Вне зоны доступа

— Я ведь до последнего не верил, что ты зайдешь, — признался он, глядя в высокий потолок спальни. После того как лед между ними треснул, на смену яростным спорам и взаимным обвинениям пришло совсем другое напряжение — плотное, электрическое, не оставляющее воздуха. Это не было похоже на нежное примирение. Это была дикая, первобытная потребность наверстать всё то, что они методично подавляли в себе годами. Едва они оказались в спальне, всё рациональное окончательно отключилось. Егор брал её так, будто пытался выжечь на ней свое клеймо, а Алина отвечала с той же неистовой жадностью, впиваясь ногтями в его плечи и окончательно признавая свое поражение перед этим чувством. Это был секс на грани надрыва, когда каждое движение — как крик, а каждое касание — как подтверждение того, что они живы и они рядом. Теперь же, когда буря утихла, в комнате стояла та самая редкая тишина, которая бывает только после тотальной эмоциональной катастрофы, закончившейся спасением. Они лежали в огромной кровати, абсолютно измотанные. Егор лежал на спине, его грудная клетка всё еще часто вздымалась, а рука, тяжелая и горячая, собственнически прижимала Алину к его боку. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом их общей страсти. — Я ведь до последнего не верил, что ты зайдешь, — повторил он тише, и его голос вибрировал у неё в виске. — Думал, ты развернешься у лифта. Что твоя хваленая логика победит в последний момент. Он повернул голову и посмотрел на неё — взлохмаченную, с припухшими губами и взглядом, в котором больше не было брони. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? — он криво усмехнулся, перебирая пальцами пряди её волос. — Я три дня пытался тебя возненавидеть. Я убеждал себя, что ты — просто привычка. А потом ты стоишь в лобби, и у меня всё внутри просто обрушилось. Как будто здание заминировали и нажали на кнопку. Алина приподнялась, опираясь подбородком на его грудь. — Ты сам нажал на эту кнопку, Егор. Своим сообщением. Я летела сюда и всю дорогу думала, что если я сейчас не приеду, то я просто перестану дышать. Моя логика сдохла где-то над Средиземным морем. Алина потянула край одеяла повыше, хотя в квартире было тепло. Она смотрела на свои руки, переплетенные с пальцами Егора, и вдруг тихо, почти бесцветно рассмеялась. — Знаешь, что самое странное? — она подняла на него глаза, в которых отражались огни утреннего Сити. — Я сейчас лежу здесь и чувствую себя той восемнадцатилетней девчонкой, которой я была, когда улетала в Испанию. У меня в кармане был билет в один конец и ничего за душой. Полная неизвестность и дикий страх. Егор придвинулся ближе, внимательно слушая её. — Только сейчас разница в том, — продолжила она, закусив губу, — что в моем чемодане, который валяется в прихожей, лежит рабочая техника стоимостью как хорошая квартира в Москве,немного ухода,чуточку вещей и одни кроссовки в которых я прилетела. Это всё, что я привезла из своей идеальной жизни. Она замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы передать ту кашу, что варилась у неё в голове. — Я честно не знаю, с чего здесь начинать, Егор. Как строить жизнь? Как влиться в твой безумный мир? Я прилетела на одном импульсе, и сейчас, когда адреналин схлынул, мне страшно. Я привыкла к тихим кофейням Барселоны и прогулкам по набережной, а здесь... здесь всё несется со скоростью света. И я боюсь, что я просто не впишусь в