Вне зоны доступа

Июнь 2018. Барселона Егор:  «Всё, съёмки закончены. Улетаю в Москву. Странно, что из всей этой поездки мне больше всего запомнилась девчонка, которая отговорила меня пить плохой кофе». Алина:  «Это потому, что я была единственным честным человеком в твоём радиусе километра. Удачи в своей Москве.» Май 2019 Алина:  «Видела тебя в новостях. Опять роман приписывают?» Егор:  «Ой, не читай это. Там правды — ноль. Если хочешь знать, что у меня реально происходит, просто спроси. Я только тебе честно отвечу». Алина:  «Почему только мне?» Егор:  «Потому что ты далеко. Ты не часть этой тусовки. С тобой я — это просто я». Декабрь 2019. Егор: Голосовое сообщение (0:45): «Тут в Москве дикий снегопад... Знаешь, о чём подумал? В Испании сейчас, наверное, солнце. Я через неделю освобождаюсь. Может, я всё-таки возьму билет до Барсы? Хватит уже прятаться за кружочками в Телеге». Алина: «Егор, мы это обсуждали. Коронавирус.Границы закрыты, да и я... я не готова. Давай просто созвонимся по видео вечером? Я приготовлю паэлью, а ты — закажешь доставку. Будет почти свидание». Декабрь 2020. Егор:  «Слушай... Нам, наверное, стоит взять паузу в общении. Она ревнует к твоему имени на экране. Я пытался объяснить, что мы просто... что ты моя бести, но она не понимает». Алина:  «Я понимаю. Иди. Будь счастлив, Егор. Я никуда не денусь, если что». Март 2021. Егор:  «Ты здесь?» Алина:  «Всегда здесь». Егор:  «Мы расстались. Прости, что пропадал. Я как будто дышать разучился без наших звонков». Алина:  «Ничего. Главное, что ты снова на связи». Егор: «Мне так хуёво…Мамасита,ты не представляешь как бы я хотел,чтобы ты была сейчас рядом.» Декабрь 2022 Алина:  «Егор, я сегодня видела закат в Барселоне и поймала себя на мысли, что хочу отправить тебе фото. А потом поняла, что у меня пол телефона в твоих кружочках и голосовых. Мы так живем уже пять лет. Тебе не кажется это сумасшествием?» Егор:  «Кажется. Но это самое приятное сумасшествие в моей жизни. Я знаю о тебе больше, чем люди, которые живут со мной в одном городе. Прилетай? Пожалуйста,Мамасита.» Алина:  «Нет. Давай не будем ломать то, что у нас есть. В реальности всё сложнее, Егор». Август 2023. Егор: «Мамасит, ты издеваешься? Пять лет. Пять лет я знаю цвет твоих глаз по пикселям на экране, но не знаю, как ты пахнешь. Прилетай в Москву. Я куплю тебе любой билет, только скажи «да».» Октябрь 2024. Егор: «Слушай, я тут поймал себя на мысли... Мы столько лет обсуждаем всё на свете.Но я никогда не спрашивал тебя прямо. Хотя нет, я просто боюсь услышать ответ и окончательно сойти с ума от того, что ты в другой стране». Алина:  «Ого, Крид заскромничал? Ну давай, выкладывай свой страшный вопрос. Я после стольких лет переписки уже ничего не боюсь». Егор:  «Окей, сама напросилась. Если бы я сейчас был не в Москве, а в твоей спальне в Барселоне... какая твоя любимая поза? Просто скажи. Я,например,люблю когда я полностью контролирую процесс, сзади. Чтобы чувствовать каждое движение. А ты?» Алина:  «Голосовое сообщение (0:15):  (слышен короткий смешок, а затем чуть севший голос)  Ну ты и провокатор, Егор... Ладно. Раз уж мы честны друг с другом. Я люблю сверху. Чтобы видеть глаза партнера, реакцию и самой задавать ритм. Доволен? Теперь мы оба будем полночи смотреть в потолок и думать об этом». Июнь 2025. Алина:  «С твоим днем, мой самый далекий и самый близкий. 