Тень в пламене

Столовая Академии Истинного Креста гудела привычным полуденным шумом. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в полумраке, теряясь среди дубовых балок, с которых свисали старинные кованые светильники, источающие тёплый, чуть золотистый свет. Солнечные лучи пробивались сквозь огромные витражные окна, расчерчивая каменный пол разноцветными полосами — алые, синие, золотые блики плясали на отполированных до блеска столах и подносах учеников. Воздух был пропитан десятками ароматов: здесь мешался запах свежеиспечённого хлеба, мисо-супа, жареной рыбы и зелёного чая. Где-то неподалёку звенела посуда, кто-то смеялся, кто-то спорил о вчерашней тренировке — обычная, живая атмосфера учебного заведения, которая за несколько дней стала для Алисы почти родной. Она сидела за столиком у окна, придерживая рукой карман пиджака, в котором уютно посапывал зелёный хомяк. Амаймон после конфетного дурмана наконец-то вырубился, и теперь его маленькое тельце мерно вздымалось в такт дыханию, лишь изредка подёргиваясь, когда ему снились особенно сладкие сны. Из кармана то и дело доносилось тихое, довольно-таки комичное посапывание. Алиса наблюдала за тем, как её друзья толпятся у раздачи. Рин, как обычно, расталкивал всех локтями, пытаясь пробиться к горам еды первым. Идзумо с каменным лицом делала вид, что не имеет к этому шумному полукровке никакого отношения, но то и дело бросала на него взгляды, в которых читалась привычная усталая снисходительность. Бон и Рэндзо о чём-то тихо переговаривались, а Сиэми сосредоточенно выбирала для Алисы самые свежие булочки, бережно складывая их на поднос. — Мирная картина, — промурлыкала Кэт внутри, потягиваясь где-то в области груди. — Прямо идиллия. Интересно, сколько это продлится? Алиса мысленно фыркнула в ответ: — Только не каркай. Дай хоть пять минут спокойно посидеть. — Как скажешь, маленькая. Но ты же знаешь — в этой академии спокойно не бывает. Золотые слова. Алиса ещё не успела додумать эту мысль до конца, как боковым зрением уловила странное движение под столом. Что-то белое, пушистое и весьма крупное мелькнуло среди ножек стульев и тут же замерло. Алиса медленно, стараясь не делать резких движений, опустила взгляд вниз. Под столом, прямо у её ног, сидела собака. Большая белая собака с умными, чуть раскосыми глазами, в которых плясали знакомые до дрожи насмешливые искорки. Пёс сидел неподвижно, как статуя, и смотрел на неё снизу вверх с таким выражением, будто только что выиграл партию в шахматы и теперь наслаждался замешательством противника. Алиса замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она узнала этот взгляд. Эти глаза, которые умели быть одновременно детскими и древними, как сама Геенна. Эти глаза, которые видели всё, знали всё и никогда не упускали возможности подшутить над окружающими. Директор Мефисто Фауст собственной персоной. В обличье пса. — Господин директор, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Она заставила себя улыбнуться той самой лучезарной улыбкой, которой обычно прикрывала растерянность: — Пришли обсуждать благоустройство шалаша? Пёс моргнул. Один раз. Второй. А потом его собачья морда расплылась в улыбке — насколько это вообще возможно для собаки. Губы растянулись, обнажая ряд острых, неестественно белых зубов, и Алиса могла поклясться, что видела в этих глазах чисто демоническое удовольствие. — Ах, Казуми-сан, — заговорил он низким, бархатистым голосом, от которого по спине побежали мурашки. — Вы как всегда наблюдательны. И как всегда — очаровательны в своей прямолинейности. Пёс лениво, с чувством собственного достоинства, вильнул хвостом и перевёл взгляд на карман, из которого торчала зелёная макушка спящего хомяка. — Вижу, мой младший родственник окончательно освоился на новой должности. Должность "главной жены", если я не ошибаюсь? — В его голосе