Поменяться местами

В последнее время Нил очень устал. Он за какие-то выходные смотался практически на другой конец страны к своему врачу за новым рецептом, который должен был прослужить ещё около полугода. Этот врач был последним, кто знал и Нила и его мать, и к кому у парня не было ненависти. Доктор Дэвис или же ДиДи, как называл его Нил, никогда не задавал уточняющих вопросов, никогда не разговаривал и никогда его не трогал, потому что они были знакомы уже кучу лет. Мать оставила и другие контакты врачей после своей смерти, но ни один из них не был настолько хорош. Джостен не был бы собой, если бы не дотянул до последней таблетки и не ввалился в чужой кабинет практически в состоянии ломки. Тело трясла мелкая дрожь, холодный пот прошибал кожу, а голова... В ней было настолько ясно и трезво, что хотелось выть. Если бы ДиДи сегодня не принимал, то ночью Нил Джостен совершил бы суицид. Хоть последняя его попытка, совершённая чуть меньше полугода назад, успехом не увенчалась (тело нашли и откачали), попыток тот не оставлял. Трезвость просто отвратительно на него влияла. Минус десять из десяти. Именно Мэри подсказала ему такой выход ещё лет пять назад, точного счёта никто не вёл, даже ДиДи. В то время Нил ещё был Стефаном. Так вот Стефану стало уже слишком. Слишком грязно от постоянных касаний, слишком тоскливо от неверия матери, слишком тяжело от постоянной паранойи. Тогда хотелось просто сдаться, потому что жизнь в бегах стала бессмысленной и оттого невыносимой. Не раз случались истерики, не раз мать пыталась вправить ему мозг ударами, не раз его касались. Одним словом — фу, противно. Зато сейчас, под радужной медикаментозной пеленой, Нила не бесили даже жирные пьяные мужики в самолёте, которые постоянно пихались и толкались. Счастье — абстрактное понятие, но пока его могли дать только мелкие жёлтенькие, как солнышко, кругляшки, и, пока у Нила есть доступ к этим кругляшкам, возражений не имеется. Даже тот факт, что окончательно пришла летняя погода, не казался таким убийственным. Да, жарко, но что поделать. Людей не очень обрадует то зрелище, если Нил снимет свою кофту. А Нила, в свою очередь, не очень обрадуют чужие косые взгляды. Поэтому то, над чем никто не властен, надо игнорировать. Знакомую гномоватую фигуру Джостен заметил почти сразу, как только вышел в зал. Эндрю стоял прямо у выхода из аэропорта, что-то упорно вычитывая в своём телефоне. Весь в чёрном, скорее всего ему тоже жарко. Такой отчаянный мальчик-хулиган "буду носить, что хочу". Из интересного — повязки на предплечьях. Надо узнать, где взял, а то в своей джерси Нилу долго не выходить. Подойдя ближе, Нил его окликнул: — Хей, Дрю. Ты ж не против, если я буду тебя так называть? Дрю. Мне кажется, отлично. Эндрю — слишком длинное имя, язык в трубочку сложится, пока договорю. А ещё время суток сменится или даже года. Не перевариваю имена длиннее четырёх букв. Кстати о времени, давно тут ждёшь? Дрю вместо ответа поднял голову с абсолютно беспристрастным на ней выражением лица и молча двинулся прочь. Такую невежливую буку ему подсунули, конечно, а мистер Ваймак говорил, что тут будет весело. Эх, кругом одни вруны, какая досада. Он попозже обязательно об этом поплачет. И слёзы затопят всю планету от его скуки. Скука-а-а-а. Нил скакал чуть-ли не вприпрыжку по парковке следом за Дрю, которому было наплевать на машины и вероятность превратиться в мясной панкейк. Голод уже давал о себе знать. Сколько бы перелётов, в каком бы состоянии не было совершено, предложенную там еду Джостен не брал никогда. Она всегда такая сухая и противная, после неё будто физически трескается язык, как земля на жаре. Да, жара тут определённо сильнее, чем в Милпорте. Гадко. — Скажи, что мы заедем поесть. В самолётах дают одно дерьмо. Я не доеду, если не поем. Ссохнусь, превращусь в листочек и умру. Грустно будет, наверное. Нужно поесть. — Кому грустно? — Первое, что сказал Дрю за всю их встречу, облокачиваясь на, по всей видимости, свою машину. — Мне, кому же ещё? По мне разве не видно, что я большой фанат вещи под названием жизнь? Нил нетерпиливо кочнулся на пятках, ожидая пока Дрю наконец прикурит только что достатую сигарету, и