🤍 31 год... С ума сойти, мы знакомы уже семь лет. Я хочу, чтобы ты был счастлив, по-настоящему. Чтобы музыка писалась легко, а внутри всегда был покой. Ты — мой космос в экране телефона. Люблю тебя». Егор:  «Проснулся от твоего сообщения и улыбаюсь как дурак. Спасибо, мамасита. Ты первое, что я читаю в каждый свой день рождения. Это уже традиция, без которой праздник — не праздник. Жаль только, что не могу тебя сейчас обнять». Алина:  «Обнять не смогу, но... Слушай, а ты сегодня во сколько точно будешь дома? Мне нужно знать твою локацию на ближайший час. Это важно». Егор:  «Интригуешь? ;) Я буду дома до двух дня, потом уезжаю отмечать др. А что ты задумала? Ты же не прилетела тайком? Пожалуйста, скажи, что да». Алина:  «Мечтай-мечтай! Нет, я в Барселоне. Просто будь дома и открой дверь, когда позвонят. Считай это моим присутствием в твоей Москве». Август 2025 Егор:  «Алин, я серьезно сейчас. Я организую тебе место в випке, самое лучшее. Я хочу, чтобы ты видела это вживую, а не через сторис фанаток». Алина:  «Егор, мы это обсуждали. Я не прилечу». Егор:  «Да почему?! Это Лужники, Алина! Это мой чертов триумф! Неужели тебе настолько плевать? Ты же знаешь, сколько это для меня значит. Я хочу обернуться и знать, что ты там, в этой ложе, смотришь на меня». Алина:  «Мне не плевать. Я буду с тобой каждую секунду, буду переживать за тебя.Но я не прилечу.» Егор:  «Ты просто трусишь. Ты боишься реальности. Легче быть голосом в телефоне, да? Удобно быть идеальной картинкой, которая никогда не разочарует». Алина:  «Может быть. Но я не прилечу. Пожалуйста, не дави на меня. Просто выйди и разорви этот стадион, как ты умеешь. Я буду гордиться тобой из Барселоны».                                         *** Басы пульсировали где-то в районе солнечного сплетения. В одном из лучших клубов Барселоны было не протолкнуться, но Алине было плевать. Она смеялась, перекрикивая музыку, и пыталась повторить безумное движение своего друга Матео. Матео, чистокровный испанец с безупречной укладкой и полным отсутствием интереса к девушкам, подмигнул ей, протягивая очередной коктейль. Она только успела сделать глоток, как телефон в кармане джинсов ожил. На экране высветилось родное «Егор🖤».Видеозвонок. — Матео, я на пять минут! Нужно подышать! — крикнула она другу. — Опять твой бест френд?Иди уже, — притворно закатил глаза Матео, отпивая напиток. Алина пробралась сквозь толпу на террасу. Прохладный февральский воздух Барселоны приятно обжег разгоряченную кожу. Она отошла к стене, подальше от грохота музыки, и нажала «Принять». Камера на той стороне была развернута — она видела пальмы, залитые ярким солнцем Лос-Анджелеса, и какую-то террасу. — Мамасита, ты там стоишь или сидишь? — раздался в динамике знакомый голос с хрипотцой. — Вообще-то я в клубе, Егор! Пью, танцую, отдыхаю, — Алина затянулась стиком и, чувствуя, как немного ведет голову от алкоголя, медленно сползла по стене, присаживаясь на корточки. — Но ради тебя, так и быть, присяду. Ну, показывай, что там у тебя за срочность? — Готова? — усмехнулся он. Экран мигнул, и камера перевернулась на него. Алина замерла, выпустив дым. На нее смотрел тот самый Егор. Никаких длинных волос или сложных укладок — он постригся почти под ноль, вернув себе дерзкий образ времен 2018 года, когда они только познакомились в этой самой Барселоне. — Ничего себе... — выдохнула Алина, рассматривая его через экран. — Егор, ты с ума сошел? Почему ты молчал? Тебе... тебе чертовски идет. Как будто время назад отмотали. —Да надоело, мамасит, — Егор фыркнул, проводя ладонью по короткому ежику.— Эти вечные лаки, сушка, мытьё головы по полчаса... Решил спонтанно: пришел, сел в кресло и сказал стриги. Теперь так легко, ты не представляешь. Ветер в голову дует — кайф. Он чуть поменял положение телефона, оперся щекой о ладонь и прищурился, вглядываясь в картинку на своём экране. За спиной Алины мелькали огни клуба и слышались приглушенные басы. — Слушай, а ты чего там вообще забыла? — он с любопытством изогнул бровь. —Рабочая неделя вроде... — Да после работы накатило, знаешь? Захотелось просто выключить мозг и потанцевать. Вот, вытащила Матео. Егор на секунду замолчал, его взгляд стал чуть более скептическим. — Опять этот твой испанец? — он недоверчиво хмыкнул. — Никогда он мне не нравился, если честно. Какой-то он подозрительный. Смотрит на тебя небось весь вечер... Алина на секунду замерла, а потом просто взорвалась от