Правила игры

Вечер для Саши прошёл в трансе. Она пыталась поесть, но кусок не лез в горло. Пыталась учиться, но вся информация улетучивалась спустя пять минут после прочтения. Сон тоже не шёл. «Психованная» «Ты очень классная и красивая» «Охуевшая эгоистка» Слова стучали по вискам, как молоты, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Саша не заметила прихода отца и его слов о том, чтобы проверила почту. Не заметила желания попить воды и покурить. Ничего. Как будто переезд Таисии высосал из неё всё живое. Из оцепенения её вырвал звонок. Нет, не Егоров. Его отец. — Здравствуй, Саша, — вежливо поздоровался он. — Не отвлекаю? — Добрый вечер, Сергей Сергеевич! Нет, что Вы. Я слушаю, — голос Казанцевой вмиг стал твёрдым, деловым. — В моей новостройке молодая пара покупает квартиру, двушку. Хотели, чтобы дизайнер поработал там, подобрал интерьер. Ты как, сможешь набросать пару вариантов? План я отправлю, — пояснил мужчина. Саша этого не видела, но глаза загорелись. Наконец-то то, что она любит. То, чему учится. — Да, смогу. Высылайте всё на почту, — отозвалась она. Спустя пять минут Саша уже сидела за столом, изучая не самую удачную планировку. За работой время прошло быстро. Саша закончила проект санузла и детской, когда ей позвонили. Снова Егоров. В этот раз уже Кирилл. Саша взяла трубку. — Спишь? — спросил он. Саша услышала рёв двигателя через динамик. Он в машине. Едет куда-то. Куда? Извиняться к ней? Сердце предательски ёкнуло от этой мысли, а щёки загорелись лихорадочным румянцем. В глубине души Саша хотела этого. Чтобы он приехал, извинился, покатал… Чтобы они просто поговорили, как друзья. Да, конечно. Как друзья. — Не сплю, — глухо отозвалась Саша, подбирая кухонный гарнитур под пожелания заказчиков. — Работаешь? Саша услышала тиканье поворотников. Включил аварийку? Завернул в супермаркет? Остановился на обочине? — Работаю, — также глухо ответила она. — Ну ты всё равно выйди минут через семь вниз, я подъезжаю, — сказал Кирилл и положил трубку. Первая мысль, прострелившая у Саши в голове, была про то, что он ехал к ней. Зачем, пока неясно. Вторая — что он будет здесь через семь минут. У неё было семь минут, чтобы скрыть следы своих слёз и надеть привычную холодную маску. Саша метнулась к зеркалу и стёрла размазанную тушь. Потом собрала растрёпанные волосы в пучок. Спустя две минуты распустила. Спустя ещё три — заплела косичку. Да, то, что надо. Саша стояла и думала, стоит ли переодеть чёрную пижаму или просто выйти так, накинув пальто. Из мыслей выдернул звонок Кирилла. — Выходи, — сказал он и снова сбросил. — Пап, я ненадолго! — крикнула Саша на ходу, натягивая кроссовки и схватив пальто в охапку, даже не услышав его комментарий. Казанцева плюхнулась на сиденье его машины, пытаясь отдышаться. Ей было нервно ждать лифт, поэтому она сбежала с двенадцатого этажа пешком. — От кого убегала? — спросил Кирилл, наблюдая, как Саша пытается выровнять дыхание. — Скорее, к кому, — вырвалось у Саши, прежде чем она осознала, что сказала. — Забей. Кирилл потянулся на заднее сиденье и взял оттуда приятно пахнущий свёрток. Саша только сейчас почувствовала запах терпкого одеколона Кирилла, смешанного с цветами. С пионами. — На, это тебе, — он всучил букет недоумевающей Саше. Саша приоткрыла крафтовую бумагу. И правда пионы. Розовые, как она любила. В феврале, когда у них не сезон. И наверняка стоили, как крыло от самолёта. — Я, короче, вёл себя как мудак, — начал Кирилл. — Не надо было тебя допрашивать. И что ты