воздух заполнится запахом табака. Пассивное курение — тоже курение, а свои сигареты ему пока что тратить не хочется. Он всё кидал взгляд на красную зажигалку, пока огонь в конце концов не вспыхнул. — Единственное, что по тебе видно, это то, что ты обдолбан, — констатировал Дрю. — Да-а-а ну, — Нил расхохотался, отходя к зеркалу заднего вида. — Зрачки вроде не расширены, чтобы я ссал недавно на тест тоже не помню. Ты будто бы где-то ошибся. Что насчёт еды? — Кидай сумку в багажник, а сам — на пассажирское. Заедем, поешь, если будешь нормально себя вести. Машинка — просто вау. Огромная, дорогая, наверное, и тоже чёрная. Кажется, в команде завёлся гот. Хоть сам Нил и не мог похвастаться наличием особенно ярких и жизнерадостных вещей, но до такого уровня всё равно не опускался. Интересно, есть ли у Дрю хоть какая-то светлая одежда? Как он вообще терпит форму Лисов? По наставлению Ваймака поизучать информацию всё же пришлось, ведь Нил же послушный мальчик в конце концов. Оказалось, это — одна из худших команд первого дивизиона, которая наряжается исключительно в такие ядрёные цвета, что даже под таблетками глаза свербит. Состав тоже не блещет: на одного игрока больше, чем допустимый минимум. А еще капитан — девчонка. О, Нил любил девчонок. Не в том мерзком смысле, о каком можно было подумать, а в другом. Девчонки всегда более понимающие, с ними проще уживаться в коллективе. Только вот дружить Джостен не любил. Любые статусные отношения к чему-то обязывают. Обязательства — хрень собачья, синоним обещаний. Фу. — Как тренеру удалось уговорить тебя? — спросил Дрю, как только они выехали с парковки. До этого дорога сопровождалась молчанием, потому что Дрю, как подметил Нил своим орлиным глазом, антисоциальный, необщительный и скучнейший мудак, а Нил был занят агрессивным удалением и блокировкой контактов бывшего тренера и других знакомых со школы. Мусор в телефоне — мусор в голове. А его извилины чище хирургического стола. — Прикинь, взятка. Мистер Ваймак умеет подкупить, ты знал? Пообещал реальную крышу над головой и еду. Словно еду прямиком в рай. Будет круто, если я уже умер, а это что-то типа загробной жизни. — Ты придурок. — Что бы я делал без этого тонкого наблюдения, товарищ Дрю. Подмигнув, Нил отвернулся к окну. Миньярд вёл до отвратительного быстро, отчего кровь внутри закипала только сильнее. Адреналин бил через край. Не было ни единой машины, которую бы они не обогнали. Мать водила точно также. Захотелось курить. Очень. Мэри всегда зажимала сигарету между пальцами, пока машина наполнялась дымом под самую крышу. Лёгкие наполнялись тоже. — Тут нельзя курить? Всегда при быстрой езде хочу курить. Не могу, умираю. — Для человека, который любит жизнь ты слишком часто говоришь о смерти, — заметил Дрю, резко делая поворот, не подумав даже замедлиться перед ним. Прикол. Куча машин сигналит, а ему насрать. — Что поделать, ко всему всегда готов, самый примерный житель жизни, каких только можно найти. Нил откинулся на спинку, начиная постукивать пальцами по кожаной обивке в такт заигравшей по радио мелодии. Сначала пришлось сидеть в самолёте, теперь ещё и тут. Ужас, без сомнений. За окном проносились с бешеной скоростью деревья — В прошлый раз ты от нас сбежал, а сейчас сидишь и философствуешь. В чём причина? — Хм, дай-ка подумать. Представим, что я — Губка Боб. Вспомни, как он ведёт себя на работе и как с Патриком... Изо рта речь всё шла и шла, не останавливаясь ни на секунду, пока Дрю лишь изредка вставлял свои комментарии. Они уже успели приехать и сделать заказ в какой-то придорожной кафешке, а Джостен всё продолжал разглагольствовать. Часы, проведённые в самолёте без движения надо было куда-то выплеснуть и срочно. Из-за того, что Нил никаким образом не мог заткнуться, трапеза проходила очень медленно. Миньярд на него особо внимания не обращал, сидел и с лицом без какого-либо выражения медленно поглощал мороженое, а потом просто смотрел то в окно, то на Нила. Отсутствие чужой реакции не было чем-то необычным или смущающим. Абсолютно всегда Нил мог заткнуть своим словарным запасом сразу нескольких людей, не чувствуя при этом ни капли неудобств. Что было странным, Дрю ничуть его