послышались мурлыкающие нотки. — Весьма ответственный пост. Алиса мысленно выдохнула. Пока что директор просто играл, не переходя к серьёзным темам. Она покосилась на спящего Амаймона, который даже не пошевелился, и перевела взгляд обратно на пса. — А что касается "шалаша"… — продолжил Мефисто, и его собачьи уши слегка приподнялись, выдавая любопытство. — Я как раз проходил мимо и решил проведать, как поживает моя приёмная семья. Не хотите ли угостить директора чем-нибудь вкусным? Говорят, здесь подают превосходный чай с жасмином. Алиса внутренне напряглась. Чай — это отличный повод сбежать на пару минут и собраться с мыслями. Она бросила быстрый взгляд в сторону раздачи, где её друзья всё ещё выбирали еду, и поняла, что помощи ждать неоткуда. — Ух… — выдохнула она, поднимаясь. — Ну, я пожалуй чая принесу нашему директору. Она поспешила к стойке, чувствуя спиной этот насмешливый взгляд. Ноги несли её почти бегом, и только когда она оказалась среди других учеников, в относительной безопасности, Алиса позволила себе перевести дух. — Держи себя в руках, маленькая, — шепнула Кэт. — Это же просто Мефисто. Играет, как всегда. Не показывай слабость. — Легко тебе говорить, — мысленно огрызнулась Алиса, наливая чай в изящную фарфоровую чашку. — Ты внутри, тебя не видно. А мне с ним лицом к лицу общаться. — Зато у тебя есть я. И зелёный в кармане. И целая компания психов, которые за тебя горой. Чего бояться? Алиса не ответила. Она взяла чашку и медленно, стараясь унять дрожь в руках, направилась обратно к столику. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить ещё один удар. За столиком, на том самом месте, где только что сидела собака, теперь восседал сам Мефисто Фауст в человеческом обличье. Идеальный чёрный костюм-тройка сидел на нём как влитой, белоснежная рубашка ослепительно контрастировала с тёмной тканью, галстук-бабочка довершала образ. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, на губах играла та самая хитрая улыбка, а в глазах плясали чертики. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и с самым невинным видом рассматривал свои идеально наманикюренные ногти. Рядом на стуле лежал цилиндр. Алиса медленно, как во сне, подошла к столику и поставила перед ним чашку. — В-ваш чай, сэ-э-эр, — выдавила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. Мефисто поднял на неё взгляд. Улыбка стала шире, хищнее. Он медленно, с расстановкой, похлопал ладонью по своему колену и жестом указал ей присесть. Именно сюда. К нему на колени. Алиса замерла. Кровь прилила к щекам, заливая их жарким румянцем. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках. В голове пронеслась тысяча мыслей — от панической "что делать?!" до истерической "он серьёзно?!" и обратно. — Ох, — выдохнула Кэт внутри. — Маленькая, он играет. Он просто играет. Но если ты сядешь, этот хомяк в кармане проснётся и устроит апокалипсис. — Я знаю! — мысленно заорала Алиса. — Но что мне делать?! Ответ пришёл сам собой. Вернее, пришёл в виде компании, которая именно в этот момент вернулась к столику с подносами, полными еды. Идзумо шла первой. Она лениво несла свой поднос, но когда её взгляд упал на директора, а потом на его похлопывающую по колену ладонь и застывшую Алису, она замерла на месте. Поднос дрогнул в её руках. Глаза расширились до невозможных размеров, а потом она подавилась воздухом. — Ч-что?! — выдохнула она таким тоном, будто увидела воскресшего демона. Бон, шедший следом, споткнулся о собственную ногу, едва не уронив поднос. Он перевёл взгляд с Алисы на Мефисто, с Мефисто на его колено, и медленно, с чувством глубокой обречённости, закрыл лицо ладонью. — Я этого не вижу. Я ничего не вижу, — пробормотал он сквозь пальцы. — Меня здесь нет. Рэндзо открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Он открыл рот снова, закрыл, открыл опять — и наконец выдавил: — Алисанна-тян… я, конечно, понимаю, что ты популярна, но… это… это уже перебор, да? — Голос его срывался от шока. Сиэми, увидев картину, вспыхнула так, что, казалось, сейчас загорится. Румянец залил её щёки, лоб, даже уши, которые горели алым пламенем. Она прижала поднос к груди, как щит, и пискнула: — А-а-а… Алисанна-тян… директор… это… ой… — Дальше слов не было, только сдавленные звуки. Амаймон в кармане дёрнулся. Видимо, даже сквозь сон он почувствовал неладное. Из кармана высунулась взлохмаченная зелёная голова, сонно моргающие глаза обвели комнату, а потом остановились на Мефисто. На его улыбке. На его руке, похлопывающей по колену. На застывшей Алисе. Хомяк замер на секунду, переваривая увиденное, а потом его маленькое тельце затряслось от праведного гнева. — ФЕЛЯ! — взвизгнул он так, что, казалось, стёкла задрожали. — А НУ УБРАЛ ЛАПЫ ОТ МОЕЙ КАЗУМИ! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ГЛАЗА ВЫЦАРАПАЮ! Я ТЕБЕ! Я! — Он попытался вылезти из кармана, но лапки заплетались после сна, и он смешно дрыгался, застревая в ткани. Алиса смотрела на это безумие и чувствовала, как внутри неё что-то переключается. Паника уходила, уступая место холодному расчёту. Она нервно сглотнула, сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Ну, я всё конечно понимаю… — начала она медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но во-первых, не прилюдно. Она демонстративно обошла директора и села на своё место, за столик, рядом с друзьями. Стул жалобно скрипнул под ней, но Алиса даже не обратила на это внимания. Она села ровно, расправила плечи и посмотрела Мефисто прямо в глаза. — Во-вторых, кхм… — Она усмехнулась, кивая на карман, из которого торчала зелёная голова разъярённого хомяка, всё ещё пытающегося выбраться. — В порядке живой очереди, директор. Сейчас время вашего братца. Наступила тишина. Та самая звенящая, абсолютная тишина, когда слышно, как муха пролетит. Даже Амаймон замер, переваривая услышанное. Мефисто застыл с чашкой в руках, не донеся её до губ. Его глаза — эти древние, тёмные, бездонные глаза — расширились. Сначала от удивления. Потом от искреннего, почти детского восторга. А потом он запрокинул голову и расхохотался. Смех его был громким, заразительным, искренним. Он смеялся так, что слёзы выступили на глазах, так, что чай расплескался в чашке, так, что, казалось, стены столовой задрожали в такт его веселью. — Ха-ха-ха-ха! — Мефисто вытирал слёзы свободной рукой, пытаясь отдышаться. — Казуми-сан! Вы… вы просто восхитительны! — Он снова зашёлся смехом. — В порядке живой очереди! Намекая на Амаймона! Ха-ха-ха! Амаймон, наконец осознав, что произошло, высунулся из кармана окончательно. Он сидел, уцепившись лапками за край ткани, и смотрел на Мефисто с победным видом, насколько это вообще возможно для хомяка. — Ага! — заявил он гордо. — Слышал, Феля? Я первый! Я главная жена! У меня официальный статус! — Он надулся, приосанился и добавил: — А ты в очереди стой, как все нормальные демоны! Идзумо, которая всё это время стояла с каменным лицом, медленно, очень медленно перевела взгляд на Алису. В её глазах читалась сложная гамма чувств: шок, восхищение, неверие и что-то, очень похожее на уважение. — Казуми, — произнесла она таким тоном, каким обычно сообщают о конце света. — Ты только что поставила на место директора академии. Прилюдно. Используя влюблённого хомяка как аргумент. — Она покачала головой. — Я официально заявляю: ты опасна. Очень опасна. Рэндзо тихо, но с искренним восхищением добавил: — Алисанна-тян… у тебя талант. Прямо дипломатический. Я бы так не смог. Сиэми закрыла лицо руками, но сквозь пальцы было видно, что она улыбается до ушей, до самых кончиков волос. Плечи её мелко вздрагивали — то ли от смеха, то ли от облегчения, то ли от всего сразу. — Ой… — выдохнула она. — Я сейчас упаду в обморок… от счастья… или