смеха, едва не выронив телефон. — Ой, я не могу! Егор, господи! — она вытерла выступившую слезу, продолжая хохотать. — Никогда не нравился! Ты серьезно? Ты забыл, что я тебе про него рассказывала? — А что я должен был помнить? — буркнул Егор, хотя в глазах уже заплясали искорки. — То, что я ему не нравлюсь ровно по той же причине, по которой ему ОЧЕНЬ понравишься ты! — Алина снова рассмеялась. — Он по мальчикам, Егор! Так что расслабься, за мою честь тут драться некому. Скорее уж он у меня твой номер телефона попытается отжать, если увидит, какой ты теперь короткостриженый и брутальный. Егор на той стороне замер на секунду, осознавая сказанное, а потом сам не выдержал и коротко рассмеялся. — Черт, точно. Вылетело из головы. Ну ладно, передавай своему Матео, что мой номер только для девочек из Барселоны, которые знают толк в хорошем кофе. Он внимательно посмотрел на Алину через экран, словно пытался разглядеть её настоящую за неоновыми бликами клубного освещения. — Ладно, мамасит, шутки шутками... — он замолчал на секунду, глядя куда-то в сторону калифорнийского заката. — Слушай, я тут из ЛА улетаю через пару дней. Заскочу в Дубай буквально на двое суток, а потом всё — у меня начинается тур по стране. График будет просто бешеный, я до лета из самолётов вылезать не буду. Алина почувствовала, к чему он клонит, и невольно крепче сжала телефон. — К чему ты это, Егор? — она постаралась, чтобы голос звучал максимально непринужденно. — К тому, что это идеальное окно, — он перевел взгляд обратно на неё. — Там всего пять часов лёта от тебя. Давай я тебе сейчас билет куплю? Прилетишь на выходные в Дубай. Просто поужинаем, погуляем. Восемь лет, Алина... Ты не можешь вечно говорить нет. Алина глубоко вздохнула, глядя на свои ботинки. Вот оно. Снова этот момент, когда тонкая нить их цифровой идиллии готова была натянуться до предела. — Егор... — она подняла глаза на экран и слабо улыбнулась. — Не нужно. Ну какой Дубай? У меня работа, у Матео там какие-то планы на выходные, да и вообще... — Опять ты за своё, — он разочарованно качнул головой. — Работа, планы, Испания. Ты просто боишься, признай это. — Я не боюсь, я просто... — она сделала паузу, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть его, но сохранить дистанцию. — Я просто ценю то, что у нас есть сейчас. Давай ты спокойно отдохнешь, откатаешь свой тур, а там посмотрим? Ты же знаешь, я никуда не денусь. Егор прищурился, явно недовольный ответом, но давить сильнее не стал — знал, что в такие моменты она закрывается ещё больше. — Посмотрим... — эхом отозвался он. — Ладно, мамасита, иди танцуй дальше. Только за коктейлями своими следи, а то знаю я этих горячих испанцев. Шум клуба всё еще легким звоном отдавался в ушах, но горячий душ помог немного прийти в себя. Алина вышла из ванной, кутаясь в пушистое белое полотенце. На коже остались капли воды и тонкий аромат геля для душа. Она упала на кровать, выдохнула и потянулась к телефону. —Я дома. Жива, цела, почти трезва.  Ответ пришел моментально. Экран тут же залил комнату ярким светом — Егор снова вызывал её по видеосвязи. Алина помедлила секунду, поправила полотенце на груди и нажала «Принять». Егор, кажется, за это время выпил еще пару бокалов. Он сидел в полумраке, подперев голову рукой, и внимательно смотрел в камеру. Когда на экране появилась Алина — расслабленная, без макияжа, с влажной кожей и в одном полотенце — он на мгновение замолчал, медленно сканируя её взглядом. — Мамасита... — выдохнул он, и в его голосе смешались алкоголь и неприкрытое восхищение. — Давай, не выделывайся. Дубай. Билеты. Я серьезно. Алина усмехнулась, откидываясь на подушки. — Егор, ну зачем? Зачем я тебе там нужна? — она лениво поправила край полотенца. — Ты себя видел? Вокруг тебя в этом Дубае будет столько красивых девок, что в глазах рябить начнет. Концентрация длинноногих брюнеток — всё как ты любишь — будет просто зашкаливать. Тебе что, не с кем время провести? Егор опасно прищурился. Он подался ближе к камере, так что его лицо заняло почти весь экран. — Слышишь... а ты себя давно в зеркало видела, Алин? — Ну да, — она вытерла каплю воды с плеча, вызов принят. — Вот только что из душа вышла, смотрелась. Вроде та же Алина. — Ни черта не та же, — отрезал он, и его голос стал совсем низким. — От той милой девочки, которую я встретил в 2018-м в Барселоне, не осталось и следа. Ты выросла, малая. Превратилась в такую суку, что на пушечный выстрел подойти страшно.  Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он попал в самую точку. Она знала, что за эти года превратилась в женщину, которая притягивает взгляды, и Барселона только отточила эту холодную, уверенную красоту. — Сука?— Аля рассмеялась, запрокинув голову, и на мгновение стала похожа на роковую героиню старого кино.  — Сука, — подтвердил он с пьяной, но чертовски уверенной полуулыбкой. — Как грубо, Егор. Но ты прав — та наивная девочка осталась где-то там. И та девочка, может, и прилетела бы по первому зову. А эта... этой нужно что-то поинтереснее, чем просто приглашение в Дубай. — Ой, только не начинай строить из себя неприступную крепость, — Егор закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Мы друг друга слишком давно знаем для этих игр. Я предлагаю последний раз: хватит морозиться в своей Барсе.  Егор продолжал гипнотизировать её взглядом через экран, явно наслаждаясь тем, как Алина пытается сохранить невозмутимый вид, придерживая полотенце. — В общем, я всё сказал, — он снова провел рукой по своей новой стрижке. — Скидывай мне данные паспорта. Я не хочу слышать никаких нет, Алин. Пора уже выходить из этого цифрового облака. Алина прикрыла глаза, чувствуя, как усталость и вино окончательно расслабляют тело. — Егор... всё, — она мягко улыбнулась, голос стал сонным. — Давай, ложись спать. У меня уже глубокая ночь, голова не варит. Поговорим завтра, когда ты протрезвеешь, а я проснусь. Крид вдруг тихо рассмеялся — тем самым своим смехом, который она знала по тысячам голосовых сообщений. — Ложись спать? Мамасита, ты что, забыла? — он развернул камеру, показывая ослепительное калифорнийский закат, заливающий террасу и бассейн. — У меня тут только разгар вечера. Пока ты там засыпаешь в своей Барселоне, я только начинаю этот вечер. Разница во времени — стервозная штука, да? Он снова вернул камеру на себя. Его глаза блестели — то ли от выпитого, то ли от драйва Лос-Анджелеса. — Иди спи, мамасита. А я буду ходить по ЛА и думать о том, как ты будешь выглядеть в Дубае без этого своего полотенца. Сладких снов. Экран погас. Алина еще несколько секунд смотрела на темный дисплей, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она откинула телефон, уткнулась лицом в подушку и прошептала в пустоту комнаты: — Черт бы тебя побрал, Крид... После звонка Егора сон не шел. Алина лежала в темноте, глядя в потолок, и в памяти сам собой всплыл тот далекий март 2018-го. Ей было восемнадцать. Она только переехала, сбежав из родного города за мечтой о новой жизни и учебе в университете Барселоны. В то утро она просто шла за своим привычным кофе, когда увидела его. Егор Крид. Главный холостяк России, за которым тогда следили миллионы. Он стоял у дверей маленькой кофейни и уже собирался нажать на ручку. — Не заходите туда, — Алина остановилась, сама не зная, откуда взялась эта смелость. — Здесь ужасный кофе, честно. Просто жженая вода. Егор обернулся, удивленный русской речью в центре Испании. — Серьезно? — он замер, разглядывая симпатичную девчонку в простых джинсах. — Абсолютно. Лучше вон там, через дорогу, — она указала пальцем на неприметную вывеску напротив. — Поверьте моему опыту. Она тогда не попросила автограф и не завизжала от восторга, хотя сердце колотилось где-то в горле. Она просто пошла дальше. Но судьба в тот месяц решила поиграть: они встретились еще дважды — в парке и на набережной, где Егор пытался скрыться от съемочной группы. На третий раз он просто подошел и спросил: «Слушай, спасительница, может, хотя бы скажешь, как тебя зовут?». С тех пор их мир переехал в телеграм. Егор улетел в Москву, а связь не только не оборвалась, она проросла в них обоих. Они стали друг для друга эмоциональной подушкой.