этот ритм. Егор молча слушал, перебирая её пальцы. Он чувствовал её уязвимость — ту самую, которую она так тщательно скрывала все эти годы за маской. — Тебе не нужно вписываться в этот ритм, Алина, — наконец произнес он, поворачиваясь к ней на бок и заглядывая в глаза. — Мы построим наш собственный. Да, Москва — это мясорубка, я знаю. Но у тебя есть то, чего нет у миллионов людей здесь. — И что же это? — грустно усмехнулась она. — У тебя есть я. И у тебя есть твой талант, который помещается в один рюкзак. Тебе не нужно начинать с нуля, как в восемнадцать. Ты уже всё себе доказала. А быт... — он небрежно махнул рукой в сторону панорамного окна. — Шкафы купим, вещи перевезем, студию тебе обустроим хоть здесь, хоть в отдельном офисе. Главное, что ты здесь. В кроссовках и с планшетом. Этого достаточно. Он притянул её к себе, заставляя лечь ему на грудь. — Я восемь лет смотрел на твою жизнь через экран айфона. Думаешь, я позволю тебе сейчас потеряться в Москве? Я тебя за руку водить буду, если надо. Пока ты сама не начнешь ориентироваться в этих улицах лучше, чем в своем Готическом квартале. Алина немного отстранилась, глядя на него с серьезным, почти деловым выражением лица, которое всегда появлялось у неё, когда она пыталась разложить всё по полочкам. — Ладно, — выдохнула она, запуская пальцы в волосы. — Раз уж я здесь... Мне нужно понять логистику. Ты же лучше знаешь город. Какой район сейчас считается нормальным? Где мне лучше присмотреть квартиру для съема? Чтобы я могла и работать спокойно, и... Егор замер. Его рука, которая только что нежно поглаживала её по плечу, остановилась. Он медленно приподнялся на локтях, вглядываясь в её лицо с таким искренним недоумением, будто она только что заговорила на древнегреческом. — В смысле? — переспросил он, и в его голосе прорезалось странное сочетание шока и иронии. — Какой район? Какую квартиру, Алин? — Ну, обычную, — она пожала плечами, не понимая его реакции. — Мне же нужно где-то жить. Егор издал короткий, резкий смешок и сел в кровати, полностью сбросив с себя остатки сна. — Ты сейчас серьезно? — он обвел рукой их просторную, залитую светом спальню, а затем указал на панорамное окно с видом на город. — Я тут три дня с ума сходил, выл на эти стены и обещал небесам всё что угодно, лишь бы ты была рядом. Ты прилетаешь, врываешься ко мне, мы... — он выразительно замолчал, кивнув на смятые простыни. — И после всего этого ты спрашиваешь, в каком районе тебе снять жильё? — Егор, ну это же логично... — попыталась вставить она, но он перебил её. — Нет, Алин, это не логично. Это твоя старая привычка держать дистанцию. Забудь. Я думал, ты будешь жить здесь. Со мной. В этой квартире. Он подался вперед, сокращая расстояние, и взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него. — Тут места хватит на троих таких, как ты. Я выделю тебе любую комнату под студию, перекрашу её в белый, поставлю те столы, которые ты выберешь. Но я не для того ждал восемь лет, чтобы ты сейчас сняла уютную однушку на Патриках и мы снова виделись по расписанию. Ты же сказала, что приехала домой? Так вот, — он слегка тряхнул её за плечи, — дом теперь здесь. Со мной. Алина открыла рот, чтобы возразить про личное пространство, но, глядя в его горящие, упрямые глаза, вдруг поняла: он не шутит. Для него это не было вопросом удобства, это был вопрос того, что он больше не намерен её отпускать — даже в соседний район.

