал это в рацию. Соуп откинул голову на обломки и тяжело вздохнул. — Эти ублюдки кинули в меня семтекс. Я думал, что ушёл от взрыва, нырнув за стену, но эти здания — сплошная развалина. Клянусь, они держатся на честном слове и волшебной пыли. Я застрял — примерно пятьдесят килограммов бетона придавили мне руку. Он снова попытался вытащить её и резко поморщился от боли. Поднять плиту он не мог — не хватало рычага, а любое движение казалось таким, будто кости перемалывает в порошок. Он был по-настоящему в ловушке. — Где ты, Джонни? Соуп вытянул шею, пытаясь заметить ориентиры. — Примерно сто метров от того места, где ты в последний раз видел меня. Справа красное кирпичное здание, сверху какой-то флаг. Слева выбитая оконная рама. После короткой паузы, когда Соуп решил, что Гоуст ищет ориентиры, тот снова заговорил. — Вижу часть стены, под которой ты. Мне нужна минута, чтобы расчистить путь. Враги по обе стороны. Оружие при тебе? Джонни снова тяжело вздохнул. Слёзы раздражения и, если честно, страха защипали глаза. Вокруг гремела стрельба, и ему до сих пор просто везло, что никто не подошёл добить его. — Нет, сэр. Потерял во время взрыва. Свободной рукой ни до чего не дотянуться. Я труп, Гоуст. Если он выживет, поклялся себе Джонни, он никогда не признается, как дрогнул его голос, когда он произнёс имя своего лейтенанта. — Пока я здесь — нет. Притворись мёртвым, Джонни. Соуп коротко рассмеялся. — Через минуту тут уже не до игры будет, лейтенант. — Я серьёзно. Притворись мёртвым. Прикрой голову и грудь, если можешь. Если кровь есть — размажь её вокруг. Пусть думают, что тебя уже убили и не будут проверять. Голос Гоуста дрожал, будто он говорил на бегу. Джонни кивнул, забыв, что его не видно. Он потянул на себя кусок ткани — возможно, когда-то это был навес — и прикрыл грудь, чтобы скрыть дыхание. Затем провёл грязной рукой по крови, текущей из-под прижатой руки, и размазал её по лицу, пока густая жидкость не начала стекать по шее. Как раз вовремя. Из-за угла справа показалась группа боевиков. Один из них грубо пнул Соупа по лодыжке. Джонни прикусил язык до крови, чтобы не вскрикнуть. Мужчина что-то пробормотал, и они пошли дальше, оставив «тело» Джонни лежать среди обломков. Он не смел шевелиться, позволяя крови из прокушенного языка стекать по подбородку, когда послышались новые шаги. Облегчение заполнило его вены, когда незнакомец заговорил. — Я тебя нашёл, Джонни. Держись. Гоуст опустился на колени и быстро ощупал бетонную плиту, удерживавшую руку Соупа. Найдя точку опоры, он потянул. Бетон сдвинулся, открывая изуродованное, окровавленное предплечье и кисть. Джонни не смог сдержать крик, когда адреналин начал уходить и боль накрыла его с новой силой. Грязная перчатка Гоуста резко закрыла ему рот. — Я знаю, парень. Соуп смотрел на него сквозь мутную пелену. — Они только что ушли. Нельзя, чтобы вернулись. Джонни кивнул, насколько позволяла рука, прижатая к его рту. Гоуст второй рукой осторожно провёл по его волосам. — Молодец. Дыши, как можешь. Сейчас наложу жгут и перевяжу. Эвакуация уже идёт. Он убрал руку, и Соуп судорожно вдохнул. Грубая ткань жгута затянулась на его бицепсе. — Глубокий вдох, Джонни. Он попытался, морщась, когда ремень затянулся ещё сильнее. Гоуст работал быстро, а Джонни пытался бороться с туманом, затягивающим его сознание. — Эвакуация прибыла. Густой акцент Ника почему-то показался Джонни смешным, и он тихо захихикал. Гоуст посмотрел на него скорее с тревогой, чем с раздражением. — Нужна срочная эвакуация. Соуп ранен. В сознании, но ненадолго, если мы сейчас не уйдём. Джонни фыркнул в ответ на серьёзный тон Гоуста, но снова рассмеялся. — Поднимаем трос. Ждать посадки нельзя. Прайс, спускай носилки как можно ниже. — Принял, лейтенант. Вижу трос. — Он цел, Гоуст? Голос Прайса едва пробился сквозь шум в голове Соупа. — Потрёпан, но держится. Переломы обеих костей предплечья, открытые. Он надолго выбыл. — Главное, что жив. — И останется. Я поднимаюсь с ним. Времени мало. Подготовьте стимулятор — он начинает отключаться. Соуп смотрел на