не торопил, хотя они сидели уже больше часа, пока Джостен болтал о всякой ерунде. — Закончил? — бесстрастно прервал всё-таки Дрю, когда поток речи уже утёк от мультфильмов к прогрессии в технологической сфере и плоским смартфонам, о которых раньше никто и подумать не мог. — Ты хочешь сказать, тебя это не волнует? Серьёзно? — хохотнул Нил, вставая из-за стола вслед за Миньярдом. Пока шли до машины, Дрю всё также молчал, а Нил даже не думал затыкаться, как и обычно. Так продолжалось ровно до тех пор, пока мотор машины не завёлся. Чужая рука тут же потянулась к регулятору громкости, и в следующую секунду на всю машину заорала какая-то непонятная песня. Что-то типа инди-рока? Нил не особо разбирался, в основном ему всегда всё равно было. Так и сейчас, рука сама уловила незнакомый ритм, отражая его костяшками пальцев по стеклу. Музыка остановилась только вместе с самой машиной, когда та подъехала к многоквартирному дому, как догадался Нил, жилище Ваймака. Там у парковки он заметил несколько ребят: Кев, Ники и Рон. Они стояли чётко по росту в одну линию, словно на уроке физкультуры. Вот это почётный приём, где же президент? Не дожидаясь, пока хозяин машины отдаст приказ, Джостен сам побежал к багажнику и выхватил оттуда сумку. Кев продолжал стоять рядом с Роном, не особо впечатлённые, как и всегда, пока довольный Ники Хэммик бодро зашагал к нему навстречу, протягивая руку. — Здорово, — Николас, ничуть не смутился, когда Нил продолжил улыбаться, никак не реагируя на жест. — Как долетел? — Превосходно. Только задница жутко болит. Сначала самолёт, потом машина, перекус и снова машина. Ближайшие несколько лет больше не сяду. Хотя это я сейчас так говорю, а потом забью хер. Бывает такое? — О, да. — Хэммик рассмеялся. — Я — Ники, двоюродный брат Эндрю и Аарона и лучший в мире защитник. — Блин, у меня для тебя, кажется, плохие новости. Вы тест на родство делали? Ники расхохотался. — Не похожи, да? Моя мать — мексиканка, её гены победили. Отец познакомился с ней в одной из своих показушных министерских поездок. — Хэммик раздражённо закатил глаза, и кивнул головой себе за спину. — Тебе ещё с Аароном предстоит знакомиться. Кстати, вы так долго на обеде задержались? Тренер уезжал по делам, но даже он уже успел вернуться. Так что сейчас сразу заселишься, а потом можем сгонять на корт на эксурсию. Что скажешь? — У меня каникулы. Странно, что я должен это озвучивать. Ещё для ясности: ни на какой корт я не поеду до начала официальных тренировок. Удручает тратить кислород всей планеты для озвучивания очевидного. — У тебя талант, не зарывай его в землю, — ожидаемо встрял Кев, как только речь зашла об этом сраном спорте. Одержимый. В мире столько всего от вязания до альпинизма, а его взгляд ограничивается только плексигласовой коробкой. Нил хихикнул, качнувшись на пятках. До одури забавный Дэй, даже жаль его. — Я нужен команде больше, чем вы мне. Мне плевать на экси, я — не ты и никогда тобой не стану. Мой круг интересов немного больше, понимаешь? Есть хомячки, и их цель заключается в том, чтоб покорно бегать в колёсике, а есть ты, только бегаешь по паркету с палкой наперевес. Слишком пресно. — Речь об азарте, чувстве превосходства. Кто из нас идиот, раз ты до состояния нуля упрощаешь такой обширный вид спорта? Это тебе не гольф. — Да даже гольф интереснее будет. Или карты. Вот, где азарт, там хоть мыслительный процесс задействован. Или шахматы. В принципе почти любая игра будет лучше сраного экси, не находишь? Почему он должен объяснять настолько ясные, как день, вещи? Это вроде не детский садик, где нужно учить детишек жизни и готовить хрупкую психику к жестокой реальности. — Ты приехал сюда, чтобы играть. Нил повернулся на голос. Дрю всем своим видом выражал исключительную серьёзность, настоящий тибетский лис, не иначе. От его уверенности в своей правоте, Нил чуть не сжался пополам от смеха: нахмуренные слегка брови, глаза смотрящие чётко перед собой и широко расправленные плечи. С таким глупым энтузиазмом человек мог не то, что марафон пробежать, а забраться на Эверест без подготовки в одной футболке. Другое дело, что успех подобное не кончится, максимум — труп обнаружат. — Боюсь тебя