от смеха… или от того и другого… Бон, всё ещё стоящий с подносом в руках, наконец опустил его на стол и хмыкнул, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. — Ладно… — буркнул он. — Это было сильно. Даже для тебя, Казуми. Мефисто наконец отсмеялся. Он промокнул глаза платком, который материализовался из ниоткуда, и посмотрел на Алису с искренним теплом. Не тем демоническим, играющим теплом, а настоящим. — Что ж, Казуми-сан. Правила есть правила. — Он поднял чашку, словно произнося тост. — Я занимаю очередь. Надеюсь, ваша "главная жена" не слишком затянет аудиенцию. Он сделал глоток чая, и его глаза, снова ставшие хитрыми, прищурились. — А пока… — Мефисто поставил чашку на блюдце. — Расскажите, как прошла лекция Юкио-куна? Говорят, он сегодня особенно… въедливо рассказывал про фамильяров. Вас это случайно не задело? Алиса внутренне напряглась. Вот оно. Началось. — Но почему это должно было меня задеть? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Или вы тоже думаете, что меня поработил фамильяр? Мефисто улыбнулся. Улыбка его стала чуть тоньше, чуть опаснее, но не потеряла тепла. — О, Казуми-сан, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — Я никогда не думаю. Я — знаю. Или, в крайнем случае, подозреваю с высокой долей вероятности. Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил: — Поработил? Нет. Я вообще не использую такие грубые термины. Скорее… вас посетил интересный сосед. Добровольный, судя по тому, как вы друг с другом… переглядываетесь. Алиса мысленно выдохнула. Он знал. Но, кажется, не собирался использовать это против неё. Пока что. — Умно… — усмехнулась она, понимая правила игры. — Подловили. И тут же решила перевести стрелки, пока не поздно: — Вы так открыто говорите, в отличие от Сюры… Я думала, что Ямантака — это секрет. Рэндзо, сидящий рядом, побледнел. Его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки, но он молчал, глядя в одну точку. Мефисто даже не взглянул в его сторону. Он рассмеялся — мягко, почти одобрительно. — О, Казуми-сан, вы быстро учитесь. Сюра-сэнсэй — замечательный экзорцист, но она привыкла играть по правилам. А я предпочитаю более гибкий подход. К тому же, называть вещи своими именами гораздо интереснее, не находите? Он перевёл взгляд на Рэндзо, и тот сжался ещё сильнее. — Сима-кун, не волнуйтесь, — сказал Мефисто спокойно. — Ваш секрет не перестал быть секретом только потому, что я о нём знаю. Я вообще много чего знаю. — Он снова повернулся к Алисе. — Например, я знаю, что Сюра-сэнсэй теперь с вами… как бы это мягче сказать… сотрудничает? Да, прекрасное слово. Сотрудничает. Алиса сделала глоток чая, стараясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Хах, — усмехнулась она. — К чему же мне рваться что-то раскрывать, если вы и так мне, похоже, раскроете в любой момент. Сюра говорила, что о Ямантаке догадывается Бон, а вы… — она обвела взглядом присутствующих одноклассников, — раскрыли благополучно всем. Мефисто откинулся на стуле, довольно улыбаясь, словно кот, объевшийся самой жирной сметаны во всей Геенне. — Ах, Казуми-сан, вы неисправимы. Видите ли, есть разница между знанием и озвучиванием. Бон-кун может догадываться — это его право. А присутствующие здесь… — он обвёл рукой Идзумо, Сиэми, Рэндзо и Бона, — они и так часть одной компании, не так ли? Секрет, известный всем друзьям, — уже не совсем секрет. Это скорее… общая тайна. А общие тайны, как известно, объединяют. Идзумо, до этого молчавшая, вдруг подала голос: — Директор, вы сейчас серьёзно? Просто взяли и раскрыли чужой секрет при всех? Мефисто пожал плечами с самым невинным выражением лица: — Я ничего не раскрывал. Я просто констатировал факт, который и так был у всех на подкорке. — Он перевёл взгляд на Алису. — Казуми-сан, вы же умная девочка. Скажите, разве хоть кто-то в этой комнате удивился? Алиса промолчала. Потому