Правила игры

Саша сразу написала Лизе, как только Кирилл отправил ей ссылку на аккаунт. «Лиза, привет! Это Саша. Спасибо, что прикрыла перед отцом», – отправила она. Лиза зашла в сеть сразу. Первым делом – взгляд на аватар Саши. Красивая чёрно-белая фотография, будто с профессиональной съёмки. И Саша казалась на ней взрослее, чем на учёбе или тогда, в клубе. «Не за что, Сань», – отмахнулась Лиза. «Поговорили с Кириллом?» – спросила она, намекая на их разговор в клубе. Саша усмехнулась. Поговорили? Громко сказано. На его признание она наплела, что он хороший, и чуть не переспала с ним. Разговором это было сложно назвать. «Нет. Но мы почти переспали», – написала Саша. Звучало легкомысленно, зато честно. «ВЫ ЧТО», – ответила Лиза. И следом в чат прилетело: «Почему почти? У Кирилла не встал?» Саша рассмеялась. Обсуждать такое с бывшей девушкой Кирилла было сюрреалистично и забавно. «Да нет. Я просто была пьяная вусмерть», – пояснила Казанцева. «А, и он решил, как истинный джентльмен, не лезть? Благородно. И не в стиле Кирилла. Со мной он никогда так не делал», – отправила Лиза. Их разговор прервал хлопок двери. Отец вернулся. Саша мгновенно вылетела из комнаты. – Ну, что там? – её трясло от нетерпения. – Всё очень печально, я скажу, – отозвался отец, скидывая пальто. – Камеры на улице записали только момент, когда твой Егоров врезал тому мужику. Никаких намёков на то, что они тоже получили. Саша шумно выдохнула, сдерживая мат. Ну почему всё так? – И что дальше? – хрипло спросила она. Неужели уголовка? Вся команда в тюрьму? Или административка, арест на пятнадцать суток? Или условка, которая навсегда останется в их личных делах? А что с командой? Хоккея больше не будет? Их отчислят? Переведут? – Нужно искать свидетелей. Прямо за нашими орлами вышли какие-то мужики покурить, может, видели. А, может, и сами их уработали. – А если свидетелей не будет? – боясь услышать ответ, прошептала Саша. – Ложись спать, Саня, – сказал Казанцев. – Это я уже сам решу. Завтра буду говорить с Кисляком. Он же их тренер. И юрист в придачу. Будем думать. А ты себе голову этим не забивай. Сиди учись, на съёмки свои ездь, дизайны квартир составляй. Казанцев замолчал, а потом добавил строго, пристально глядя на неё: – И Егорову пока ни слова про это. Он уже достаточно сделал. Ты поняла меня? Саша кивнула, опустив глаза. Не говорить Егорову было сложно. Он же наверняка хотел знать. Это напрямую касалось его. Их. И хоккей ему был не безразличен. По крайней мере, сейчас.

***

Утро разбудило Сашу ярким солнечным лучом прямо в лицо. Она взглянула на часы. Полвосьмого. Она проспала. Кирилл должен был заехать за ней через полчаса. – Твою мать, – выругалась Саша. В голове роился поток мыслей. Бежать в душ? Завтракать? Краситься? Ночью она слишком долго думала о судьбе Кирилла. О том, что его ожидало. Зазвонил телефон. Кирилл. Лёгок на помине. – Я выезжаю, но сначала за Гариком с Димасом, минут через тридцать как раз буду. – Можешь не заезжать, – хриплым ото сна голосом произнесла Саша. – Я только встала. В трубке раздался смех. Ему ещё было смешно? – Ты чё ржёшь? – возмутилась Саша. – Всю ночь небось думала, как мне передачки носить будешь? – Заткнись, Кирилл, – попросила Саша. – Значит, сто процентов думала, – самодовольно ухмыльнулся Кирилл. – Я сама доеду, – сказала Казанцева. – На троллейбусе или на такси. Посмотрю, как соберусь. – Да чё ты будешь в этом общественном транспорте кататься? Напиши, когда соберёшься, я тебе такси вызову, – бросил Кирилл. Саша уже была готова согласиться. Но это было… как-то неправильно. Он и так везде за неё платил, не принимая денег. Словно она та самая «доченька», о которой уже, наверное, шушукались в команде. – Посмотрим, – ответила она и пошла собираться. Так как на первую пару она уже благополучно опоздала, то решила на неё не ехать. Собраться спокойно. Она включила свою любимую Lana Del Rey и пошла в душ. Потом кофе с шоколадом — другую еду её организм с утра не воспринимал. И краситься. Всё как обычно. Тоналка, консилер, пудра. Румяна, бронзер, хайлайтер. Затем брови, стрелки, тушь и губы. Часы пробили девять. Дальше дело дошло до одежды. Всё не то. Джинсы и свитер выглядели уже слишком поношенными. Брюки и рубашки — слишком официально. Спортивные штаны казались абсурдом. В глубине шкафа Саша отрыла короткую трикотажную юбку. Надела её. Выглядело сносно, особенно с сапогами и новым свитером. Улица встретила её не только солнцем, но и тёплым ветром. Чувствовалось приближение весны. Снег подтаивал, с крыш капала капель. А ведь ещё даже не наступило четырнадцатое февраля. Троллейбус приехал быстро. Будто удача наконец повернулась к ней лицом.

