Правила игры

Кирилл остановился возле многоквартирного дома, но двигатель не заглушил — знал, что Саша замёрзнет. Он мельком бросил взгляд на неё: тёмные волосы выбились из-под платка. И его вдруг озадачило: такие же тёмные волосы были у Казанцева в молодости или Саше они достались от матери? — Что? Пронзительные голубые глаза смотрели прямо в душу. Егоров узнавал взгляд Казанцева. Удивительно, как можно было выиграть генетическую лотерею и оказаться голубоглазой брюнеткой с фарфоровой кожей. — Какого цвета волосы у твоего отца? Кирилл задал вопрос серьёзно, без уловимых в голосе ноток насмешки. Однако Саша прыснула, удивлённо округлив свои льдинки. — Я не знаю. Он всегда седым был, сколько я помню его, — она пожала плечами. В уставших после тренировки глазах Егорова поблёскивал интерес — к ней, к её телу, к отцу? Пока неясно. Это было заметно даже при тусклом освещении салона. Кирилл молчал. Взгляд его метался между её глазами и приоткрытыми губами. Он чуть потянулся вперёд, уже готовый запустить руку в волосы и притянуть Казанцеву к себе, как она упёрла ладони в его грудь, мягко отталкивая. — Нет, Кирилл, — произнесла она, качая головой из стороны в сторону.  — Почему? Он выглядел как растерянный котёнок. Саше вмиг стало жалко его, и она сама была готова закончить начатое, но принципы были принципами. — Потому что я не могу так. Ты только недавно расстался с Лизой, а сейчас уже лезешь ко мне целоваться. Скажи честно, ты ухаживаешь за мной только чтобы позлить её? То, что Москвина, не успев закончить одни отношения, сразу прыгнула в другие, обсуждалось в вузе недолго. Обсуждалось и то, сделает ли так Егоров. «Он ведь бабник», — шептались девочки в туалете. Кирилл закатил глаза, мысленно ударив себя пару раз. Да, со стороны это выглядело именно так. — Саш, нет, — Егоров сверлил взглядом четыре кольца на руле, пока Казанцева не отрывала свои пристальные голубые с его точёного профиля. — Не из-за этого. Сердце начинало стучать в два раза быстрее. Кирилл не выдавливал из себя слова, но говорить о своих чувствах он не привык. Саша редко признавалась в своих чувствах. Даже если была влюблена. Даже если влюблена была в Егорова. — А почему? Хоккеист натужно сглотнул. Вот и приехали. — Ты мне нравишься, — выдавил он.  — Очень сильно нравишься, Саш. В салоне иномарки повисла тишина. Казанцева хлопнула накрашенными глазами, пытаясь понять произошедшее. Рот её открылся в изумлении. Она почти готова была поверить. Но это был Егоров. С ним всегда надо было быть начеку. — И как долго? — Месяца четыре. — Твою мать, — выдохнула Александра. Четыре месяца назад она приехала к отцу после смерти матери. Четыре месяца назад она вступила в стены «Политеха». Четыре месяца назад она впервые увидела Егорова на ледовой коробке, когда искала отца. Матерь Божья. — Ты с Москвиной из-за меня расстался? — Отчасти. Саша тяжело вздохнула. Она надеялась, что сейчас из подъезда выйдет Тася с Настей, чтобы выгулять собаку. Приедет Казанцев. Произойдёт хоть что-то, что свернёт этот разговор. — Кирилл, я… — начала Казанцева и не знала, как закончить. Я не верю тебе? Я не готова к таким признаниям? Я сомневаюсь в том, что ты говоришь? Я не могу ответить тебе взаимностью? Последнее Саша сразу отметала. Конечно, могла. И даже в глубине души хотела. — Сань, послушай меня сначала, — перебил её Егоров. Саша резко захлопнула рот. В зеркале заднего вида Казанцева заметила подъехавшую машину отца. Сдержала облегчённый вздох. Наконец-то её мучения закончатся. Вадим Юрьевич сразу узнал машину Егорова. Слишком часто она маячила у их подъезда. Слишком часто по утрам в неё садилась Саша и выходила оттуда по вечерам. Кирилл не успевал начать формулировать мысль, как услышал стук по стеклу со стороны пассажирского сиденья. Саша мгновенно открыла его и улыбнулась отцу. — Александра, домой-то не пора? Кирилл, замечая Казанцева, сдержал раздражённый вздох. Он прекрасно понимал, что спустя две минуты Саша вылетит из машины, даже толком не попрощавшись. И не выслушав его. — Добрый вечер, Вадим Юрьевич, — бросил Егоров. — Добрый, Егоров, добрый. Как тренировка? — Всё отлично, — отмахнулся Кирилл. Саша сидела с довольной и хитрющей улыбкой. Ей нравилось наблюдать, как двое мужчин из её жизни пытались терпеть друг друга. — Александра, я повторю вопрос. Домой-то не пора? — спокойно произнёс Казанцев. — Да нет, — пожала плечом Саша. — Тут же тепло. Вадим Юрьевич следил за едва заметным кивком в сторону включённой печки. — Дома всё равно теплее, Саша. И бензин жечь не надо, — Казанцев уже открывал пассажирскую дверь. Саша снисходительно улыбнулась и перевела взгляд на Кирилла. — Ну ладно, я пошла. Спокойной ночи. Егоров лишь кивнул, ничего не отвечая. — До свидания, Вадим Юрьевич, — лишь бросил он, прежде чем раствориться в ночи с характерным звуком двигателя.