Не та, что ты помнишь

Глава 1

1943 год. Литтл-Хэнгтон гордился своей сплочённостью. Небольшой, уютный городок, где знали друг друга по имени и всегда приходили на помощь — по крайней мере, так было принято считать. На холме, возвышаясь над остальными домами, стоял особняк в викторианском стиле. Ухоженный, с безупречными клумбами перед входом. Именно такой вид у домов, в которых прячут что-то стыдное. Двое в длинных мантиях вошли без стука. Просто взмахнули палочками — и дверь послушно открылась. Внутри пахло выпечкой и домашним теплом, из гостиной доносилось радио: голос диктора, сводки с фронта, война где-то далеко. Здесь всё было спокойно. В столовой Реддл-старший перелистывал книгу с видом человека, привыкшего, что мир вращается вокруг него. Рядом сидел его сын — тридцать восемь лет, и всё ещё за родительским столом, всё ещё ждёт, пока Сара и матушка Мэри накроют к обеду. Семья Реддл была уважаема в Литтл-Хэнгтоне. Реддл-старший пользовался авторитетом — твёрдым, немного холодным. Его сын авторитетом не пользовался ничем. Мэри оправдывала это тем, что он ещё не готов, что ему нужно время. Реддл-старший просто молчал — он давно перестал обращать на сына какое-либо внимание, и в детстве, и теперь. Незнакомцы прошли на кухню тихо. Почти беззвучно. И всё же что-то изменилось в воздухе — то ощущение, которое люди потом не могут описать словами, но запоминают на всю жизнь. Сара обернулась и уронила тарелки.       — Кто вы такие? Как вы сюда зашли? — голос Реддла-старшего был резким, привыкшим к тому, что его слушаются. Один из незнакомцев снял капюшон. Тишина в комнате стала другой — плотной, почти осязаемой. Перед ними стоял молодой человек с лицом Реддла-младшего. Точная копия, только моложе. И все в этой комнате — все, кто хранил страшную тайну семнадцать лет — поняли, кто это. Тот, от кого отказались. Тот, кого вычеркнули.       — Приятно видеть, что вы меня узнали, — произнёс молодой Том. Голос был мягким. Почти ласковым. — Авада Кедавра.

* * *

Морфин гордился племянником — искренне, без тени сомнения. Ни единого раза он не пожалел о том, что взял его под опеку. Происхождение Тома могло смущать других, но ум, талант и холодная целеустремлённость оправдывали всё. Том был лучшим вложением его жизни. Когда Том согласился стать официальным наследником рода Гонтов, Морфин поставил одно условие: избавиться от всякого упоминания о маггловских корнях. Том выполнил это без колебаний. С удовольствием, как показалось Морфину. Впервые применил непростительные заклинания — хотя Морфин, если честно, подозревал, что не впервые. Какой ещё наследник подошёл бы роду, ведущему начало от самого Слизерина?

