Профессиональный риск

      Спустя неделю после начала их нового совместного проживания ритм начал устанавливаться: Уитакер готовил, Сантос издевалась над ним. И это работало.       В то утро они вместе вошли в отделение неотложной помощи, словно уже держали смену узде: Уитакер пробирался сквозь толпу людей, которая, казалось, всегда заполняла зал ожидания и жестом показал Ахмаду открыть дверь.       Сантос драматично зевнула — ничуть не сбавив шаг — и ухмыльнулась Деннису. — Если бы я знала, что, ради того, чтобы получать каждое утро завтрак, нужно было усыновить мальчика с фермы, я бы искала такого еще в колледже, — сказала она.       Деннис ничуть не смутился. — А я-то думал, что это соглашение об обмене, основанное на взаимном выживании и моей превосходной технике приготовления вафель.       Сантос фыркнула. — Да ладно. Ты моя Энн из «Зелёных мезонинов». Весь такой угрюмый и поэтичный, отмывающий раковину так, будто она оскорбила кого-то из твоих предков.       Он не ответил сразу, лишь закатил глаза. Он знал, что не стоит воспринимать её сарказм на свой счет. Привязанность Сантос была свирепой и агрессивной, но неизменной. Настоящей.       Уитакер произнес сухо: «По крайней мере, Энн получила стипендию и драматичную лучшую подругу. А у меня есть только ты и еле работающая стиральная машинка.».       Сантос громко и без стеснения рассмеялась: «Боже, ты действительно слишком расслабился.».       Они протиснулись мимо группы медсестер, и она легонько толкнула его плечом. — Может, ты и не такой уж и придурок. Кто знает — может, когда-нибудь ты найдешь своего Гилберта.       Деннис замер — всего на мгновение. Дело было не в самих словах, а в непринужденности, с которой они были произнесены. В легком намеке, скрывавшемся за шуткой. Краска мгновенно поднялась по его шее.       Сантос увидела это и ухмыльнулась во весь рот: «О боже. Ты краснеешь… Спокойно, Гекльберри. Твой секрет в безопасности.». — Я просто… Пожалуйста…       Сантос нахмурилась: «Эй, я не дура. Я бы никогда никого не выдала, тем более дру- " — Ты хотела сказать «друга»? — он улыбнулся. — Нет, я хотела сказать «Того, кто готовит мне еду», — она тоже улыбнулась.       Это вызвало у него настоящий смех. — Конечно, — сказал он, хотя голос у него немного охрип после предыдущего комментария. — Расслабься, — пробормотала Сантос, когда они вошли в раздевалку. — Ты выглядишь так, будто ты на слушание по УДО.       Деннис не успел ответить. Комната была не пуста.       Доктор Робби стоял в дальнем конце комнаты, спиной к ним, и рылся в своем шкафчике. Свет сверху отбрасывал резкие тени на его лицо, когда он застегивал спортивную сумку. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда они вошли, и Сантос — никогда не позволяющая напряжению испортить ей настроение — подняла руку в знак приветствия. — Доброе утро, доктор Робби.       В ответ он вежливо кивнул, уголки его губ слегка дрогнули, словно улыбка вот-вот должна была появиться, но тут же исчезла.       Деннис же, не сказав ни слова, направился прямиком к своему шкафчику. Его руки неуклюже пытались набрать код.       Сантос наблюдала за этим неловким избеганием с выражением лица где-то между весельем и раздражением. Она бросила свою спортивную сумку на скамейку и достала медицинскую рубашку из шкафчика, переводя взгляд с Денниса на Робби и обратно. — Окей, — сказала она, растягивая слоги. — Я знаю, что некоторым вся эта манера краснеть и смотреть на всех своими наивными глазами кажется очаровательной… — она легонько толкнула Денниса локтем, когда он напрягся, — …но если ты будешь вести себя как нервная белка каждый раз, когда входишь в комнату, ты никогда ничего не добьешься.       Деннис слегка поперхнулся, его руки замерзли на медицинской одежде: «Я не-».       Сантос прервала его, подняв руку. — Пожалуйста, не ставь нас обоих в неловкое положение.       Затем она повернулась, устремив взгляд на Робби: «Доктор Робби, профессиональное мнение — разве Уитакеру не следует быть более уверенным?».       Деннис ещё больше напрягся, теперь уже в полной мере сожалея обо всех решениях в его жизни, которые привели его в эту раздевалку.       Робби уже закрыл свой шкафчик и поправлял стетоскоп на шее. Он замер — явно застигнутый врасплох. Его взгляд быстро, нечитаемо скользнул по Деннису, а затем снова вернулся к Сантос. Он рассмотрел этот вопрос так, словно это был клинический случай. — Ну, — медленно произнес он, — уверенность помогает. Затем, почти небрежно, — Но я бы сказал, что Уитакер и так прекрасно справляется.       Он коротко улыбнулся и тут же подавил улыбку, словно она показалась ему слишком откровенной.       Деннис не смел поднять глаза, уши у него горели. Робби открыл рот, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он вежливо кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.       Сантос медленно повернулась, выгнув бровь в театральном подозрении. Она посмотрела в сторону двери, куда только что ушел Робби, а затем снова на Денниса, который делал вид, что его шкафчик невероятно интересен.       Она наклонилась ближе, понизив голос. — Странно, — пробормотала она.       Деннис не ответил. Он просто закрыл свой шкафчик, откашлялся и очень сосредоточенно завязал идеальный двойной узел на своих ботинках.       Но его руки слегка дрожали. И Сантос — несмотря на всю свою прямолинейность — больше не сказала ни слова.