Соулмейтами.Она знала, когда он разбит после концертов.Он знал, когда она заваливала экзамен или когда ей было одиноко в чужой стране.Они вытаскивали друг друга из депрессий, когда казалось, что всё вокруг — сплошное дерьмо. Даже когда у него были романы, Алина оставалась в тени, но всегда на связи. Только один раз, в 2020-м, наступила тишина. Егор тогда честно написал: «Она ревнует к тебе. Давай возьмем паузу». Алине было больно, но она отпустила. А через несколько месяцев он вернулся со словами: «Мне так хуёво.» За эти годы они перешли все границы приватности. По видеосвязи они выбирали друг другу одежду, Алина могла спокойно примерять новое белье перед камерой, спрашивая: «Ну как?». Егор оценивал, шутил, давал советы. Она давно обуздала свою влюбленность, превратив её в крепкую, как сталь, дружбу. Но был один нюанс. Алина знала: если Егор звонит выпившим — жди огня. В такие моменты его внутренние фильтры отключались. Он становился слишком открытым, засыпал её комплиментами на грани фола, бросал пошлые шутки или делал такие намеки, от которых у любой другой подкосились бы ноги. Он становился пугающе честным и наглым. В такие моменты он мог часами не выпускать её из видеозвонка, прожигая взглядом экран. —Мамасита,— его голос становился низким, с той самой опасной хрипотцой, которую он никогда не позволял себе в обычное время. — Ты даже не представляешь, какая ты сексуальная в этом домашнем топе. Ты специально это делаешь? Специально сводишь меня с ума через этот гребаный экран? Алина обычно только отшучивалась, стараясь перевести тему, но он не отступал: — Шесть лет, малая. Шесть лет я смотрю на тебя и думаю о том, что бы я с тобой сделал, окажись мы в одной комнате. Я хочу тебя так, что у меня скулы сводит. И ты это знаешь. Ты всё это прекрасно знаешь, стерва... Она знала. Но привыкла списывать это на алкоголь, на его одиночество, на то, что ей проще было считать это пьяным бредом, чем реальностью. Ведь если признать, что он говорит это серьезно, их хрупкий цифровой мир мог рухнуть в одночасье. Для неё это было частью их игры, безопасной, пока между ними тысячи километров. Алина проснулась от того, что солнце настойчиво пробивалось сквозь шторы. Голова была тяжелой — не столько от алко, сколько от ночного разговора, который до сих пор эхом отдавался в ушах. Она нащупала телефон под подушкой и увидела целую ленту уведомлений. Она знала эту схему наизусть. Пьяный Егор — это всегда поток сознания. «Сообщение удалено», «Сообщение удалено», «Сообщение удалено»... Он делал так годами. Записывал ей что-то очень личное, пошлое или слишком нежное глубокой ночью, а проснувшись, в панике нажимал «удалить у всех». Он наивно полагал, что успевал до её пробуждения. Но Алина никогда не спала так крепко. Она видела всплывающие уведомления на заблокированном экране — обрывки фраз, которые врезались в память, прежде чем исчезнуть из чата: «...ты даже не представляешь, как я скучаю по твоему голосу в реальности...» «...мне так одиноко...» «...почему ты так далеко, мамасит?» Она специально не открывала диалог, давая ему этот ложный шанс на спасение. Ей было проще позволить ему думать, что он сохранил лицо. Но, пролистав уведомления, она поняла: в этот раз всё иначе. Видимо, Егор либо окончательно отключился после выпитого, либо ему стало плевать на последствия. Сообщения висели в чате — неприкрытые, честные и болезненные. На трезвую голову он бы никогда не позволил себе такой слабости. Егор, 03:15 «Блять, Алин, ну сколько можно? Ты хоть понимаешь, как это тупо?» 03:18 «8 лет. Мы потратили восемь лет на буквы в телефоне. Тебе не жалко этого времени?» 