***

Прошел месяц. Барселонская жара сменилась прохладным московским апрелем, но внутри квартиры было тепло и непривычно шумно. Егор не соврал — он действительно вгрызся в идею обустройства её пространства с тем же фанатизмом, с каким писал треки. Его просторная стримерская, где раньше царил минимализм, неоновые ленты и профессиональное оборудование, теперь превратилась в их общий командный центр. Алина сидела в своем новом кресле — ярко-белом. Егор настоял на покупке двух огромных 4K-мониторов с идеальной цветопередачей, о которых она в Испании только мечтала. Теперь её рабочее место стояло вплотную к его игровому столу. — Слушай, если ты еще раз заденешь мой планшет локтем, когда будешь махать руками в своей катке, я перееду на кухню, — усмехнулась Алина, не отрываясь от стилуса. Она раскрашивала сложный фон для нового проекта, а в наушниках у неё тихо играла любимая музыка. Егор, сидевший в соседнем кресле в наушниках, моментально стянул их на шею. Он обернулся, окидывая взглядом их общую рабочую зону: её графический планшет, россыпь кистей и его микрофоны с профессиональным светом. — Никуда ты не переедешь, — он дотянулся до её руки и переплел свои пальцы с её, мешая рисовать. Квартира начала стремительно меняться. То, что раньше было холостяцкой берлогой успешного артиста с холодным металлом и кожей, постепенно обрастало деталями, которые делали это место живым. Алина быстро поняла, что тащить за собой через всю Европу чемоданы с вещами — затея бессмысленная и даже какая-то лишняя. Ей хотелось оставить ту испанскую Алину в Барселоне, вместе с её легкими льняными сарафанами и короткими топами. Москва требовала другого ритма, другой фактуры и, честно говоря, другого размаха. В один из вечеров она просто захлопнула ноутбук, на котором выбирала службу доставки. — Знаешь, — сказала она Егору, наблюдая, как он распутывает провода у её рабочего места, — я не буду ничего перевозить. Ни одежду, ни обувь, ни тот старый хлам из квартиры. Оставлю там всё как есть. Егор поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло одобрение. Ему нравилось, что она обрывает нити так решительно. С этого момента гардеробная в его апартаментах начала стремительно заполняться. Алина с каким-то особым азартом пустилась в шопинг, благо её гонорары позволяли не смотреть на ценники.Она открывала для себя московские концепт-сторы и шоурумы, выбирая вещи, которые соответствовали её новому состоянию. Она покупала всё новое — от сумок до мелочей вроде дорогих очков и парфюма, который теперь пах не морем, а кожей и амброй. Ей нравилось это ощущение — заходить в его огромную гардеробную и видеть, как её новые вещи постепенно вытесняют пустоту. Она могла себе позволить купить всё с нуля, и в этом был особый кайф. — Скоро здесь будет не квартира, а бутик,—шутил Егор, когда видел в прихожей очередные пакеты из ЦУМа. — Это инвестиции в мой комфорт, — парировала она, закидывая новую сумку на полку. — Зато теперь я не выгляжу как туристка, которая случайно забрела в Москву. Она чувствовала себя обновленной. Всё — от нижнего белья до новеньких туфелек пахло новой жизнью, Москвой и их общим будущим. Вечер  выдался тихим и каким-то космическим. Алина сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Рядом стоял бокал густого красного вина, а за панорамным стеклом расстилалась Москва — сверкающая, живая и бесконечная. Егор задерживался на съемках. —Малыш, еще пара дублей и лечу домой, — прилетело от него голосовое полчаса назад. Алина улыбнулась: она уже привыкла к этому рваному ритму его жизни. Телефон на коленях завибрировал. На экране возникли загорелые и улыбающиеся лица Маттео и Лукаса. В Барселоне еще было светло, и на фоне слышался шум скутеров и звон бокалов в их любимой кафешке. —Детка!