Правила игры

«Ты же к третьей паре и только на сопромат? Можешь помочь потом?» Саша получила сообщение от Кирилла уже едя в полупустом троллейбусе на учёбу. «Да, конечно, а что случилось?» Ответ пришёл голосовым на минуту. Хриплый голос Егорова рассказал, что у Самсонова, капитана «Акул», пересдача по сопромату, и что там валят. Они с ребятами по команде собираются ему помочь, но не справятся без неё. «Сань, ты же гений сопромата, лучше нас его понимаешь. Вся надежда на тебя», — закончил Кирилл своё сообщение. Саша не хотела никому помогать. Она устала и даже по пути на учёбу уже хотела домой. Но Кирилл просил… И говорил, что они не справятся без неё. Скрепя сердцем Саша согласилась. Кирилл сказал, что встретит её возле кабинета.

***

Семинар тянулся мучительно долго. Саша отвечала, зарабатывала заветные баллы на автомат, но мыслями была не на паре. А дома. — На следующем занятии у нас контрольная по всем пройденным темам, — объявил преподаватель за десять минут до окончания пары. — На этом можете быть свободны! — Но у нас ведь ещё десять минут, — воскликнул кто-то с первой парты. Почему им не плевать? — Всё верно, — кивнул преподаватель, — но у меня сейчас пересдача. Мне надо подготовиться к экзамену… — начал он объяснять. Саша, не дождавшись конца, вышла из аудитории. Возле двери уже стоял Кирилл, прислонившись к стене. — Ты чё грустная такая, Сань? — спросил он, уводя Казанцеву в другую аудиторию. — Всё нормально, — отмахнулась она, посильнее спуская волосы на щёку. Кирилл редко обращал внимания на её привычки. На то, как она сутулится, когда не хочет разговаривать, как нервно стучит ногтями по столу, когда её что-то бесит. Как пытается спрятаться, когда ей есть, что скрывать. — Что это ты сегодня в образе Рапунцель? — поинтересовался он, заметив непривычную копну волос, скрывавшую скулу. — Или щёку простудила? — Неважно, — буркнула Саша. Но Кириллу было важно. Он остановился и дёрнул её волосы назад. И замер. На щеке под толстым слоем тонального крема, консилера и пудры проступало красное пятно. Кирилл зафиксировал её подбородок между пальцами, повернув щёку ближе к себе. Саша зашипела от боли: — Мне больно, Кирилл. Кирилл чуть ослабил хватку, но не выпустил её. — Это отец? Саша замотала головой. — Я ударилась. Кирилл, пусти, — Казанцева начала вырываться. — Пожалуйста. Кирилл отпустил её, не особо поверив в её отмазку. — О что ударилась хоть? Ящик не закрыла? — спросил он, продолжая вести в нужный кабинет. — Да, не закрыла! — рявкнула Саша. — Что за допрос? — Может, тебе не идти к нам, если ты психованная сегодня? Кирилл сказал это в шутку. Без злого умысла. Но для Саши это стало спичкой, которая разожгла пламя. — Может, и не надо, — ледяным голосом произнесла Саша и развернулась в сторону гардероба. — Саш! — беспомощно крикнул Кирилл, но она даже не обернулась. Он догнал её на улице возле входа, выбежав в одной спортивной кофте: — Саш, да подожди ты! Её глаза застилала пелена слёз. Саша хотела поскорее уйти туда, где она будет одна. — Я не хотел, извини меня, — он смотрел ей прямо в глаза. — Я не думал, что для тебя это всё так… — А для нас, психованных, всегда «всё так», — процедила Саша, отворачиваясь. — Ты всё сказал? Я могу идти? Могу идти дальше психовать? Кирилл тяжело вздохнул. Егоров сунул руку в карман джинсов и достал пачку сигарет с зажигалкой. — На, — он протянул их Саше. Саша демонстративно отвернулась, норовя пойти к остановке. Кирилл поймал её за руку и развернул к себе. Он открыл её холодную ладонь и вложил туда сигареты насильно. После этого он зашёл в учебное здание.