* * *

Бал закрытия летнего сезона, как всегда, проходил в поместье Малфоев. Малфои умели принимать гостей — это нельзя было отрицать. Хрустальные люстры бросали дробный свет на натёртый паркет, музыканты замерли в ожидании сигнала хозяина. Кассий Малфой с женой Корнелией и сыном Абраксасом стояли у входа — безупречная семья на безупречном фоне. Гермиона стояла в углу и пыталась понять, что она здесь делает. Не в этом зале конкретно. Вообще — во всей этой ситуации. Несколько недель назад она вернулась домой с шестого курса. 1996 год. Она была уверена в этом. А потом — треск из книги, найденной в Запретной секции, странное свечение посреди страниц, и что-то затянуло её внутрь. Никакого объяснения. Никаких подсказок. Только 1943-й и чужое тело. Тело её двойника. Гермионы Грейнджер — внучки Гектора Грейнджера, лучшего мастера зелий в Британии. Это само по себе было странно. Но не это было хуже всего. Хуже всего был дневник, который она нашла. Исписанный до последней страницы. Записи, письма, наблюдения — все о нём. О Томе Реддле. Её двойник была влюблена в человека, который в будущем станет Волдемортом. Гермиона старалась не думать об этом слишком долго. Да, сейчас Реддл был в человеческом обличии — студент, по всем имеющимся у неё сведениям, внешне привлекательный. Это не меняло ровным счётом ничего. Зазвучала музыка. Кассий и Корнелия вышли в центр для открытия полонеза — грациозно, как будто всю жизнь только это и делали. Следом начался вальс. Зал пришёл в движение. Гектор Грейнджер нашёл её взглядом через всю комнату. Недовольным взглядом. За несколько недель Гермиона научилась читать его: холодный, оценивающий, всегда находящий, в чём упрекнуть. Её двойник явно не оправдывала его ожиданий — недалёкая, без способностей, избалованная. О чём в свете судачили открыто. Он направился к ней.       — Не стой в углу как нелепая статуя. Что с тобой в последнее время? Ты же так хотела на этот бал — а теперь прячешься здесь.       — Туфли жмут, — сказала Гермиона. Это была правда. — В них невозможно танцевать. Гектор потёр переносицу — жест человека, который давно устал.       — Сделаю вид, что не слышал. — Он окинул взглядом зал, нашёл Морфина с Томом, вздохнул. — Не устраивай своих спектаклей. Не позорь нас. Морфин только что объявил Тома официальным наследником рода — так что забудь об этом направлении. Найди себе более реалистичную цель. Гермиона посмотрела на него с возмущением, которое не нужно было изображать. Никаких видов на Тома у неё не было и быть не могло. Но у её двойника они, судя по дневнику, были — а значит, Реддл, скорее всего, об этом знал. Это осложняло всё.       — Уверяю тебя, я не буду совершать опрометчивых поступков, — произнесла она. Гектор хотел что-то ответить, но не успел. Рядом появились Морфин и Том.       — Гектор, рад тебя видеть, — сказал Морфин. Они обменялись рукопожатием. Морфин скользнул взглядом по Гермионе — она присела в реверансе, неловко, как всё, что делала в этом теле. — Хотел обсудить последнее заседание в Визенгамоте.       — Конечно. Пройдём к камину. «Пройдём к камину» в этом обществе означало одно: мужской разговор о важных вещах. На каждом балу имелись гостиные, куда женщин не приглашали. Там, с бокалами в руках, решались дела. Они ушли. И Гермиона осталась наедине с Томом. Он смотрел на танцующих. Не на неё — мимо, сквозь, как будто её не существовало. Она начала тихо отступать в сторону. Но в этот момент, к ним подошел Абраксас       — Отчего же мои товарищи не танцуют? — произнёс кто-то рядом. Абраксас Малфой. Дорогой костюм, платиновые волосы, безупречная улыбка человека, который никогда ни в чём не нуждался.       — Абраксас, — кивнул Том, пожимая ему руку. Гермиона знала, что Малфой был для Тома инструментом — как и все вокруг. К ней подошёл молодой мужчина — лет двадцати, не больше. Восточная внешность, что-то неуловимо закрытое в облике.       — Мисс Грейнджер, позвольте представиться: Викрам Патил. Недавно прибыл в Британию. Позвольте просить вас об одном танце. Гермиона протянула руку — скорее от неожиданности, чем от желания. Зазвучал вальс. Единственное, что она умела танцевать в этом теле. Викрам вёл уверенно. Гермиона следовала за ним, и впервые за эти несколько недель что-то отпустило. Её платье переливалось в свете люстр, и можно было почти не думать — просто двигаться.       — Викрам? Не слышал о таком, — негромко сказал Том.       — Викрам Патил, чистокровный из Индии. Отец обсуждает с его семьёй деловое партнёрство, — отозвался Абраксас. — Приехал пару недель назад.       — Понятно, — сказал Том и отвернулся от зала. Остаток вечера Гермиона провела с Викрамом. Когда бал закончился и она садилась в карету, настроение было почти хорошим — редкое ощущение в последние недели. Вскоре рядом устроился Гектор. Молча. С тем выражением лица, которое не предвещало ничего приятного.