Гоуста, половину слов не понимая, а другую половину слыша словно сквозь воду. С неба спускалось что-то вроде… ведра. Человеческого ведра. Джонни снова хихикнул. Носилки ударились о землю. Гоуст поднял его и уложил на них. Боль начала уходить. Ему стало тепло и сонно. Гоуст забрался рядом, перебравшись через его ноги и ухватившись за ручки носилок. Джонни снова тихо засмеялся, пробормотав что-то про ковбоев, и закрыл глаза. Тьма накрыла его, как тёплое одеяло. Грубая ладонь ударила его по щеке. — Ты в шоке, сержант. Не засыпай. — Стараюсь, — пробормотал он, с трудом открывая глаза и глядя на маску-череп над собой. Глаза Гоуста слегка прищурились. — Вот так, молодец. Джонни очнулся через три дня, ничего не помня ни о своих ранениях, ни о том, на сколько лет постарели его капитан и лейтенант за это время. Он пришёл в себя в белой больничной палате. Одна рука была вся в капельницах, другая подвешена на ремне. Гоуст и Прайс играли в карты у стола слева. Он застонал, привлекая их внимание. — Скажите хотя бы, что я ничего не испортил. Прайс облегчённо усмехнулся. — К счастью, в этот раз не ты виноват. Он начал перечислять. — Двойные открытые переломы, раздавленная кисть, повреждений больше, чем можно сосчитать. Одна очень напряжённая процедура вправления костей, пока ты был в сознании. Думаю, медсёстры выучили от тебя шесть новых способов послать кого-нибудь к чёрту. И две операции. Соуп попробовал пошевелить пальцами, чувствуя глубокую боль, тянущуюся от кончиков пальцев до плеча. — Будешь как новенький. Но не скоро. Гоуст подошёл и подал ему стакан воды со трубочкой. — Что ты помнишь? Джонни нахмурился. — Ну… как меня придавило стеной. Как притворялся мёртвым, как хорошо обученная дворняга. Как прокусил язык. Потом ты меня нашёл. Дальше всё туманно. Он усмехнулся. — Почему-то помню, что сказал что-то вроде Не трать лошадь — оседлай ковбоя. Но понятия не имею, откуда это взялось. Гоуст чуть не уронил стакан. Прайс зажал смех рукой. — Это ты и сказал, МакТавиш? — Что? Прайс снова начал смеяться. — Гоусту пришлось встать над тобой на носилках, чтобы подняться вместе. Он сказал, что ты пробормотал что-то про ковбоев, когда он залез. Лицо Соупа покраснело. — Лучше бы я всё ещё был в шоке. Гоуст неловко похлопал его по плечу, и оба мужчины тихо рассмеялись. Соуп тоже усмехнулся. По крайней мере, можно было списать всё на потерю крови. Он попытался почесать край гипса, но остановился на полпути из-за проводов и трубок. Он снова откинул голову на подушки. — Есть идеи, когда меня отсюда выпустят? Прайс задумчиво хмыкнул. — Теперь, когда ты не отключаешься каждые пять минут, думаю, завтра. Но ты знаешь, что будет дальше. Джонни закатил глаза и посмотрел на Гоуста. Он понимал, что это бесполезно, но всё же попытался изобразить максимально жалобный взгляд. Гоуст тихо фыркнул. С лёгкой улыбкой он слегка ткнул его кулаком в щёку. — Хватит. Джонни сразу прекратил, ухмыляясь. Глаза Гоуста слегка прищурились. Он посмотрел на Прайса. — Два варианта. Медицинский отпуск обязателен. Можешь поехать домой или остаться на базе. Если останешься, через неделю поставлю тебя на лёгкую службу и будешь помогать в операциях. Соуп сразу оживился. Возвращаться домой было заманчиво, но мысль о материнской заботе, которая быстро превратится в лекцию о том, почему ему пора бросить службу и заняться «нормальной жизнью», пугала сильнее. Он не был нормальным и не хотел быть. Неделя отпуска и пара месяцев бумажной работы казались куда лучше. — Я лучше останусь на базе. Так проще будет с реабилитацией… и можно быть в курсе дел. И оставаться рядом с Гоустом. Он поморщился от собственной мысли. Прайс хлопнул его по колену. — Хороший парень. Джонни почему-то зацепился за эту фразу, но не понял почему. — Всё устроим. Прайс кивнул им обоим и вышел в коридор, уже доставая телефон. Гоуст прислонился к стене. — Справишься сам, Джонни? — Если только вы не хотите взять это на себя, сэр. Гоуст фыркнул. Он слегка коснулся тыльной стороны зажатой руки Джонни. — Возможно, придётся. Сказав это, он развернулся и вышел из палаты.