Love is a Winking Game

Меня никогда не нужно было сталкивать с постели, я давно привыкла просыпаться от одного взгляда. И я знаю, что кто-то вошел в мою комнату. И смотрит. - Эсме, да поняла я... щас встану... За окном кромешный мрак, не видно ни зги. И на кой было будить меня в такую рань, вопрошаю я темноту вокруг, в такое время даже Лало спит как убитый. Внезапно мой заспанный взгляд выхватывает фигуру на другой половине кровати. - Донья Элеонора... Свекровь внимательно смотрит на меня и прикладывает палец к губам. - Ни слова больше, хорошая моя. - Вы уже все знаете? Эл вам сказал, да? - Сказал. Я опускаю глаза - то ли от стыда, то ли от яркого света, хлынувшего в лицо. - Вы думаете, я в край оборзела, да? Чокнулась с концами? - Вовсе нет, - отмахивается она, - в твоем случае эта, как ты выразилась... борзость... была единственным средством. - Но... - Не оправдывайся. Все, что ты делала, я нахожу оправданным. В этом частном случае, разумеется. - Ну так это вы, - возражаю ей, - Эл никогда мне такого не простит. - Он уже простил. Заочно. - Правда? - Попробовал бы он этого не сделать, золотце, - торжествующая улыбка, - но мне все же кажется, вы где-то друг друга не поняли. И эту досадную оплошность нужно исправить. Как считаешь? - Я бы и рада. Но... - Думаешь, не получится? Пожимаю плечами. - Не знаю. Я ужасно себя вела. Да и он тоже. - А вот с этого момента поподробней. - Она понижает голос. - Надеюсь, Эльче вел себя как джентльмен и не поднял на тебя руку? - До этого не дошло. Потому что я начала орать как резаная, а затем отключилась. Но этого ей знать не обязательно. - А что, могло дойти? - Подозрительно щурится донья Вуэнте. - Мать Мария! Я кого вырастила?! - Не вините его, - неожиданно вступаюсь я, - вы правы, мы просто друг друга не поняли. Эл подумал, что я собираюсь... уйти к любовнику. - Но это, очевидно, не так. - Нет!.. - Тогда что же случилось? Поднимаю на нее усталые глаза: - Вы сказали правду. Кое-что произошло, и с тех пор мы не понимаем друг друга. - Я, кажется, даже знаю, что. - Она протягивает мне руку. - Идем, Мария, золотце. Нам нужно многое обсудить. Вокруг бассейна тоже царит темнота, не считая белой подсветки на дне. Самое время любоваться на звезды и ужинать при свечах, но сегодня у судьбы иные планы. Даже не знаю, радоваться мне или плакать. - Садитесь-ка, - велит донья Вуэнте, прокоцокав каблучками к одному из столиков. Мы одновременно падаем в плетеные кресла. - Ну? Чего молчим? Вам совсем нечего друг другу сказать... дети мои? Я провожу рукой по смятой ткани платья. - На самом деле, есть. - Тогда начни. Сынок, ты не против? - Нет, - ничего не выражающий голос в полумраке. Долго гляжу на огоньки в глубине бассейна, упорно не замечая Эла. - Я знаю, что вела себя глупо. Знаю, что никто из нас не виноват. Но я уже просто не понимала, как тебе объяснить. - Объяснить что? - Переспрашивает он. - То, что случилось в Штатах? Мы все знаем, что там случилось... Пытаюсь унять дрожь в руках. - Я похоронила ребенка. В чужой стране! - Каждому однажды приходится кого-то хоронить, Ми-Бел. Уж такой, как Гектор, должен был тебе объяснить. - Мне от этого ни капельки не легче, - с сарказмом бросаю в ответ, - но ты прав. Как раньше уже не будет. А я и не хочу, как раньше. - Что ты несешь? - То, что давно хотела сказать. - Я шумно выдыхаю, собираясь с мыслями. - Пока ты был здесь, я была там. И приняла весь удар на себя. - С тобою был Хоакин. - Внук Гектора, дорогой, не был отцом ребенка, - вставляет донья Вуэнте, - в этом есть смысл. Продолжай, Мария. - Туда его