***

      Доктор Робби стоял возле главного экрана, его взгляд бегал по списку пациентов, пока Эббот своим обычным ёмким бормотанием зачитывал выписки. — Койки 12 и 14 свободны, осталось оформить документы. Пара в 9-й койке ждет консультации гастроэнтеролога — я уже дважды отправлял запрос. Мужчине в 6-й койке нужен диализ, прежде чем мы сможем его куда-либо отправить. Я сообщил нефрологу, но у них задержки. — Принято, — пробормотал Робби, пробегая взглядом записи. — Продолжайте давить на гастро. Если они не перезвонят через пятнадцать…       Он не закончил предложение. Его взгляд скользнул к дальнему входу, привлеченный звуком размеренных шагов, которые каким-то образом прорезали окружающий их шум. Дана.       Она вошла так, словно и не уходила — волосы собраны в пучок, рукава закатаны до локтей, планшет с бумагами уже под мышкой. Ничего особенного, никакой помпезности. Но в приемном отделении все изменилось мгновенно.       Робби слегка выпрямился. Эббот замер на полуслове и широко улыбнулся. — Ну, черт возьми, — усмехнулся Эббот. — Посмотрите, кто вернулся из страны отпусков и ужасного тайминга.       Дана подняла бровь. — Ты хочешь сказать, что скучал по мне, Эббот? — Скучал по тебе? — Он шагнул вперед и быстро, искренне обнял ее. — Без тебя это место было в двух кодах «синий» и симулированном аппендиците от зоны боевых действий. — Это похоже на правду, — Дана рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. — Она снова твоя проблема, брат, — Проходя мимо, Эббот похлопал Робби по спине.       Робби выдохнул, его обычное состояние сменилось чем-то вроде облегчения. — Ты остаёшься? — Кто-то осмелился появиться у меня дома только для того, чтобы сказать, что вы не потянете еще недели без меня, — Дана пожала плечами, но в ее глазах мелькнула искорка веселья. — Серьезно? — Робби подозрительно моргнул. — Фрэнк, — она кивнула, понизив голос.       Это имя попало в грудь Робби как небольшая бомба. Он глубоко вдохнул, уже готовясь к чему-то более серьёзному. Но прежде чем он успел спросить, Дана осторожно подняла руку. — Прежде чем ты что-либо скажешь, — произнесла она мягким, но уверенным тоном, — он пришел ко мне за день до того, как лег в реабилитационный центр.       Брови Робби удивленно приподнялись.       Дана полезла в сумку, достала сложенный конверт — помятый, с загнутыми краями — и протянула его. — Он оставил это для тебя.       Робби помедлил, затем медленно взял лист, чувствуя странную остроту бумаги в ладони. Он перевернул его один раз, два раза, большим пальцем коснувшись края своего имени, написанного почерком Фрэнка.       Дана некоторое время смотрела на него с нечитаемым выражением лица. Затем она пробормотала: «Он сказал, что тебе захочется его выбросить. Но, возможно… тебе не стоит этого делать.».       Робби не ответил. Он просто смотрел на письмо, стерильный свет сверху отбрасывал тонкие тени на изгибы бумаги. Он долго молчал, письмо все еще лежало у него в руке и Дана не стала настаивать.       Вокруг них царила суматоха, но на мгновение Робби замер в самом центре событий, привязанный к листку бумаги и эху чего-то невысказанного.       Наконец, он кивнул, не отрывая взгляда от письма. — Я почитаю это позже, — сказал он. — Даже если просто для того, чтобы рассмешить тебя.       Дана тихонько фыркнула — так, словно знала его слишком хорошо. — Тебе лучше его прочитать, — сказала она и протянула руку, чтобы крепко, уверенно и по-знакомому сжать его плечо. Робби слабо улыбнулся ей и засунул конверт в карман пальто, словно тот слегка обжигал его пальцы.       Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-либо ещё, в приемном отделении воцарился контролируемый хаос — Матео и Маккей появились из дальнего коридора, оба нацелившись на Дану, словно самонаводящиеся ракеты. — Посмотрите-ка, кто наконец-то вылез из отставки, — объявила Маккей, разводя руками. — Я уже начал думать, что ты инсценировала собственную смерть, чтобы сбежать из этого цирка, — Матео усмехнулся.       