разочаровать, но нет. Я здесь, потому что ваш тренер всё-таки смог наполнить мою пустую душу энтузиазмом или что-то в этом роде. Я специально обозначил то, что никому ничем не обязан. Не обязан слушаться, подчиняться и всякая прочая ересь, которую я не люблю. Мой уровень выше, чем у вас всех. Выше даже, чем у Кева с его правой рукой. Мне не нужен контроль, потому что я не накосячу. Даже невнимательный человек бы заметил, как Дрю сжал свои челюсти до играющих жевалок. Можно было с уверенностью утверждать, что это — одно из зрелищ, на которые можно смотреть вечно, типа, как течёт вода или горит огонь и всякое подобное. Огонь, конечно, Нил не прям любил, но ладно, если абстрогироваться, то сойдёт, но в любом случае тот проиграет тихому гневу Миньярда. Вот Кев, например, сдерживаться не стал, но Нил от него этого и не ждал. Дэй знал, что всё сказанное Нилом — сухие факты, отчего не мог просто проигнорировать констатацию. Он грубо сжал плечо Джостена с намерением пихнуть, видимо, забывшись в гневе или что-то подобное. Нил вроде озвучивал, что не особо любит прикосновения? Если нет, то сейчас самое время об этом напомнить. Нил грубо схватил чужую руку, заломив ту за мощную спину. В ту же секунду к его шее оказалось приставлено холодное остриё. Оно приятно кололо нежную кожу, чуть ли не щекотало. От осознания, что если податься чуть вперёд, то вниз к ключицам потечёт струйка крови, голову вскружила эйфория. — Какого хуя, Джос... Ай! — Запыхтел снизу Дэй. Со стороны послышались вздохи — скорее всего Ники, но Нил не мог точно разобрать. На самом деле, он не мог отличить ничего, кроме остаточного чувства жгучего касание, которое неумолимо отодвигало эффект таблеток, окрашивая мир в грязные и серые оттенки. Сердце стучало в голове, как бешеное. Этот гул наполнял всё его тело. Пульсация чувствовалась в каждом сантиметре, пока его конечности холодели. Кев слишком надавил, слишком сильно сжал, слишком сильно чувствовались жесткие подушечки пальцев. Как только в легких начал заканчиваться кислород, сдерживаться больше сил не осталось. Заземление — именно об этом говорили его предплечья, скрытые за тканью кофт и футболок с длинным рукавом. Боль напоминала, отрезвляла и возвращала в реальность. Только боль доказывала, что он всё ещё здесь и всё ещё жив. Прерывисто вдохнув, Нил резко подался вперёд, чтобы клинок слегка зацепил мягкие ткани. Шею нежно кольнуло, а после из раны тонкой струйкой потекла алая жидкость. Тогда же его взгляд прояснился, а мысли нормализовались. — Хочешь отправиться на скамейку запасных? — Шикнул Дрю, отдёргивая клинок, однако его голос заглушился взрывом смеха. — Точно мне это говоришь? Просто мою мечту озвучиваешь. Или ты Кеву, который по своей вине мог лишиться и второй конечности? Тогда даже пиратом быть не получится — два крюка никто не носит. Мода или функциональность. — Вот же мелкий мудак, — Кев моментально рванулся в сторону Нила, как только тот ослабил хватку. Однако Джостен, легко отступил назад, вскинув перед собой ладонь. — Стоять. До тебя ещё не дошло, что я не выношу прикосновения? Вообще никакие. — Нил повернулся к остальным, демонстрируя свою улыбку, которая со стороны больше напоминала оскал. — К слову, всех касается. Поняли, касается. Некасание меня касается всех. Вдруг кто-то решит, что он избранный или что-то в этом роде. Ещё раз обозначу для тугодумов: меня не трогать ни буквально, ни метафорично. Я постараюсь ходить на тренировки, естественно, буду участвовать в матчах, а в остальное время засуньте свой альтруизм себе в зад. Подобно рыбе, Дэй начал бесушмно открывать рот, пытаясь собрать клочья гнева в разумные мысли. Чья-то гордость была сильно раздавлена, упс. Рон же только присвистнул, хотя до этого стоял скучающей тенью. Скорее всего тот разделял плюс минус похожее мировоззрение, отчего не считал нужным своё вмешательство. Глаза Ники скакали из стороны в сторону, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Испуг и попытка всё сгладить считывались в его метаниях лучшего всего, но либо нерешительность, либо что-то острое в чужих руках мешало предпринять попытку действий. Дрю оставался же всё ещё зол, но непоколебим. Он в