Love is a Winking Game

...Чтобы умереть и получить табличку с именем, сперва нужно родиться, так? Вот и я не исключение. Как вы уже знаете, у моего отца, дона Гектора Саламанки, была жена, Изабель Кармен Саламанка. Уж каким бандитом и ворчуном ни был дон Гектор, но жену свою он любил. Не в последнюю очередь за то, что она оставалась ему верна, когда отцу пришлось отсидеть в тюрьме. А когда он вышел, у них в назначенный срок родилась я. Мария Изабель Саламанка. Мартышка. Или Ми, как называли меня чаще всего. Кстати, в том же году родились мои кузены Марко и Лионель, сыновья моей мачехи, но это уже совсем другая история. Может, со мной все пошло бы по-другому, если бы мне довелось хоть немного знать свою мать. Но увы, ей не суждено было прожить долго. Вскоре после моего рождения она тяжело заболела и умерла. Дон Гектор тосковал по ней, но недолго - через год с небольшим был убит его младший брат Виктор, и он взял в жены его вдову, молодую и прекрасную Эсмеральду, фактически усыновив моих кузенов. Она-то и стала мне настоящей матерью. Так как я была единственной девочкой среди своих кузенов, то пользовалась всеобщей любовью с самого рождения. Можно сказать, по меркам Саламанок меня очень и очень баловали. Если мне чего-то хотелось, я не стеснялась об этом попросить, и мне почти никогда не отказывали. Если кто-то пытался меня обидеть, к вечеру обижен был уже он. Семья - это все, учил отец. Кровь за кровь... нет, до замужества я никакой крови не видела. Даже куриной или свиной. Саламанки всегда занимались страшными вещами и уже не один десяток лет работали на печально известный Картель Хуареса, чаще известный просто как Картель. Мой муж, Эладио Вуэнте (да-да, вы не ослышались, тот самый Эл, стоявший на моей могиле с носухой), возглавлял его почти с самого начала. И именно служение Картелю делало Саламанок теми, кто они есть. Я никогда не сталкивалась с этими делами напрямую, поэтому могу только гадать, что там творилось. Контрабанда наркотиков. Производство синтетических опиоидов (в гробу вспомнишь и не такие умные словечки). Убийства. Похищения людей... да мало ли что еще. Я свечку не держала. И вообще, до восемнадцати лет Картель вообще никак не присутствовал в моей жизни. Дон Гектор учил моих кузенов вести дела и избавляться от тех, кто перейдет Саламанкам дорогу, но меня сия чаша миновала. Теперь я догадываюсь, почему. Посидев в тюрьме с десяток лет и потеряв мою мать, отец сразу решил, что я должна идти своей дорогой. Выучиться. Выйти замуж за порядочного человека. Осесть где-нибудь в Штатах. Построить дом и вырастить кактус. Признаться, это ужасно ему претило, потому что он даже не представлял, как научить меня жить так, как он сам не жил никогда. Но и того, через что ему довелось пройти, Гектор никогда мне не желал. Поэтому про Картель я долгое время ничего не знала. Совсем. Мне говорили, будто бы у Саламанок имеется завод по производству холодильников неподалеку от Мичоакана, да еще пара-тройка кондитерских, разбросанных по степям. А с оружием дон Гектор и мои кузены ходят потому, что в Мичоакане полным-полно преступников, которых хлебом не корми - дай ограбить какого-нибудь предпринимателя. Знаю, сейчас это звучит безумно, и в такое невозможно поверить. Но тогда я верила. И меня не смущало, что иногда мои братья приходят с пулевыми ранениями, или что на всех семейных сходках кого-то обязательно оставляют дежурить на крыше с автоматом. Для меня это было как само собой разумеется. Мы ведь жили в деревне, где все свои и делают примерно то же. Как вы поняли, планам моего отца не суждено было сбыться. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, у дона Гектора приключился сердечный приступ, навсегда приковавший его к инвалидной коляске. Главой семьи стал мой самый старший кузен, Эдуардо. И именно ему я обязана тем, что теперь лежу в гробу. Не своему мужу, не Картелю, не врагам Картеля - ему. Нет, вы не подумайте, я не держу на него зла. Я очень его любила, да и он меня тоже - смерть этого не изменит. Но факт остается фактом. Я стала виновницей самых богатых поминок в истории Хуареса благодаря Лало.