что он был прав. — Вот именно, — удовлетворённо кивнул Мефисто. — Иногда лучшее, что можно сделать с тайной, — это перестать делать из неё тайну. Бон, скрестив руки на груди, тяжело вздохнул: — Директор, вы как всегда… своеобразны. Но Сима, если ты не против, что все знают… Рэндзо поднял голову. В его глазах больше не было страха. Только усталость и… облегчение? — Я не против, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если Алисанна-тян считает, что так можно, значит… так можно. Она не из тех, кто использует слабости против людей. Он посмотрел на Алису, и в этом взгляде читалось столько благодарности, что у неё защемило сердце. — Ого, — прокомментировала Кэт внутри. — Маленькая, а розовый-то растёт. Смотри, как за тебя стеной встал. Я начинаю верить в людей. Ну, почти. Мефисто хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Браво! Вот что значит — правильное влияние. — Он подмигнул Алисе. — Казуми-сан, вы даже не представляете, как много вы меняете в этой академии. И, знаете… — он стал чуть серьёзнее, — мне это нравится. Продолжайте в том же духе. Он поднялся, поправляя идеальный костюм, и взял со стула цилиндр. — А я пока похожу в очереди. — Он надел цилиндр, лихо сдвинув его набок. — Ждите своего директора с официальным визитом. Мефисто перевёл взгляд на карман, из которого торчала голова Амаймона, всё ещё с победным видом взирающего на брата. — И, Амаймон, — сказал он мягко, почти по-отечески. — Береги главную жену. Это теперь твоя первостепенная задача. — Сам знаю… — пробормотал хомяк, но тут же насупился. — Она моя… не твоя… иди в очередь. Мефисто усмехнулся, подмигнул Алисе и… исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкое облачко дыма с запахом дорогого табака и едва уловимым ароматом жасминового чая. В столовой повисла тишина. Только где-то вдалеке звенела посуда да слышались приглушённые голоса других учеников. Алиса перевела дух. Только сейчас она заметила, что всё это время сидела, затаив дыхание, и плечи её были напряжены до предела. — Ну и семейка у тебя, — выдохнула Идзумо, опускаясь на стул. — Один другого краше. — А я что? — возмутился Амаймон из кармана. — Я нормальный! Это Фель псих! — Ты в белье у Казуми живёшь и называешь себя главной женой, — парировала Идзумо. — Какая же ты нормальный? — Это любовь! — гордо заявил хомяк. — А любовь не знает границ! И белья! Сиэми хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Бон фыркнул, но промолчал. Рэндзо улыбнулся — впервые за сегодня по-настоящему, тепло и открыто. Алиса смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. То самое, от которого хочется закрыть глаза и улыбаться. То самое, которое она так долго не позволяла себе чувствовать. — Ну что, маленькая, — тихо сказала Кэт. — Кажется, ты снова выкрутилась. И даже заставила этого павлина смеяться до слёз. Я горжусь. — Да, — мысленно ответила Алиса. — Кажется, выкрутилась. — Только, знаешь… — Кэт помолчала. — Он прав. Ты меняешь этот мир. По чуть-чуть, по маленькому кусочку. И это хорошо. Это очень хорошо. Алиса не ответила. Она просто сидела и смотрела, как её друзья — её странная, лохматая, разношёрстная, но уже почти родная стая — шумно обсуждают произошедшее, спорят, смеются, подкалывают друг друга. Смотрела и чувствовала себя… дома. Впервые за много лет. Дома. Амаймон в кармане, утомлённый переживаниями, снова задремал, тихо посапывая и изредка причмокивая во сне. Ему снились конфеты. И Казуми. Которая пахла корицей и была самой тёплой на свете. В столовой было шумно и уютно. За окнами догорал закат, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. День подходил к концу. Но впереди было ещё много дней. Много тайн. Много опасностей и приключений. Много разговоров, которые предстоит пережить, и секретов, которые предстоит раскрыть. Но одно Алиса знала точно: скучно не будет. Никогда.