упор смотрел на Нила неморгающим взглядом, как коты смотрят на птиц перед прыжком, чтобы схватить жертву когтями, но тоже ничего больше не делал. Этот взгляд забавлял. Так просто вывести другого человека. Кому-то тут надо сходить к психтатру, и впервые этот кто-то — не Джостен. Хотя не сказать, что он сам чувствовал себя гораздо лучше. Сердце всё ещё стучало, отчего желание вырвать его из груди возрастало с каждым ударом. Чтобы унять дрожь рук, пришлось сцепить их на ремне сумки так сильно, что костяшки начали белеть, а пальцы — неметь. Ногти продолжали впиваться в кожу на ладонях, чтобы продолжать напоминать о месте, времени и существовании. Обычно в такие моменты Нил немного нарушал правила. Совсем чуть-чуть и иногда. Он абсолютно точно не наркоман, нет, просто принять одну дополнительную таблетку для более лучшего самочувствия ещё ничего не значит, а организм сможет вернуться в норму. Это же отлично до мурашек по спине. А пока что он мог только протереть воротом футболки всё ещё бежавшую кровь — Вы так и будете тут играть в гляделки или мы можем пойти к тренеру? — Неожиданно встрял Рон, который до этого даже толком не смотрел в их сторону, постоянно отвлекаясь на телефон. Эта фраза будто запустило ход времени, которое случайно встало на паузу. Дрю, не говоря ни слова, развернулся и зашагал ко входу в подъезд, а Кевин, подобно послушной глупой собачке, побежал следом. Надежда, что Нилу позволят идти одному в конце всей этой братии, разбилась вместе с подскочившим в слишком возбуждённом состоянии Ники: — Вот это ты, конечно, выдал. Как ты тогда играешь, если ненавидишь прикосновения? — Защита. Она ж как панцирь, со своей функцией справляется отлично. Поэтому я и выбрал экси, а не какой-нибудь футбол. Ещё у футболистов форма никчёмная. И характер. По крайней мере в моей школе. Настоящие засранцы, а строят из себя хер знает что. Их всех ждёт касса в какой-нибудь забегаловке на заправке с мерзким кофе. Вы даже круче них будете: у вас есть будущее. Смех вырвался сам собой. Он настолько никчёмен, что даже ужаснее этих футболистов, какой позор. Просто стыд. Будь их мир мультиком — его лицо бы сейчас стало абсолютно красным. Но, к сожалению, это тухлая реальность, которую даже чьё-то красное лицо не скрасит. — Тоже их не люблю, в общаге они с нами на этаже живут — не очень приятные парни. — Согласился Ники, улыбаясь. — А зачем ты, кстати, вообще в экси пошёл, раз так его ненавидишь? — Со скуки. Слишком тошно постоянно смотреть на родителей алкоголиков. Хотелось больше времени вне дома проводить, а шататься по улицам, как дворняжка, не так прикольно, как мячик садком ловить. Тем более, что это так легко. Хотя сейчас думаю, что лучше б по улицам шатался, не пришлось бы вас терпеть. Слова обмана слетали с большой лёгкостью, будто губы были смазаны маслом. Нил чуть-чуть прокололся и не подготовил свою историю заранее, поэтому теперь надо будет запоминать всё, что взбредёт ляпнуть пустая голова и язык без тормозов. Родители алкаши кажутся не так уж плохи — слишком печально для обывателей и слишком неброско для Лисов. По профессиональной оценке Джостена десять из одного, чересчур круто. Отсюда и их отсутствие в жизни сына. — Оу, прости, мне жаль, — чуть сконфуженно пробормотал Ники. — Да не, ты че? Наоборот же прикольно, когда сам себе хозяин. Никто не следит, не контролирует и так далее. Вот представь, что лучше: тиран или алкоголик? Конечно, второе. Вдруг в какой-то из вселенных экси — смысл моей жизни, а отец бы хотел, чтобы я стал врачом или адвокатом. Что тогда? А так свобода и полное умиротворение, только домой поменьше ходить, и зашибись. Ники в ответ начал делиться своей истории про родителей фанатиков, которые не приняли его ориентацию. Смешно, что тот их, по видимому, продолжал любить. Ники — глупый. Это не совсем как то, если б Нил сейчас продолжал любить своего чудо-папашку, но что-то из этой серии. Зачем поддерживать чувства к тем, кто этого не заслужил? Не станешь же ты есть котлету, в которой от мяса одно название, а внутри хлебные корки. Так и тут. Рон, в итоге подошедший к ним, слегка встревал в разговор, родственники всё-таки. Так миленько на самом деле с такой