***

– О, Кирюх, смотри! Казанцева в юбке, – воскликнул Крепчук, чуть ли не тыча в Сашу пальцем. – И что? – Кирилл даже не оторвался от телефона. – У тебя же вроде есть эта… писательница? – Юля – журналистка, – поправил Игорь. – Один хер, пишет же что-то, – сказал Кирилл. – Значит, писательница. Его задело, что Саша не написала насчёт такси. Она считала, что у него нет ста рублей? Или просто решила показать свою независимость? Спустя три секунды он всё-таки оторвался от экрана. И его реакция сказала всё. Он видел Сашу в платье в клубе. Но то был клуб. Здесь же… Она будто сошла с обложки тех журналов, на которые фотографировалась. Сапоги до колена удлиняли её и без того длинные ноги. Короткая юбка не открывала ничего лишнего, а лишь подчёркивала то, что имелось. А свитер… Боже, как ей шёл серый цвет. Для Саши, привыкшей к светло-чёрному, обычному чёрному и тёмно-чёрному, изредка разбавляя его бордовым, светлые оттенки были новинкой. – Зато у тебя нет девушки, – шепнул Игорь Кириллу на ухо, прежде чем уйти. Да, девушки не было. Но была Саша. – Приехала всё-таки, спящая красавица? – спросил он, когда Саша подошла. От неё пахло так же, как в клубе: кедр и орехи. – Приехала, – хмыкнула Саша. – На чём приехала? – поинтересовался он. – На четвёртом троллейбусе. От улицы Павлова до улицы Толстого. – А чего мне не написала? – Я успевала на троллейбусе, – пожала она плечами. – Всё, у меня сопромат, я побежала! – крикнула она, растворяясь в толпе.

***

Пока «Акулы» ждали тренера, каждый занимался своим. Кто-то бросал шайбы в пустые ворота. Вратари растягивались. Кто-то у борта поправлял ленту на клюшке. – Построились! – просвистел Кисляк, выходя на тренерский мостик. С ним был Казанцев. – Здарова, зубастые! – сказал Вадим Юрьевич. – Как у вас дела? Ни у кого ничего не болит? Все понимали, о чём он. Далеко не об их здоровье. – О, Егоров! А я думаю, что это тут так ярко. Фонари, что ли, починили. А, нет, это ты сияешь! Кирилл закатил глаза. Он уже выслушал от отца про синяк под глазом. Не хватало ещё подколов от Казанцева. – Ближе к делу, Вадим Юрьевич, – терпеливо попросил Кисляк. – Как скажете, Андрей Викторович, – Казанцев достал из дипломата бумагу. – Вот этот документ поступил вчера в университет. – А что это? – спросил Самсонов. – А это – факт того, что на вас заведено уголовное дело, мальки. За избиение человека. Казанцев сделал паузу. – Вам что, агрессии на льду мало? Адреналин негде выпустить? – Вадим Юрьевич, ну Вы же знаете, как там всё было, – попытался возмутиться Егоров. – Я-то знаю. А вот Москвина не знает. Представляете, как она мне вчера мозги проела? – Казанцев усмехнулся, вызвав смех у команды. – Не хочу вас расстраивать, рыбёшки мои, но у вас серьёзные проблемы. Прошу прощения, у нас, – исправился он. – Погодите, какие проблемы? – нахмурился Кисляк. Он был в курсе наполовину пустого видео. И драки. Что ещё? – Если мы не разберёмся с этой проблемой в ближайшее время, или разберёмся так, что у парней будет условка, то команды «Акулы Политеха» больше не будет. Вы, Андрей Викторович, продолжите карьеру в юриспруденции. А вы, ребятки, пойдёте доучиваться. На инженеров, строителей, механиков. Кто на кого учится. Вот такие пироги. Думайте. Команда недовольно загудела. Их негодование можно было понять. Все они поступали сюда в первую очередь из-за хоккея. А потом уже из-за профессии. Хоккей был им всем. – У вас всё, Вадим Юрьевич? – спросил Кисляк. – Извольте, – Казанцев помахал всем на прощание. Тренировка прошла как обычно. За исключением того, что ребята катались без огня в глазах. Все задания выполняли сухо. Потому что надо. В раздевалке стоял гомон. – Кто Казанцеву рассказал про всё? Его доченька? Стукачка, – начал возмущаться кто-то из команды. – Сама оделась как… – он недоговорил. – Ты рот прикрой! – крикнул Крепчук, пока Кирилл был в душе. – А я-то что? – возмутился тот же парень. – Из-за неё же получили. И по лицу, и заявление. – Тебе сказали заткнуться. Со слухом проблемы? – вмешался Самсонов. После того как капитан заступился, парень замолчал. Но его вопрос висел в воздухе. Откуда Казанцев знал все подробности? – Кирюх, Саша отцу своему что-то говорила насчёт позавчера? – спросил Игорь у Егорова тихо, когда тот вышел из душа с полотенцем на бёдрах. – Не знаю. Наверное, раз он в курсе. – А вы обсуждали с ней это? – не унимался Крепчук. – Обсуждали. Она сказала, что расскажет отцу. В итоге я не знаю, сказала или нет. А что? – в голосе Кирилла появилась сталь. – Да так, интересно, – отмахнулся Игорь, выходя из раздевалки. Кирилл задумался над его словами. Надо было спросить у Саши. Если всё так и было, то она смогла убедить Казанцева встать на их сторону. И все его мелкие обиды на такси были ничтожны на фоне её поступка.