Дана закатила глаза и рассмеялась, когда они вдвоём крепко обняли её. — Да что вы. Как будто я оставлю вас здесь одних портить инвентарь. — Нам Вас не хватало, — сказала Маккей, теперь уже тише. — Я тоже по вам скучала, проказники, — сказала Дана с теплотой в голосе. — Даже если вы усложняете мне жизнь.       Вскоре к ним присоединились и другие сотрудники — медсестры хлопали Дану по плечу. Она отвечала на каждое объятие, на каждую улыбку. Медсестра задержалась с Коллинз на некоторое время, окутывая ее чем-то более тихим, более интимным. Они не обменялись ни словом — только взглядом и кивком, словно заключая молчаливый договор.       Затем ее взгляд обвел комнату и загорелся. — Уитакер! — воскликнула она, улыбаясь, когда увидела его, стоящего у поста медсестры и сжимающего в руках карту пациента, словно спасательный круг. — Как поживает моя любимая гончая?       Бедный ординатор вздрогнул и моргнул: «Э-э… ​​всё ещё… воет?». Прежде чем тот успел уйти, Матео обнял его за плечо. — Скорее, он все еще пачкает свою форму.       По группе прокатился смех — отчасти искренний, отчасти добродушно-жестокий, — но Уитакер принял его с опущенной головой и кривой улыбкой. — Кстати об этом, — невозмутимо произнес Донни, — хочешь присоединиться к нашей игре в бинго? Какая жидкость сегодня запачкает Уитакера? — Я всегда ставлю на мочу, — усмехнулся Джесси, поцеловал Дану в щеку и ушел. — Кофе — обязательно, — добавила Хизер, смеясь, и присоединилась к кругу.       Уитакер сухо пробормотал: «В следующий раз я возьму с собой мышь. Ну, просто так».       Остальные рассмеялись, глядя на выражение лица Коллинз после этого комментария. Дана преувеличенно ахнула: «У него начинают расти клыки!». — Это не все, что у него растет, — пробормотала Маккей себе под нос. — Да, он присоединяется к нам на улице… — гордо сказал Матео. — Не развращай его, — Дана дала ему легкий подзатыльник.       Робби наблюдал с небольшого расстояния, опираясь на стойку, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица. Но в его глазах была едва заметная мягкость — что-то вроде благодарности, или, может быть, просто облегчения. От мимолетного проблеска света. От возвращения Даны. От смеха — короткого, исцеляющего.       И от того, что Уитакер оказался в самом центре всего этого.       Но этот момент был нарушен громом голоса над головой. Крик Перлы нарушил тишину: «Прибытие из-за остановки сердца. Ориентировочное время — две минуты!».       Смех разлетелся, словно испуганные птицы. Робби тут же выпрямился и резко, точно хлопнул в ладоши. — За работу!       Команда разошлась в отработанном ритме. Джавади быстро подошла к Коллинз. — Можно я сегодня с тобой поработаю? — спросила она, уже в движении. — Конечно… Я хочу своего собственного гения, — девушка улыбнулась, следуя за врачом-ординатором.       Сантос похлопала Мохан по спине, когда та проходила мимо, и они, не говоря ни слова, пошли нога в ногу. Мел же пошла в противоположном направлении, сосредоточенно изучая историю болезни пациента.       В разгар событий Маккей появилась рядом с Деннисом и подтолкнула его в сторону стульев в зале ожидания. — Ну же, наше детское личико, — сказала она, ухмыляясь., — Пора снова очаровывать дам. Вчера это сработало.       Деннис бросил на нее косой взгляд. — Не уверен, что они были очарованы. Одна из них назвала меня «милым» и погладила по голове. — Именно, — усмехнулась Маккей, — У тебя такой милый, добродушный образ травмированной феи. Используй его.       Но как только они подошли ко входу в приемное отделение, Робби вытянул руку: «Маккей, подожди секунду.». — Дай угадаю. Мне больше нельзя быть смешной? — она сделала паузу, приподняв бровь. — Нет, — устало усмехнулся Робби, — Я просто хочу поговорить. Деннис может идти.       