не пустили. Он узнал потом. Когда вынесли тело. И не зря. - Я понижаю голос. - Считай, что я прошла через пытки. Через очень дорогие пытки в очень дорогой больничке. Разве может человек, вышедший из лап палачей, остаться прежним?! Ответь честно! - Ты преувеличиваешь. Это же Штаты. Права человека, и все такое. Свекровь возмущенно бьет ладонью по столу: - Рожать, милый, одинаково больно что на Севере, что на Юге. Жаль, что приходится напоминать тебе об этом. - Она кивает мне. - Дальше?.. - В глубине души я по-прежнему там, хотя прошло почти четыре месяца. Номинально я здесь, я вернулась домой, но это пустая видимость. В твоем бассейне плавает живой труп. В твоей постели спит оживший мертвец. - Я нервно смеюсь. - Мертвец, у которого зачем-то еще бьется сердце. Но я не могла просто лечь и умереть, как подобает мертвецам. Я хотела жить. Жить ради тебя. Ради нас. Но я кое о чем забыла. Забыла, что из такой мясорубки никому не выйти целым. Из моего горла рвутся рыдания: - И у твоей детки, Эл, больше нет сил делать вид, что фарш по-прежнему мычит и бегает по травке! Донья Вуэнте слушает и качает головой. В ее глазах я вижу отражение собственной боли, и это придает мне сил. - Ступай в дом, Мария, - велит она, - выпей водички. Мы еще поговорим. Глотая слезы, я бреду на кухню. Кругом такая темнота, что не видно и протянутой руки. Зато из открытого все прекрасно слышно. - ...если ты так же пренебрегаешь Картелем, как чувствами собственной жены, Эладио, я не удивлюсь, что нам всем скоро прилетит по пуле в лоб! - Я не знал. - Не знал он! Да как такое можно не знать, я тебя спрашиваю?! Ты живешь с ней! Ты, прости меня, спишь с ней в одной постели! - Она никогда не говорила, что для нее это так много значит. - Тебе известно все и про всех в Картеле! До последнего человека! - Яростно шипит моя свекровь. - А здесь тебе, видите ли, не говорили, и ты подумал, что все решится само? Ты это имеешь в виду?! - Нет. Но она вернулась из Штатов очень расстроенной... - Расстроенной? Да на ней четвертый месяц лица нет! - Это я и имею в виду. Я не хотел, чтобы ей стало хуже. - Но и лучше Марии, как видишь, тоже не стало, - жестко отвечает ему донья Вуэнте, - хорошо, у нее еще не хватило ума утопиться в твоем бассейне. А ведь я видела ее глаза, Эладио. Она и впрямь могла. Гробовое молчание. - Завтра же велю вылить воду. - Не будет воды, пойдет и повесится под лестницей! Ты не видишь сути. - Что мне делать?.. - Вот с этого. И надо было начинать, - жестко чеканит каждый слог донья Вуэнте. - Ну так что? - От тебя здесь мало что зависит. Но то, что ты можешь сделать, тебе по силам. И по средствам. - Деньги будут. - Это прекрасно. Но прежде чем посылать ее к очередному типу с блатными дипломами и совать в руки чемодан с капустой... - Позвонить ее братьям? Кто там сейчас по нашу сторону? Тяжелый вздох, слышный даже мне из кухни. - Нет, Эльче. То есть, да. Но потом. Прежде всего ты должен дать ей понять, что поддержишь ее. И будешь рядом, несмотря ни на что. Сделаешь это, и половина ваших проблем сразу будет решена. Безо всяких денег. Я тихо закрываю окно и иду в гостиную. Зажигаю свет и тупо гляжу на белые стены, пока не начинают болеть глаза. До чего же паршиво. Херово, как сказал бы Туко Саламанка. И я как никогда с ним согласна. Донья Вуэнте только приехала и уже видит нас обоих насквозь. Мы с ее сыном женаты и живем вместе, а он за эти четыре месяца даже не удосужился спросить, как у меня дела. Без дураков, а по-настоящему. Не говоря уже о том, чтобы заглянуть в эти адские бездны с врачишками-гринго внутри.