разницей во внешности и росте. Сто процентов Миньярды завидовали. Быть такими коротышками в столь преклонном возрасте обидно, наверное. Хоть сам Нил и младше всего на пару лет, но всё, что после девятнадцати — преклонно, потому что дожить даже до совершеннолетия будет как неимоверным успехом, так и наказанием. Пока лифт поднимался на седьмой этаж, Ники и Нил продолжали болтать. Наконец-то нашёлся человек хоть немного способный тягаться в количестве слов в минуту. От проблем в семье разговор плавно утёк к проблемам в школе, потом вернулся к экси, но Джостен быстро замял это, переключившись на кино. Всё это время его спину упорно продолжал сверлить Кев, прямо как в старые добрые, какая ностальгия! — Вот мы и пришли! — Объявил Ники после того, как они остановились у квартиры почти в самом конце коридора. Кевин просто дёрнул за ручку, и они все начали потихоньку вваливаться внутрь. Тренер, видимо, очень самоуверенный в себе человек, раз постоянно держит дверь открытой. Такое доверие к окружающему миру может вызывать только восторг от непроходимой наивности. Ещё и незнакомого парня с проблемами с головой туда пускать, вау. Наверное, Губка Боб тут всё же не Нил. — Как добрался? — Мистер Губка Боб, вышедший на шум, испытывал терпение изучающим взглядом. Его глаза заметно округлились, как у рыбки, как только наткнулись на алое пятну на вороте футболке. — Твою мать, Эндрю! Какого хера ты творишь? Войдя внутрь, Нил сначала огляделся. Первая дверь вела в гостиную, где тренер подготовил ему спальное место. С дивана было убрано всё лишнее, а надпись на стикере сообщала, что постельное бельё хранится в ящике журнального столика. Прямо царское ложе, последний раз в таком месте приходилось спать примерно лет десять назад. Всё остальное пространство комнаты было завалено бумагами и заставлено грязными кофейными кружками. Кроме того, повсюду стояли переполненные пепельницы, которые наполняли воздух приятным запахом табака. Улыбка тронула его рот — так всегда пахло в мотелях, где они останавливались с матерью, которая дымила без остановки. — Действительно, Дрю, я ж забыл спросить, — театрально выдохнул Нил, качнувшись на пятках. — Где мои извинения? — Не ваш уровень зарплаты, тренер, — проигнорировал чужую язву Дрю, — я всё контролирую. — Мой, пока это касается здоровья моей команды, — тренер интенсивно провёл рукой по лицу, будто отпахал сутки на рисовом поле под палящим солнцем и страшно заебался. — Нил, может, объяснишь? — О-о-о, с огромным удовольствием. Видите ли, тренер, помните наш разговор про доп. условия к контракту и прочая душная бюрократия. Там было что-то о неприкосновенности как физической, так и образной. Так вот, Кев, этот непослушный ребёнок, взял и схватился за моё бедное хрупкое плечо без предупреждения. Рефлексы, ничего более. — Насилие в любом случае — не выход. — Выход и ещё какой, но только для тех, кто речь не воспринимает. Я же знаю, что вы их всех предупреждали, иначе Ники бы расстроился или хоть как-то спросил, отчего это я не пожал протянутую руку. Кеву всё на практике разжёвывать нужно, теория некоторым тяжело даётся, понимаю. Сам иногда ошибаюсь. Взгляд, кинутый в его сторону Дрю, можно было считать только как желание чем-то стукнуть по голове. В аниме обычно ещё вздутые вены пририсовывают персонажам в таком случае. На что конкретно тот негодовал — не совсем ясно, ведь Джостен ничего противозаконного не сделал, наоборот, Кев косякнул и виноват тоже он. Пусть в углу постоит или что-то в этом роде. Слишком взвинченный представлениями Кева в углу, Нил не удержался и подмигнул Миньярду, бодро кочнувшись на пятках. — Так, ладно. Эндрю, мы с тобой ещё потом поговорим, как и с тобой, Нил. А сейчас все марш на выход, дайте человеку отдохнуть с дороги и займитесь своими делами наконец, весь день тут торчите. — Как вы можете поощрять его лень? — Нервы бедного Кева совсем сдали. — Он должен тренироваться, а не сидеть сложа руки. — Кевин, мы это уже обсуждали. — Но, тренер... — На выход. Живо. Первым комнату покинул Рон, продолжая выглядеть самым скучающим человеком на планете. Вслед за ним ушёл Ники, предварительно помахав на прощание. Такой душка, конечно, прям