Деннис бросил на них обоих быстрый взгляд, а затем безропотно направился в зал ожидания, уже изучая карту следующего пациента. Робби и Маккей смотрели ему вслед; худощавая фигура юноши ненадолго остановилась, чтобы опуститься на колени рядом с молодой женщиной, державшейся за бок, и его голос, тихий и ровный, прозвучал пока он представлялся.       Маккей бросила на Робби косой взгляд, скрестив руки. — Ты же знаешь, что я не собираюсь делать ничего, за что меня снова арестуют… верно? — Это… обнадеживает, — сухо ответил Робби, кивнув в сторону Денниса, — Что ты о нем думаешь? — Ты имеешь в виду как личность, как студента или как обузу? — она наклонила голову, наблюдая за Уитакером. — Можешь начать с чего хочешь. — Что это за внезапный интерес? — Маккей подняла брови, крепче скрестив руки на груди.       Он пожал плечами, стараясь говорить непринужденно, хотя в его голосе чувствовалась некоторая тяжесть: «Любопытство, наверное.». — Любопытство, да? — она недоверчиво фыркнула, бросив взгляд на Денниса. — Ну, он хорош. Я, честно говоря удивлена. — Хорош? В каком смысле? — Брови Робби нахмурились.       Она взглянула на него, на ее губах появилась легкая усмешка, пока она еще немного понаблюдала за Деннисом. — Он такой застенчивый, правда? Когда я впервые его увидела, я подумала, что он не создан для работы в отделении неотложной помощи. Но… — она выдохнула, покачав головой, — У него есть что-то. Что-то, что я очень надеюсь, он не потеряет, как многие люди, с которыми мне приходилось иметь дело. — Что конкретно? — Человечность, — тихо сказала она. Выражение ее лица смягчилось, взгляд стал задумчивым. — Ему действительно не всё равно. Наверное, он ещё не совсем понял, как себя вести. Но то, что он спросил Киару об уличной команде? Это потрясающе. Будет здорово иметь такого человека рядом.       Робби медленно кивнул, обдумывая её слова. Он не ответил сразу, его мысли вернулись в травматологическое отделение — когда Деннис оставался с ним. Это не входило в его обязанности, и всё же Деннис был там, спокойный и непоколебимый, предлагая поддержку, ничего не ожидая взамен.       Взгляд Робби проследил за Деннисом, когда тот, размеренными шагами, возвращался к пациенту. Робби снова это поразило — Деннис не просто выполнял свою работу. Он был здесь и сейчас. С этим многим людям, даже здесь, было трудно справиться.       В этот момент Деннис повернулся к ним и помахал рукой, на его лице появилась легкая, почти смущенная улыбка. — Долг зовет. — Хороший разговор…       Маккей быстро кивнула и жестом попросила подождать. Когда она направилась к нему, Робби замер на месте, не отрывая глаз от Денниса.       У Робби сжалось сердце. На мгновение он не мог отвести взгляд. Он не был уверен, связано ли это с тем, как Деннис справлялся со своей работой, или с чем-то другим. Чем-то, что осталось между ними, чем-то из того момента, когда Деннис был рядом с ним в один из самых трудных и унизительных моментов его жизни.       Деннис не смотрел на него ни с жалостью, ни с осуждением. Он не колебался. Он просто был рядом — бескорыстно, молча, ничего не требуя. И Робби в тот же миг понял, что никакие слова никогда не смогут по-настоящему выразить благодарность за это.       Это воспоминание пробудило в Робби что-то глубокое и необъяснимое. Каждый раз, когда оно всплывало в памяти, его сердцебиение учащалось. Оно оставляло его встревоженным, неуверенным. Что-то изменилось, но он не мог понять, что именно.       Он перевел взгляд на Дану, которая смотрела на него с понимающим выражением лица. Она все видела. Она знала.       Робби быстро откашлялся, пытаясь избавиться от нарастающего чувства уязвимости. — Да, он… он что-то, — пробормотал Робби скорее себе, чем ей.       Дана ухмыльнулась, уголки ее глаз прищурились. — Как говорится, по одному можно узнать и второго, да?