—закричал Маттео, поднося телефон ближе к лицу. — Мы уж думали, тебя похитили русские спецслужбы! Рассказывай быстро: ты жива? Ты не замерзла? — Я в порядке, парни, — рассмеялась Алина, отпивая вино. — У нас уже весна, хотя по испанским меркам это глубокая зима. — Ладно, холод — это ерунда, — перебил его Лукас, прищурившись. — Как прошел этот месяц? Ты там вообще выходишь из квартиры? Ты обзавелась какими-нибудь русскими амигос? Алина прислонилась головой к холодному стеклу. —Чувствую себя так,будто у меня выросли крылья. Я обновила всё: от планшета до нижнего белья. Решила не перевозить вещи.Здесь всё по-другому. Масштабы... они пугают и восхищают одновременно. —А подружку себе нашла? Ты же знаешь, тебе нужно с кем-то сплетничать о нем, иначе ты сойдешь с ума. —Маттео,я тебя умоляю.Я 8 лет в Испании жила без подруг и все было хорошо.Мои подружки это вы,мальчики.Но мне здесь,кажется,нравится. — Значит, ты не вернешься? — голос Маттео стал чуть тише и серьезнее. — Даже за тем любимым пледом и коллекцией кистей? — Нет, Маттео. Не вернусь. — А как же твои бьюти-ритуалы, дорогая? — Лукас придвинулся к камере так близко, что стали видны его идеально выщипанные брови. — Мы же знаем, что ты в Барселоне годами искала своего мастера по бровям и чуть не плакала, когда она уехала в Мадрид. Ты там в этой своей Москве не превратилась в пещерного человека? Нашла себе новых мастеров? Реснички, волосики, ноготочки — это же жизненно важно! Алина расхохоталась, откидываясь на спинку дивана. Она обожала Лукаса за то, что с ним можно было обсуждать такие вещи даже серьезнее, чем с любой подругой. — Ооо, Лукас, это была целая спецоперация! — она вытянула перед собой руку, демонстрируя безупречный маникюр. — Ну-ка, ну-ка, — оживился Маттео, подвигаясь ближе к Лукасу. — Мадонна миа! — Лукас театрально всплеснул руками. — А как твои волосы? Этот московский хлор их еще не убил? — Маша, менеджер Егора, дала мне контакты своего стилиста.Уже была у нее,сделали уход,восстановление. В этот момент в замке повернулся ключ. Алина быстро подмигнула парням. — Всё, бьюти-контроль пришел. Егор ненавидит, когда я обсуждаю стоимость уходовой косметики, он до сих пор уверен, что крем для лица не может стоить как его новые кроссовки. Егор зашел в квартиру, принося с собой запах холодного ночного воздуха и едва уловимый аромат студийного дыма. Он выглядел так, будто отработал смену в шахте, но, увидев Алину, сразу смягчился. Они переместились на кухню. Алина приготовила пасту с морепродуктами — одно из немногих блюд, которое напоминало ей о доме и не требовало часов у плиты. Егор ел с таким аппетитом, что было ясно: за весь съемочный день он перекусил в лучшем случае парой протеиновых батончиков. — Боже, Алин, это лучшее, что со мной случалось за сегодня, — пробормотал он, отодвигая пустую тарелку. — Рассказывай, как твой день? Не сошла с ума в четырех стенах? — Наоборот! — Алина воодушевленно замахала вилкой. — Я сегодня наконец-то добила и сдала проект для того огромного торгового центра. Помнишь те правки по освещению на фасадах, которые меня бесили? Я всё перерисовала. Заказчик принял с первого раза, даже без единого комментария. Я выдохнула так громко, что, по-моему, соседи снизу услышали. — Горжусь тобой, — Егор улыбнулся и протянул руку через стол, сжав её ладонь. — А потом я созвонилась с парнями, ты же слышал. Они в шоке от моих московских трансформаций. Когда ужин был закончен, они перебрались в ванную комнату. Алина, уже переодетая в шелковую пижаму, достала из холодильника баночку с патчами. — Иди сюда, — скомандовала она, похлопав по краю мраморной столешницы. — Опять? — Егор предпринял слабую попытку к бегству. — Алин, ну я же мужик. —Мужик мой,ты выглядишь так будто спал последний раз в прошлом году.—Отрезала она,ловко подцепляя лопаткой две скользкие золотистые дуги. — У тебя синяки под глазами уже живут своей жизнью. Замри. Егор со вздохом сдался. Он сел на бортик, закрыв глаза, пока Алина аккуратно приклеивала холодные патчи ему под нижние веки. — Ох... — он вздрогнул от холода. — Они ледяные. — Зато завтра на съемках не придется накладывать тонну грима, — она приклеила вторую пару себе. Егор открыл один глаз, посмотрел на неё — домашнюю, уютную, с этими смешными штуками на лице — и вдруг притянул её к себе, утыкаясь лбом в её живот.