03:24 «Чего ты боишься? Что я окажусь не таким крутым, как на фотках? Или что ты в меня влюбишься?» 03:26 «Мамасита... ты даже не представляешь, как мне на самом деле одиноко. Вокруг вечно толпа, какие-то люди, модели, менеджеры... а поговорить не с кем». «Только ты меня знаешь. До костей. До самого дна. Ты — единственный человек, перед которым мне не надо строить из себя Крида». «Я смотрю на твои фото и хочу просто коснуться твоих волос. Не через стекло, понимаешь?» 03:48 «Прилети. Просто прилети в Дубай. Если после первой минуты ты захочешь уйти — я сам куплю тебе обратный билет. Клянусь». «Я жду паспортные данные. Не беси меня. Я всё равно тебя доканаю». Алина перечитала каждое сообщение несколько раз. Сердце глухо стучало в ребра. В этих строчках не было привычного лоска или пафоса — только уставший, пьяный и до предела искренний Егор.Она посмотрела на время. В Лос-Анджелесе сейчас было раннее утро, и он, скорее всего, спал мертвым сном, даже не подозревая, что его ночная исповедь так и осталась в их переписке, меняя правила игры навсегда. Алина отложила телефон на смятую простынь и уставилась в окно, где Барселона уже вовсю жила своей шумной жизнью. Сообщения Егора жгли изнутри.  —Чего ты боишься?— пульсировало в голове. А она действительно боялась. До дрожи в пальцах. За восемь лет их переписка в Телеграме стала для неё отдельной вселенной. Это был её безопасный кокон, её карманный мир, где Егор всегда был рядом, на расстоянии одного клика. Они знали друг друга до костей, до каждой интонации в голосовых. —В сети мы идеальны, — думала Алина, обхватив колени руками. — В сети мы соулмейты, потому что между нами нет быта, нет неловких пауз, нет запахов, нет разочарования. В сети мы можем быть друг для друга кем угодно. А если мы встретимся? Если магия этих восьми лет рассыплется о первый же неудачный ужин? Она знала слишком много. О его панических атаках, о его провалах, о том, как он злится, когда что-то не получается. А он знал о её страхах перед будущим,о неудачах в отношениях, о её семейных драмах,о её взлете в карьере.Они вывернули друг друга наизнанку через объектив фронтальной камеры. Но реальность... реальность всегда всё усложняет. В переписке можно удалить сообщение, можно не отвечать два часа, пока не подберешь правильные слова. В жизни у тебя нет кнопки «удалить у всех». В жизни ты стоишь перед человеком — настоящий, уязвимый, со всеми своими изъянами. —Егор — мой самый близкий человек, — горько усмехнулась она. — Но он же и мой самый большой риск. Если мы встретимся и окажется, что вне экрана нам нечего друг другу сказать... я потеряю всё. У меня не останется даже этого чата. Я просто боюсь, что реальный Егор, со своими звездными привычками и другой жизнью, заберет у меня того парня, с которым я привыкла делить всё самое сокровенное. Между ними была симпатия, была химия, но прежде всего — ненормальная для мужчины и женщины близость умов. Они были как две части одного пазла, которые никогда не пробовали соединить в реальности. В этот момент в памяти, как вспышка старой кинопленки, возник один конкретный день . Тот самый момент, который когда-то окончательно зацементировал их формат на расстоянии.   Алина тогда переживала тяжелый разрыв с парнем, с которым прожила в Барселоне год. Это были токсичные отношения, которые выжали из неё все соки. В ту ночь она сидела на полу в пустой кухне, прислонившись к холодному холодильнику, и выла от бессилия. Егор позвонил сам. Без предупреждения. Он был в туре, кажется, где-то в Сибири. На нем была дурацкая шапка с длинными ушами, он выглядел уставшим после концерта, но, увидев её заплаканное лицо, мгновенно посерьезнел. — Эй, малая, ты чего? — его голос в динамике звучал так отчетливо, будто он стоял за дверью. — Он того не стоит. Слышишь? Ни один придурок в мире не