Правила игры

Саша проснулась под вечер от того, что желудок стягивало от голода. Есть хотелось невыносимо. Когда она ела в последний раз? Вчера перед клубом? Да, точно. Вчера перед клубом. Пепперони с колой. С кухни тянулся приятный запах запечённой рыбы и сливочной пасты. Всё как Саша любила. Неужели отец решил приготовить не то, что хотел он, а то, что нравилось ей? Саша вышла на кухню, всё ещё слегка пошатываясь. Но уже не так, как утром у Кирилла, не от сдерживаемой тошноты, а от долгого и исцеляющего сна. – Выспалась, красавица? – спросил отец, доставая противень из духовки. И правда. Красная рыба. Саша просто кивнула, пытаясь отойти ото сна. Отец поставил перед ней дымящуюся тарелку. Запах был божественный. – С кем пила хоть? – начал разговор отец. – Не с одной Москвиной ты ведь пошла? – Да там… – пробормотала Саша. Сказать, что там была вся команда? В целом, логично. Спортсменам ведь тоже надо отдыхать. Даже в таких сомнительных местах. Но тогда появлялось два других вопроса. Первый: пила ли команда. Саша не могла ответить точно. Она помнила, что Кирилл не пил, потому что он за рулём. И с утра у него тренировка. А остальные? Саша не особо следила за тем, что было в их стаканах. Может, такое же безалкогольное мохито. А, может, и мохито с белым ромом. Второй: был ли там Егоров. Ответ на этот вопрос был понятен. Конечно, был. Позвали же всю команду. И, по всей видимости, с девушками. Не позвать Егорова было бы оскорблением. И тогда вся легенда, которую построила Лиза, пока Саша и Кирилл были заняты друг другом у него дома посыпалась бы, как карточный домик. – Что там? – Казанцев поднял бровь, понимая, что дочь ищет удобную отговорку. – Ну, девочки ещё были, – уклончиво ответила Саша, вспоминая хотя бы какие-то имена. В голову пришло только имя Алисы Шумаковой, странной подружки Самсонова, которую Казанцева не наблюдала вчера в их компании. Поссорились? Надо будет узнать у Кирилла. – Алиса Шумакова. Саша надеялась, что для отца это имя ничего не значит. В конце концов, он же не знал всех студентов в лицо? – Втроём только ходили? Ты, Москвина и Шумакова? – Казанцев, видимо, что-то да заподозрил. В одном предложении эти три фамилии звучали дико. Она – закрытая и нелюдимая. Москвина – яркая и привлекающая к себе внимание. И слегка чудная Шумакова. Звучало как начало очень несмешного анекдота. – «Акулы» ещё были, – выпалила Саша, жуя спагетти. На что она рассчитывала, говоря с набитым ртом? Что отец не услышит? Не обратит внимания? Решит, раз это сказано с набитым ртом, то значит этого не было? – Акулы? – переспросил отец. – Проплывали мимо и заплыли на огонёк? – Пап, ты знаешь, про каких акул я… – Я знаю, про каких «Акул» ты говоришь! – Они не пили, – спокойно сказала Саша. – Никто. Пили только девочки. – Точно не пили? – уточнил Казанцев. Получив кивок Саши, он успокоился. – Пьяных дебошей не было? Саша поджала губы. Не то, чтобы прям пьяные дебоши. Но драка была. У Кирилла с утра синяк стал ещё виднее. Разговор прервал звонок на телефон Казанцева. Звонила Ольга Сергеевна Москвина. Даже через трубку Саша услышала её крик. – Вадим Юрьевич! Вы хоть представляете, что Ваши «Акулы» вчера устроили?! «Блять», – пронеслось у Саши в мыслях. Видимо, тот мужчина не стал особо заморачиваться и написал на них заявление. – Мало того, что они пошли в клуб! Так ещё и избили там человека! На них написано заявление! Всех их вычислили! Вы понимаете, что это значит для репутации ВУЗа? Казанцев взглянул на Сашу. Саша кивнула головой, мол, да. Правда. Но они не избивали. Если как минимум Кирилл вернулся с синяком, то и «Акулам» тоже прилетело. И прилетело хорошо. А, значит, тот мужчина был не один и подтянул кого-то ещё. – Да Вы что, Ольга Сергеевна! Мои «Акулы»?! – наигранно удивился Казанцев, кивнув Саше на её телефон. Она не особо поняла, что от неё требуется. – Да, Вадим Юрьевич! Ваши «Акулы»! Не хоккеисты, а уголовники! – крикнула Москвина в трубку, чем вызвала у Казанцева смех. – Вам смешно, Вадим Юрьевич? Вам смешно? А мне вот что-то не смешно! Саша схватила свой телефон и вышла с кухни. Она быстро нашла номер Кирилла в книге контактов. И набрала. – О, ожила, – сказал Егоров вместо приветствия. – Вы