***

Прошло пару дней. В офисе царила рабочая суета: на столах были разбросаны образцы тканей, эскизы, цветовые пантоны и лекала. Егор вместе с двумя дизайнерами и менеджером по продукту уже третий час бился над новой дроп-коллекцией. Алина сидела чуть поодаль, на кожаном диване, с ноутбуком на коленях. Она вроде как занималась своими делами, но, будучи архитектором по образованию и художником по призванию, невольно впитывала каждое слово. — Слушайте, это слишком просто, — Егор в очередной раз отбросил эскиз худи. — Просто лого на груди — это скучно. Мы это уже делали. Нужно что-то, что цепляет, какой-то визуальный код, но при этом чтобы не выглядело как мерч из перехода. — Мы пробовали добавить графику на спину, но получается перегружено, — вздохнул ведущий дизайнер. — Либо слишком мелко и не читается, либо превращается в огромную наляпистую картину. Золотой середины нет. Они начали спорить о шрифтах и расположении принтов, перебирая одни и те же варианты по кругу. Алина слушала этот тупик еще минут десять, а потом не выдержала. Она отложила ноутбук, подошла к большому столу, где были разложены эскизы, и молча взяла в руки карандаш. — Простите, что влезаю, — тихо сказала она, и все за столом замолчали, глядя на неё. Егор приподнял бровь, с интересом наблюдая за ней. — Смотрите, — Алина быстро набросала на чистом листе несколько ломаных линий. — Вы работаете с плоскостью, а нужно работать с объемом и архитектурой тела. Если мы уберем принт со спины и пустим его по шву рукава, переходя на плечо… Вот так. Она сделала несколько уверенных штрихов, создавая динамичный, почти архитектурный рисунок, который подчеркивал крой. — Здесь не нужно рисовать картину. Здесь нужно создать ритм. Если использовать вашу идею с логотипом, но сделать его в технике «негативного пространства» — когда рисунок создается за счет отсутствия цвета — это будет выглядеть дорого и необычно. И на груди лучше сделать не принт, а небольшую вышивку в тон ткани, но с другой фактурой. Чтобы это хотелось потрогать. В офисе повисла тишина. Дизайнеры переглянулись. Один из них взял рисунок Алины, поднес его к свету и присвистнул. — Черт… — прошептал он. — Мы два часа спорили о размере шрифта, а тут дело в динамике линий. Это же гениально. Это выглядит как кастомная вещь, а не масс-маркет. Егор подошел к Алине сзади, положил руки ей на плечи и посмотрел на набросок. На его лице расплылась гордая, почти победная улыбка. — Ну что, господа дизайнеры? — усмехнулся он. — Кажется, у нас в команде появился новый арт-директор. Алина, ты понимаешь, что ты сейчас спасла новый дроп и сэкономила нам пару недель головной боли? — Я просто применила законы композиции, — она немного смутилась под пристальными взглядами, но глаза её азартно блестели. — Архитектура и мода — это же почти одно и то же. — Почти, — Егор развернул её к себе и коротко поцеловал в кончик носа. — Только у тебя это получается как-то подозрительно легко. Когда они позже выходили из офиса к машине, Егор не выдержал: — Признайся, ты это специально сделала? Чтобы показать, кто тут настоящий профи? — Нет, просто я не могла больше слушать, как вы мучаете этот бедный худи, — рассмеялась она. — Но знаешь, мне понравилось. Может, мне действительно стоит иногда заглядывать к тебе на летучки? Вечером, когда суета в офисе осталась позади, они сидели в уютном полумраке гостиной. Егор крутил в руках тот самый набросок, который Алина сделала на летучке, и всё никак не мог перестать улыбаться. — Слушай, — он перевел взгляд на неё, — я знал, что ты круто рисуешь, но то, как ты сегодня разложила этот дизайн по косточкам… Откуда в тебе это понимание структуры? Алина сделала небольшой глоток чая и поудобнее устроилась в кресле, подтянув колени к подбородку. — Это всё отголоски моих мучений перед поступлением, — усмехнулась она. — Ты не представляешь, какая война была у меня в голове. Я буквально разрывалась между дизайном и архитектурой. Маттео говорил: «Да ладно, детка, это же почти одно и то же, везде надо рисовать». Но я-то знала, что это вообще разные миры. Егор отставил бокал и приготовился слушать. Ему всегда было интересно, как ковался тот стержень, который ему в ней так нравился… — Дизайн — это про эмоцию, про обложку, про