Цвета Високосного Года

Первое, что увидел Дей, был свет. Неоново-синий, режущий глаза. Он исходил от фигуры, стоящей в десяти метрах. Высокий мужчина в безупречно синем костюме, который, казалось, стоил как годовая аренда комнаты Дея. Он раздраженно стряхивал несуществующую пыль с рукава. — Какого черта здесь творится? — голос Дизеля звучал резко, как хлопок двери спорткара. — Где моя охрана? Это розыгрыш? Дей промолчал. Он смотрел на луну. Две луны. Потом перевел взгляд обратно на мужчину. — Это не розыгрыш, — тихо сказал Дей. Его голос был серым, как асфальт под ногами. Уставшим, приглушенным. — Мы не там, где должны быть. Дизель наконец соизволил посмотреть на говорившего. Потертые кеды, дешевые джинсы, простая рубашка. Лицо бледное, глаза — пустые, но при этом внимательные. Как у человека, который всю жизнь вынужден считать шаги, чтобы не наступить на мину. — Бомж, — констатировал Дизель. — Единственный свидетель моего похищения — бомж. Отлично. Сколько тебе заплатили? — Я не бомж, — Дей сунул руки в карманы. — И тебя никто не похищал. Произошел сбой. — Сбой? — Дизель хмыкнул, достав телефон. Тот не ловил сеть. Вообще никакую. Часы на запястье показывали 00:00 и не двигались. Это выбило его из колеи, но он не подал виду. — Слушай, серость. Мне плевать, что здесь произошло. У меня сделка на полмиллиарда завтра утром. — Завтра? — Дей странно посмотрел на него. — Завтра не наступит. Сегодня 29 февраля. Оно всегда длится вечно, пока не заберет свое. Дизель моргнул. Этот парень говорил как псих, но в его голосе не было безумия. Была абсолютная, вымороженная горем уверенность. — Ты чем надышался? — Своей жизнью, — ответил Дей. Он отвернулся и пошел вдоль канала, к мосту, которого не было. — Эй! Стоять! — Дизель рванул за ним. Оказавшись рядом, он смог рассмотреть его лучше. Под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию. Он был не старым, но казался выцветшим. Серым. — Ты знаешь, где выход? Дей остановился. Посмотрел на набережную. Там, на скамейке, сидел силуэт. Дей вздрогнул и быстро отвел глаза. — Не смотри на него. — Почему? Это твой дружок? — Это мой брат, — голос Дея дрогнул. — Он умер час назад. Сегодня. 29 февраля. Дизель снова посмотрел на скамейку. Парень на скамейке повернул голову и... улыбнулся. Помахал рукой. — Он не выглядит мертвым. — Потому что сегодня 29 февраля, — терпеливо, как ребенку, объяснил Дей. — В этот день реальность нестабильна. Проклятие забирает близких мне людей в полночь. Но их тени, или души, или отражения, ходят здесь до рассвета. Я прихожу прощаться каждый високосный год. Дизель никогда не верил в мистику. Он верил в деньги и власть. Но холод, идущий от фигуры на скамейке, был вполне осязаем. И две луны над головой были вполне реальны. — Ты шутишь, — сказал он, но в голосе впервые проскользнула неуверенность. Синий цвет его ауры дал трещину. — Я никогда не шучу, — Дей двинулся прочь от скамейки, уводя Дизеля подальше от брата. — Особенно в этот день. Тебя как зовут? — Дизель. Дизель Данаипхат. — Красивое имя. Дорогое. Меня Дей. Мне нужно найти место, где переждать. Тени уходят на рассвете. А потом... появляются новые. — Новые? — переспросил Дизель, шагая за ним по брусчатке. — Тот, кто должен умереть в следующем високосном году, — Дей толкнул дверь старого круглосуточного кафе, которое каким-то чудом работало в этом междумирье. — Заходи. Кофе тут отвратительный. Но бесплатный.