психованная, тоже говорить не надо было. У Саши на мгновение отвисла челюсть. Она знала по шепоткам в туалете, что Кирилл любит покупать дорогие подарки, чтобы задобрить и быть прощённым. Это было видно и сейчас. Но чтобы он извинялся? Это было искренне. Однозначно. Саша видела, как бегают его глаза, как пальцы нервно тарабанят по рулю. Как он всё равно украдкой бросает на неё взгляд. Да, извинения были в его манере. Скомканные. Короткие. Но он признавал. Признавал, что не прав. — И цветы… — продолжил он после минутной паузы. — Это не чтобы задобрить или ещё что-то. Это… Ну… Кирилл замялся, пытаясь подобрать нужные слова и почёсывая затылок. Он чувствовал себя как на минном поле. Одно неверное слово — и Саша вылетит из машины, выбросив его букет. — Я поняла, не надо, — прошептала Саша, облегчая ему работу. — Нет, — отрезал Кирилл. — Ты хоть раз дослушай меня, ладно? Саша замолчала. — Это… Ну чтобы там типа… Обрадовалась, я не знаю. Не грустила. Кириллу тяжело было говорить эти слова. Легче было снова увезти Сашу к себе, поцеловать её. Да что угодно сделать! Саша скромно улыбнулась. Впервые, наверное, за всё время их знакомства. — Спасибо, — едва слышно прошептала она, вдыхая аромат цветов. — Они очень красивые. Саша почувствовала неловкость. Он извинился, сбросил с себя груз. Она приняла его цветы, простила его. Что дальше? Она — к себе домой, он — к себе? Саша ощутила лёгкий электрический разряд, пробежавший по телу. Знакомое, но сильно забытое ощущение. Появилось необъяснимое желание, чтобы это всё не заканчивалось. А наоборот. Перетекло в разговор, поездку куда-нибудь. Мысль о поцелуе билась внутри, но Саша её упорно отвергала. Хотя хотелось. Очень хотелось. Кирилл заметил её замешательство: — Всё нормально? — Да, — Саша повернулась к нему лицом, и её губы непроизвольно приоткрылись. Кирилл скользнул взглядом от её глаз к губам. На вид они были очень мягкими. Внутренняя часть блестела. Он снова посмотрел ей в глаза. Она дышала поверхностно, прерывисто. Ресницы подрагивали. Саша хлопала глазами, явно ожидая первого шага. Весь её вид кричал: зелёный свет. Он понял этот язык без слов. Понял сразу. Кирилл наклонился, чуть грубее, чем следовало, положил руку на заднюю часть её шеи и притянул к себе. Саша резко выдохнула через рот, не ожидая такого напора. Получился полувздох-полустон. Кириллу снесло крышу от такого звука. Не медля ни секунды, он прижался к её губам. Мягким, как он и думал, чуть потрескавшимся от того, что она курит на морозе. Саша на мгновение замерла, думая, что ей это мерещится. Но нет. Она закрыла глаза, ответив на поцелуй. Кирилл держал её шею крепко, не давая остановиться. Саша, не зная, куда деть руки, вцепилась в отвороты его кожанки на груди. Кто вообще в феврале носит кожанку? Язык Кирилла коснулся её губ. Саша приоткрыла рот, пуская его внутрь, и издала сдавленный стон. Егорову это только добавило смелости. Его рука с шеи скользнула на затылок, пальцы вплелись в основание её косички, разбирая причёску. Спустя несколько мгновений оба отстранились. И у Саши, и у Кирилла дыхание было спёртым. В машине стало невыносимо душно. От работающей на полную печки. От их учащённого дыхания. От того напряжения, что висело в воздухе и сейчас, лопнув, рассеялось. Саша медленно открыла глаза. — Я… — голос её был хриплым. Она откашлялась. — Я пойду. Я папе сказала, что ненадолго. — Ага, хорошо, — также хрипло ответил Кирилл, убавляя печку. — Спокойной ночи, Саш. — Да, и тебе. Спокойной, — бросила Саша, выходя из машины.