то, как вещь выглядит сейчас, — продолжала Алина. — А архитектура… это математика, застывшая в камне. Я месяцами мучилась. На дизайне мне казалось, что будет больше свободы, ярких красок, чистого творчества. А на архитектуре — сопромат, чертежи, жесткие конструкции и вечная ответственность: если ты ошиблась в расчетах, здание просто рухнет. — И что в итоге перевесило? — спросил Егор. — Почему не пошла по пути меньшего сопротивления? — В какой-то момент я поняла, что хочу знать, как всё устроено изнутри. Мне было мало просто накрасить губы проекту. Я хотела понимать скелет, структуру. Архитектура учит видеть не просто красивое худи или красивый дом, а систему линий и нагрузок. В итоге архитектура победила, потому что в ней больше правды. Знаешь, это как в музыке: можно написать привязчивый мотив, а можно выстроить целую симфонию с идеальной партитурой. Она замолчала, глядя на огни города за окном. — Сегодня в офисе я просто увидела, что вашему дизайну не хватает фундамента. Вы пытались наклеить обои там, где еще не возвели стены. Поэтому я и влезла. Старая привычка архитектора — сначала строить каркас, а потом наводить красоту. Егор долго смотрел на неё, а потом тихо рассмеялся, притягивая её к себе. Егор отложил эскиз на столик, и в комнате вдруг стало слишком тихо. Весь этот разговор об архитектуре, линиях и структурах словно наэлектризовал воздух до предела. Он смотрел на Алину, и в его глазах она видела уже не просто восхищение её талантом, а ту самую жажду, которая вспыхивала между ними каждый раз, когда они оказывались слишком близко. — Скелет, структура, каркас... — хрипло повторил он, сокращая расстояние между ними. — Ты так чертовски сексуально об этом говоришь… Он притянул её к себе за талию, и она почувствовала, как по телу прошла знакомая дрожь. Весь её архитектурный рационализм рассыпался в прах, когда его губы коснулись её шеи, обжигая кожу. Егор действовал уверенно, почти властно, словно проверяя на прочность те самые несущие конструкции её самообладания. Он медленно отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть ей в глаза — в них полыхал огонь, который не нуждался в словах. Он взял её за руку, переплетая свои пальцы с её, и твердым шагом повел за собой в сторону ванной комнаты. Ванная в его квартире была небольшой, облицованной светло плиткой, с огромным зеркалом во всю стену, которое сейчас отражало их двоих в мягком свете софитов. Егор не спешил. Он поставил Алину перед зеркалом, встав прямо за её спиной, и их взгляды встретились в отражении. — Смотри на нас, — хрипло прошептал он ей в самое ухо. Его руки легли ей на плечи, медленно спуская лямки майки. В зеркале Алина видела, как ткань соскальзывает с её плеч, обнажая кожу, как его татуированные руки контрастируют с её загорелым,но абсолютно девственным от татуировок телом. Он раздевал её медленно, почти ритуально, не отрывая взгляда от её отражения, словно изучая каждую линию, которую он теперь знал наизусть. Следом полетела его футболка. В этом зеркальном коридоре их близость казалась еще более острой, почти кинематографичной. Когда последняя преграда между ними исчезла, Егор обхватил её сзади, прижимаясь всем телом и заставляя Алину почувствовать каждый его вдох. Она видела в отражении, как его ладони накрывают её изгибы, и эта картинка сводила с ума сильнее любых прикосновений. — Ты — самое красивое здание, которое я когда-либо видел, архитектор, — выдохнул он, прежде чем развернуться и потянуть её в просторную душевую кабину. Он нажал на сенсорную панель, и сверху мгновенно обрушился плотный напор теплой воды. Стеклянные стенки тут же начали запотевать, отсекая их от всего остального мира. Вода стекала по их телам, смывая остатки дневной усталости и оставляя только чистое, первобытное желание. Егор прижал её к мокрой стене, его губы снова нашли её шею, а руки — талию. Шум воды заглушал всё: их стоны, сбитое дыхание и рокот города за окном. В этом влажном тепле, среди пара и брызг, их страсть вспыхнула с новой силой — дикая, неуправляемая, настоящая. Спустя долгое время они стояли под утихающими струями, просто обнимаясь. Вода приятно расслабляла мышцы, а Алина чувствовала себя так, будто её заново собрали по кусочкам — на этот раз идеально.