***

Дорога домой для Саши была адом. Она скурила одну сигарету по пути к остановке, вторую — пока ждала нужный троллейбус, третью — когда шла домой. Да как он вообще смеет? После его «Ты мне нравишься, Саш. Очень»? После того, как без слов забрал из дома и слушал её нытьё? Психованная? Сашу трясло мелкой дрожью от слёз, злости и осознания, что Кирилл прав. Ей не понравилась атмосфера дома — она психанула и ушла. Не понравилось молчание отца — психанула и спросила. Не понравились слова Насти — психанула и наговорила лишнего. Не понравился его допрос — психанула и сорвалась. Круг. Замкнутый круг. И Кирилл, чёрт возьми, был прав. Саша не заметила, как в потоке самобичевания дошла до дома. Возле подъезда грузчики выносили многочисленные коробки и чемоданы. Настя, в своей соболиной шубе, командовала: «Аккуратнее! Нет, эту коробку не сюда!». Маленькая Таисия стояла, прижавшись к ней, сжавшись от холода. — Мама, смотри, там Саша! — Таисия дёрнула Настю за край шубы. Гордеева оторвалась от своей должности командующего. — Быстро вы, — обронила Саша, проходя мимо них и шмыгая носом. Настя смерила её высокомерным взглядом. Таисия оторвалась от мамы и обняла Сашу за талию. — Я буду скучать, Шаша, — сказала девочка ей, утыкаясь носом в живот. Таисия иногда шепелявила, и вместо имени Саши у неё получалась каша. Саша застыла, не зная, как реагировать. Это было… мило? Определённо. Неожиданно? Сто процентов. Трогательно? Отчасти. Вся Сашина злость куда-то испарилась от одного детского объятия. — Ты очень хорошая, Саша, — прошептала ей Таисия. — Я тебе подарок оставила на полу возле твоей комнаты, посмотри, пожалуйста. Саша взглянула вниз. Таисия плакала, пачкая соплями её пальто. Но сейчас это Сашу не волновало. Она положила свои руки ей на плечи и погладила Таисию. — Хорошо, Тася. Посмотрю, — хрипло ответила Саша. — Всё, Таисия! Нам пора ехать! — крикнула Настя, силой отлепляя дочь от падчерицы. Настя сунула ключи Саше и пожелала им с отцом счастливо оставаться. Таисия смотрела на Казанцеву сквозь слёзы. Саша вымученно улыбнулась ей, чувствуя, как горячие дорожки катятся по впалым щекам.

***

Квартира встретила Сашу непривычной пустотой и тишиной. Не той, что бывает от отсутствия мебели, а той, когда кто-то уезжает. Но на душе от этого было только легче. Возле двери её комнаты, как и сказала Таисия, стояла обувная коробка, обклеенная бордовой бумагой. Саша заметила, что Тася сама красила бумагу, чтобы создать тот цвет, который она любила. Внутри был рисунок — портрет Саши. По-детски неаккуратный, но при этом отражающий её. На нём Саша улыбалась. И подпись кривым почерком: «Саша наконец-то улыбнулась». Саша уже плакала, не сдерживаясь. Ещё вчера она считала Таисию чужим человеком. А эта чужая девочка оставила ей подарок перед отъездом. Только ей, потому что возле кабинета отца не было коробки. На дне коробки лежала шоколадка из детского новогоднего подарка и алмазная мозаика. Уже собранная, — чашка кофе, что Саша всегда пила по утрам. И самое главное: письмо, написанное на клетчатом листочке. «Саша, мне очень грустно, что мы уезжаем. Я буду скучать по тебе. Ты очень классная и красивая. Пиши мне хотя бы иногда. Вот мой номер. Таисия» Саша не смогла сдержать громкого всхлипа. Бумага начала размокать от её нескончаемого потока слёз. Лёгкость на душе, которая была по приходе домой, мгновенно пропала. И вместо неё пришло тяжёлое, тёплое, незнакомое чувство. То самое, от которого щиплет глаза и размокает бумага в руках. Лёд не просто таял. Он треснул — с тихим звуком, похожим на всхлип семилетней девочки.