солнечный ребёнок, всё ему нипочем. Если бы сейчас случился пожар, и надо было спасти кого-то одного, то это определённо был бы Ники. Кева оставил бы гореть в огне, чтоб того дьявол забрал в ад за глупый фанатизм и бесхребетность. А Дрю сам выберется, в этом Нил уверен. Эти двое всё ещё стояли столбами, не шевелясь, но и не говоря ни слова. — Тренер, вы не говорили, что Медуза Горгона. Мне уже стоит трястись от страха? — Не выдержал Нил затянувшееся молчание. Время приёма следующей таблетки близилось, а он продолжал находиться у всех на виду. Паршиво чувствовать комок в горле, который не можешь проглотить. — Так, — Ваймак покосился на Нила нечитаемым взглядом, — вам двоим особое приглашение нужно? — Мы реально будем это, — Кев раздражённо кивнул в сторону Джостена, — игнорировать? — Я был бы очень счастлив, правда. Такая огромная услуга — не лезть, когда вам не рады. Действительно же проще сверкать глазками и кидать пассивно-агрессивные предъявы в стиле главной стервы школы. Вы могли просто не брать меня в команду, раз я такой проблемный экземпляр. — Ты нам подходишь, но дело не в... — Да ну? А кто ж меня так хочет переломать под себя, Кев? Не ты ли? — Улыбнулся Нил, шумно сглатывая накопившуюся слюну. — Заканчиваем базар. Все. Мне надо работать, — встрял тренер. — Вы двое — выход знаете, где. Ты, раскладываешь вещи, делаешь все нужные дела, а после ко мне. Дрю, до этого наблюдавший со всем со стороны, первым пошёл прочь, не выглядя при этом особо довольным, а Кеву ничего не оставалось, кроме как последовать следом. Вместе с их уходом в комнате заметно стало легче дышать. — Где здесь туалет? — Дверь напротив кухни. Дергать ручку пришлось под непонятно странным взглядом Ваймака, который так и кричал: "что-то с ним не так". Однако глубоко до Луны и обратно, что там считает Ваймак, пока остаётся меньше получаса до начала синдрома отмены. Что он из себя представляет? О, это так занимательно, что лучше одного раза в жизнь не проходить. Слишком очевидно становится, что ты торчок, а не психбольной. Причём дозу, которая ему была назначена ещё тогда кучу лет назад, Нил никогда не превышал, а толерантность у организма так и не выработалась. Таблетки словно стали частью всего его организма, незаменимые и такие родные, как эритроциты и тромбоциты. Чтобы Ваймак не задавался вопросом о нужности сумки в туалете, Нил сразу полез в душ. Планета вновь окрашивалась в яркость, которая заставляла улыбаться даже мурашкам от прохладной воды. Почему всё в этом мире торчит? Нил торчит отцу кучу денег, волосы на коже тоже, а ещё Кев торчит со своей игрой в экси. Ещё плитка в ванной торчит от плохого ремонта. Ваймак, наверное думал, что Нил слишком слеп, иначе постыдился бы водить сюда гостей, а он, вообще-то, очень даже наблюдательный. Вроде тренер, а заработать на хороший ремонт не получилось. Какая досада. Оценить эту умывальню в принципе по достоинству трудно, унитаз, раковина и душ. Даже ванной нет! Нил уже фантазировал себе, как будет часами валяться в кипятке, создавая немыслимые цифры в счётах за квартиру, а тут подстава. Куда не плюнь — везде насрано. От полотенца кожа краснела и царапалась, оно было старым и оттого чуть ли не каменным, но Нил именно это в нём и обожал. Жгло так приятно, как чувствует себя бумага, когда трёшь по ней ластиком, пока стираешь карандаш. Вот Нил — бумага, а полотенце — его ластик, а карандаш... А карандаш — зараза и гадость, которые нужно стереть, убрать и удалить. Закинув грязную одежду в корзину для белья, Нил натянул шорты и уже белый лонгслив, потому что надевать чёрный в такое место стало его главной ошибкой, за которую стоило самого себя казнить. Как Дрю не выпрыгнул из машины на полном ходу с целью разбить свою голову об асфальт — загадка. — Тренер, я жду экскурсию. Кто знает, может я ночью врежусь в стену или какая ещё беда приключится. Вдруг случайно заблужусь. Так что давайте: показывайте, рассказывайте. У вас тут прям-таки дворец, давно в подобной роскоши не жил. И, кстати, Нил почти не соврал, отчего гаденько заулыбался. Какой же он всё-таки честный, умничка просто. В последний раз жизнь не в заброшках встретилась на его пути ещё при матери. Она