когда на улицу выходили тому типу морду набить, он один был? Или с кем-то? – сразу спросила Саша. – С кем-то, конечно. Бугаи, мрази, были. А ты думала, что он нас один так уработал? – спокойно ответил Кирилл. – Кирь, не хочу тебя расстраивать, но вам всем пиздец, – сказала Саша. – В каком смысле? – не понял он. – Москвина звонила отцу, – произнесла Саша так, как будто это что-то меняло для Кирилла. – Лиза? – удивился он. – Да блин, Кирилл! Не тупи! – возмутилась Саша. – Мать Лизы. Ольга Сергеевна Москвина. – И что она? – голос Кирилла обрёл серьёзность. Кажется, он начал понимать, что произошло. – На вас написали заявление. Уже пришла бумага в университет, видимо, – тихо сказала Саша. – Твою мать, – выдохнул Кирилл. – И что Казанцев думаеет? – Я не знаю, – честно призналась Саша. – Они ещё разговаривают. Казанцева прислушалась. С кухни доносился голос отца. – Да, конечно, Ольга Сергеевна. Накажем по всей строгости, разумеется. Да, больше никаких поблажек. Конечно, пусть сами обрубают свои хвосты, – соглашался Казанцев. Саша не могла определить, поддакивает ли он Москвиной, чтобы быстрее отвязаться от неё, или сам так считает. Если это первый вариант, тогда «Акулам» повезло. Если второй, то им остаётся только молиться, чтобы команду не расформировали, как это хотели сделать ещё четыре месяца назад. Тогда им всем придётся идти и грызть гранит науки. – Я пока не понимаю, к чему они пришли. Но я расскажу, Кирилл. Всё, что было, – уверенно заявила Саша. – Делай, как знаешь. Только особо наши подвиги не приукрашивай, – сказал Кирилл, прежде чем положить трубку. Голос отца на кухне стих. – Александра! – раздался крик отца по квартире. «Пиздец, видимо, не только «Акулам»», – пронеслось в голове у Саши. Она вышла из гостиной так, будто шла на эшафот. В целом, так оно и было. – Сообщила уже своему любовнику? – поинтересовался отец. – Он мне не любовник! – воскликнула она. – Хорошо. Водителю, другу, без разницы, – согласился Казанцев. – Что вчера было? Саша замолчала. Признаваться в таком было стыдно. – Саша, я жду ответа. И Саша начала говорить. Про то, как они с Лизой пошли танцевать. И про то, как они разговаривали в туалете (тактично умолчав про содержание их диалога). И про то, как потом вышли из туалета. Как к ней подошёл какой-то мужчина. Про то, как он лапал её, а она вырывалась. Как Лиза побежала к мальчикам. Как сначала Кирилл, Игорь и Олег вышли на улицу, а за ними и вся команда. Закончила она свой рассказ тем, что они все вернулись разукрашенные. – Ты хочешь сказать, что всё было, как сказала Москвина? Они толпой отмутузили одного мужика и все от него получили? – не поверил ей Казанцев. – Нет! Кирилл только что рассказал, что он тоже был не один. А с друзьями. Они и навешали нашим, – пояснила Саша. «Нашим». Как же быстро Саша приняла тех людей, которых мельком видела на учёбе и в инстаграме Кирилла, за своих. Но сейчас, защитив её, они получили этот титул заслуженно. – Кто-то может подтвердить это? – спросил Казанцев практично. – Кроме Лизы. Саша задумалась. Чисто в теории – наверное, да. Та же самая подруга Крепчука успокаивала её. И видела, что они все ушли. Но её не было во время драки. Её слово бы ничего не значило. А камеры? Камеры же записали, что они начали эту драку. Значит, записали и то, что «Акулы» тоже получили. – Камеры, – тихо прошептала она. – Камеры? – переспросил Казанцев. – Ну да, – ответила Саша, как будто это было что-то элементарное. И рассказала отцу свою идею. Он на мгновение задумался, обрабатывая слова дочери. А ведь идея была дельная. – Сашка, ты гений! – воскликнул отец. Саша сама не ожидала ни от себя такой мысли, ни от него такой реакции. Отец начал куда-то собираться. В полицию, как объяснил он, уже скрываясь за дверью. Когда дверь захлопнулась, Саша набрала сообщение Кириллу: «Всё норм. Он поверил мне. Поехал в полицию», – первое сообщение улетело в цифровое пространство. «И дай мне телеграм Лизы, пожалуйста», – гласило второе. Саша села обратно на стул, ковыряясь в остывшей пасте. Она только что совершила что-то очень хорошее. Она защитила Кирилла. Вернула ему долг. Может, не так, как хотела ночью, но вернула. И это было даже лучше, чем предложить себя.