Правила игры

Лифт ехал к нужному этажу мучительно медленно. Саша чувствовала, что воздух в узком пространстве заряжен электронами. И прекрасно понимала, почему. — Говори уже, что хочешь сказать, — выпалила Казанцева, даже не глядя на отца. Вадим Юрьевич медленно перевел на неё взгляд. В его глазах читалась едва заметная усмешка и радость победы. Саша сдалась первая и сама начала этот разговор. — Вот тебе, Саня, двадцать лет. Научилась ходить, говорить, читать, а в мужиках разбираться как-то нет, — спокойно сказал Казанцев. Саша хмурила брови в непонимании. — При чём тут это? — Что, мне тебе на пальцах объяснять, что ли? Ты хоть в курсе, какая у Егорова репутация в Политехе? — Он хороший хоккеист, — ответила Саша. — Очень хороший, ты же знаешь. Казанцев легко улыбнулся. Его же дочь подловила его. — А, так вы в его машине хоккей сидите обсуждаете? Как в следующем матче «Акулы» будут «Корсаров» рвать? — Иногда — да, — призналась Саша. Чистая ложь. Ни разу за всё время они не поднимали тему хоккея. Максимум Кирилл мог сказать, что устал на тренировке или въехал травмированным плечом в борт. — Александра, давай на чистоту. Давно ты стала фанатом хоккея? Давно начала в нём разбираться? Саша чувствовала, что её подловили на лжи. Лифт наконец-то остановился на нужном этаже с характерным писком. И разговор тоже временно свернулся. — Мы с тобой дома договорим, Саня. Не думай, что я закончил, — заключил Казанцев. Квартира встретила отца и дочь пряным запахом запечённой картошки, лаем собаки и радостным криком семилетней Таси. — Папа приехал! Мама, папа вернулся! И Саша тоже с ним! Казанцева попыталась побыстрее скинуть платок и пальто и спрятаться в своей комнате. С кухни выплыла Настенька. Как всегда — безупречная. С прямыми светлыми волосами, а не сашиными кудрями, со светлым взглядом невинной овечки, на дне которого плескалось истинное нутро стервы — стервы, которая была младше её отца на двадцать лет и прекрасно это знала. Настя прошла мимо Саши, даже не бросив на неё взгляд, и сразу потянулась к Вадиму. — Привет, мой хороший, — и поцеловала его в щёку. Саша едва сдержала рвотные позывы от этой картины. Перспектива разговаривать с Егоровым о его чувствах к ней резко стала приятной. Казанцев был не менее рад видеть свою молодую жену. А Таисия крутилась вокруг них, довольная, рассказывая о том, как прошёл её день в школе. Саша чувствовала, что она лишняя на этом празднике жизни и в этом доме в целом. Всегда была. Со своей питерской меланхоличностью, сложным характером, будучи первым ребёнком Казанцева от его первой жены и не видя отца почти всю свою жизнь. Лишняя. Настя позвала её кушать, но аппетита не было. Или не было желания есть то, что готовила не её мама. Саша долго думала, прежде чем взять телефон в руки. Открыла нужный чат, и её тонкие пальцы с бордовым маникюром и парой серебряных колец замерли над горящим экраном. Последнее сообщение от Кирилла гласило, что он закончил и ждёт её возле спорткомплекса. И больше ничего. Саша быстро печатала, но затем стирала сообщение. И так несколько раз. В итоге отправила простое: «Ты уже успел доехать до дома?».

***

Телефон Кирилла оповестил его о новом сообщении, когда он разогревал себе ужин. На душе остался неприятный осадок от незаконченного разговора с Сашей и от того, что её реакция была ему непонятна. Егоров прочитал сообщение и поначалу подумал, что его глазам мерещится. Усталость, нервы — и вот результат. Но нет. Саша сама спрашивала, дома ли он. «А что, переживаешь, Сань? Боишься, что придётся в общественном транспорте толкаться, а не с комфортом ездить?» Но сам Кирилл насторажился. Если Казанцева пишет первая, значит, что-то случилось. И, как ему подсказывало шестое чувство, не очень приятное.