стоит того, чтобы ты из-за него так убивалась. Они проговорили четыре часа. Егор не просто сочувствовал — он злился вместе с ней, шутил, чтобы отвлечь её, и в какой-то момент заставил её смеяться сквозь слезы. — Знаешь, — сказал он тогда, глядя на неё через экран с какой-то странной нежностью, — я сейчас готов бросить всё, сесть на первый рейс и прилететь, чтобы просто дать тебе подзатыльник за эти слезы. Но я знаю, что если я прилечу, ты закроешься. Тебе проще со мной вот так, да? Через айфон? Алина тогда замерла, вытирая тушь под глазами. — Да, — честно ответила она. — Так ты не можешь меня обидеть по-настоящему. Ты — мой безопасный остров, Егор. Не ломай это. Тогда они договорились: они — тыл друг друга. Но тыл должен быть надежно спрятан за горизонтом. Или другой вечер. Алина тогда проводила вечер с бутылкой текилы, а Егор — в очередной раз на расслабоне после какого-то шумного светского раута. Он лежал в своей московской квартире, развалившись на кровати, и с каким-то азартным цинизмом пересказывал ей подробности своей ночи. — Нет, ты прикинь, мамасит , — он хохотал, потирая лицо рукой. — Она думала, что если она наденет это латексное нечто, то я сразу... В общем, пришлось ей показать, что у меня свои правила. Я её так приложил, в своей любимой позе, ну ты знаешь... — Егор пустился в такие интимные детали, от которых у любой другой уши бы завяли. Алина не краснела. Она знала его слишком долго. Она просто хохотала, откидывая голову назад, и подначивала его: — Господи, Егор, ты неисправим! Бедная мадам, она хоть выжила после твоего мастер-класса? Крид резко замолчал. Смех затих, и он уставился в камеру тем самым тяжелым, пьяным взглядом, от которого по коже пробегал холодок. Он долго молчал, рассматривая Алину через экран, а потом произнес низким, севшим голосом: — Смешно тебе? — он облизнул губы. — А я вот сижу и думаю... была бы ты сейчас здесь, рядом... На её месте была бы ты. И я бы посмотрел, как долго ты бы смеялась, прежде чем начать умолять меня не останавливаться. Алина тогда замерла с рюмкой в руке. Воздух в комнате будто стал гуще. Это был не первый раз, когда Егор переходил черту, превращая дружеский стеб в откровенную провокацию. Она привыкла к его пьяным заносам, привыкла переводить всё в шутку, но в глубине души понимала: он не просто шутит. Он прощупывает почву. —Ты просто пьяный, Егор,— ответила она тогда, стараясь, чтобы голос не дрогнул.—Иди спать. Алина прикусила губу, вспоминая их особые звонки. Скрывать смысл не было: за восемь лет их разговоры обросли такими подробностями, что любой сторонний наблюдатель сгорел бы от стыда. Но для них это было нормой. Особенно, когда Егор был пьян. Его разум в такие моменты генерировал целые сценарии, где главной героиней была исключительно она. Он в красках расписывал, как, в каких позах и сколько раз за ночь он бы поимел свою мамаситу, если бы она только позволила ему оказаться рядом. Его голос в такие моменты становился до пугающего низким, вибрирующим, и Алина чувствовала эту вибрацию даже через динамик. Но самое безумное было не в словах. Егор никогда не стеснялся показывать, как сильно она на него влияет. Алина вспомнила, как несколько раз во время таких ночных разговоров он резко вставал с дивана, чтобы дойти за водой или новой порцией алко. Он делал это нарочно или нет — она не знала, но через тонкую ткань его свободных спортивок или домашних шорт было отчетливо видно его возбуждение. Тяжелое, честное, не оставляющее места для сомнений. Он стоял перед камерой, небрежно засунув руки в карманы или поправляя футболку, и словно бросал ей вызов: «Смотри, что ты со мной делаешь, находясь за три тысячи километров». Алина тогда лишь усмехалась в экран, пряча за иронией бешеный ритм своего сердца. Она привыкла к этому зрелищу, привыкла к этой странной, дистанционной близости, которая дарила им обоим разрядку, но не требовала ответственности.