могла при встрече с арендодателем точно определить, кому можно "доверять". Частенько они останавливались в мотелях, но это Нил ненавидел больше всего. Пока она отлучалась по делам, оставляя Нила с этим, то случались вещи даже неприятнее синдрома отмены. — Сам разберёшься, — донесся голос мужчины откуда-то из комнат в конце коридора. — Шуруй сюда, делом тебя займу, чтоб зря задницу не отсиживал. — И не собирался. Хочу до магазина сходить, одежды купить и всё такое. А то и впрямь, как бомж, засмеют ещё. Бывают же такие мерзавцы, которые по виду судят, готов поспорить и в Лисах есть павлины. — Нил нашёл Ваймака в кабинете. В отличие от другой части квартиры, тут все стены были практически вплотную завешаны газетными вырезками, фотографиями команды, старыми календарями, разнообразными грамотами и сертификатами. Одну из двух книжных полок позади стола занимала литература по спорту, чьё имя нельзя называть, а на другой, слава богу, стояла литература простолюдинов. Письменный стол же был вплотную завален документами и папками настолько, что за ними абсолютно скрывалась столешница— Ох, тренер, вам бы прибраться. Как у вас только внимания хватает? Я бы только эти газеты и читал. — Тебя надо подвозить? — Кинул в ответ Ваймак суровый взгляд настоящего взрослого. — Нет, как-нибудь на своих двоих дотяпаю, шаг за шагом, верста за верстой, прилагая непосильные упорство и отвагу. — Рассмеялся Нил. Уж как-то слишком о нём заботятся, он в конце концов не сахарный, даже близко нет. Вообще в принципе сладкое терпеть не может. — Мне б только, — ладонь сама нашла сумку, бодро по ней похлопав, — пожитки свои куда-нибудь... При мысли, что со своим богатством придётся расстаться, внутренности сливались в кучку. Такую неприятную и пульсирующую. Там буквально вся его жизнь, как метафорически, так и буквально. Поэтому он без раздумий мог назвать её дерьмовой, чья ещё жизнь поместится в спортивный кулёк? Кто-то вот даже на двух недельный отдых несколько чемоданов тащит. Безумцы. Тренер в упор посмотрел на Нила, отчего зачесались ладони. — Тебе тайник, что ли, нужен? Нил расхохотался. Либо слишком долго этот мужик проработал с проблемными подростками, либо он был весьма проницателен, что определённо не добавляет ему очко обожания со стороны Джостена. Тот по любому уже догадался и что Нил бездомный, и что практически наркоман (хотя, если углубиться, то это ложь), и про всё на свете. Может своими глазами с рентгеном уже и шрамы все увидел, и родословную до десятого колена. — В идеале — банковский сейф, но обычный шкафчик тоже сгодится. Жестом велев ему отодвинуться, Ваймак отпёр нижний ящик письменного стола. Ящик был до отказа забит всяким дерьмом, но тренер всё вытащил, сложив бумажки и папки стопкой на столе. Едва он убрал руки, сооружение упало, а всё содержимое разлетелись по комнате. Нил нестерпимо рассмеялся, хоть и сдерживался последние пару минут, а Ваймак же деловито снимавший с кольца крохотный ключик, и усом не повёл. — Это только на время. Когда переберёшься в общежитие надо будет придумать что-то другое. — Он протянул ключ парню, который тот с преувеличенным удовольствием резко выхватил. — Мою благодарность даже словами не выразить, тренер. Вы буквально спасли мою жизнь. Какой вы милый, добры и... — Поторопись, а то я передумаю. Нил лишь пожал плечами и принялся впихивать свои пожитки в тесный ящик. К счастью, основной объём занимала одежда, так что, поднатужившись, он справился с задачей на золотую медальку. Даже такой спорт был бы увлекательнее, чем экси. По объёму азарта явно выигрывает. После Нил задвинул и запер ящик, проверив, как всё работает, резко дёрнув на себя за ручку. Ловко подбросив ключик, а после поймав ладонью и сунув в карман, Нил просиял: — Ну, я пошёл. Пожелайте мне лёгкой дороги и всякой прочей херни. — Сильно не загуливай. Твой комплект ключей висит в прихожей, там брелок клюшки. Самый длинный от квартиры, другие потом скажу. Подмигнув, Нил пулей вылетел из кабинета. Энергия бурлила внутри, хотелось скакать, как баскетбольный мячик. Сделал он правильный выбор или всё-таки обосрался, покажет будущее. В конце концов сон на мягкой чистой поверхности того стоит.