Поменяться местами

Нил смотрел, как рабочие убирают плексиглас и прочую атрибутику экси с поля. Они были настолько неуклюжими и забавными в своих синих комбинезончиках, что напоминали Миньонов — такие же лысые, круглые и одинаковые, жаль только, что не жёлтые. Жёлтый — это хорошо. Солнышко жёлтое, бананы, миньоны. Нил невольно расхохотался. Привычное тепло наполняло его изнутри. Вот у солнышка есть ядро, горячее, раскалённое, и у него тоже. С каждой новой таблеткой, с каждым новым днём, неделей, месяцем, годом, это ядро укоренялось в нём всё плотнее, так, что вырывать уже не получится. Да и не хотелось никогда, если честно. — Твоих родителей не было на матче, — прокомментировал подошедший тренер Эрнандес настолько очевидную вещь, что Нил рассмеялся только сильнее. — Странно, — сказал Нил, пытаясь подавить смех, чтобы звучать хоть каплю внятно. — Они же сидели прямо в первом ряду. С такими плакатами яркими, типа «Мой сын — мой чемпион», вы что, не заметили? Жаль. Тренер, определённо не впечатлённый его шуткой, поднял одну бровь. На самом деле Эрнандес был крутым мужиком. Он никогда никого не лапал, не раздевал взглядом и не домогался, а самое важное — прикасался только по делу. По версии Нила, это очень круто, особенно для мужика сорока лет. — Значит, обознался. Как обидно, сейчас расплачусь, — Нил театрально смахнул несуществующую слезу со щеки. — Вы же знаете, как я ненавижу это дерьмо, чтобы таскать сюда родителей. Удивляюсь, как все эти люди, что тут сидят, не засыпают в первые десять минут. Думаю, им мешает шум. А вы как считаете, тренер? Эрнандес ничего не ответил, только покачал головой. Нилу нравилось стоять с ним так вдвоём после игр. Когда настроение тренера не было испорчено очередным проигрышем, как сегодня, складывалась вполне себе беседа, а Нилу вот хотелось говорить всегда. Не затыкаясь. Он мог рассказать и поведать столько всего, например, Джостен готов был поспорить, что тренер не знает, какой вид компактного ножа наиболее удобен в разделке трупа, а он знал. Смех опять приятной волной завибрировал в груди и вырвала наружу. — Иногда мне кажется, что у тебя точно не все дома. — О, нет, тренер. У меня дома мамочка, папочка и прекрасная собачка Люси. Лабрадор. Я вам показывал её фотки? Она — нечто. Описание картинки из какого-то журнала, который Нил недавно вытянул из мусорки, чтоб почитать на досуге от скуки, возможно, было чьей-то жизнью. Однако насколько надо быть придурком, чтобы назвать собачку именем дешёвой (точно дешёвой, потому что, по представлению Нила, у дорогих имена должны были быть роскошными, типа Маргаретт) проститутки. Имя — твоя лицевая карточка, то, как к тебе будут обращаться. Например, есть имя Боб, и, хоть убей, но это самое позорное имя, что Нил слышал за всю свою жизнь. — Мы вылетели из сезона, Нил, — печально произнёс тренер опять очевидную вещь. — А я думал, тут затевается вечеринка, поэтому всё убирают. — Нил несколько секунд постукал пальцем по перилам, переполняющая его энергия неумолимо рвалась наружу. — Вообще, странно, что мы зашли так далеко, учитывая, кто стоит на воротах. Даже дворовая собака точнее ловит мяч, чем Хьюз и Грин. Даже если их двоих одновременно поставить в ворота. Давайте поспорим, что их карьера в экси закончится после выпуска? Я готов поставить все деньги… Нет, давайте лучше на пачку сигарет. Нил не смог сдержать хихиканья. — Кстати об этом, — Эрнандес посмотрел куда-то за спину Нила, — к тебе пришли. Затуманенный медикаментами мозг всё равно был способен на панику. Такую мягкую и обтекаемую, что заставляло скорее улыбаться своей тупости, нежели бежать без оглядки. Это могли быть люди отца, но они действовали точнее и аккуратнее. Им не было смысла светить свои рожи на школьных камерах. Вероятность в таком случае составляла точно больше пятидесяти процентов. Семейка Мориам? Им вообще за ним гоняться смысла нет, это проблема исключительно его отца, что тот не смог доставить товар в целости и сохранности. Забавно. Звук шагов раздался ровно оттуда, куда смотрел Эрнандес. Развернувшись рывком, Нил увидел в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, а плечи и предплечья плотно покрывали татуировки — языки пламени. Как ни пытайся, сдержать дикий хохот не удалось. — Тренер, тут реально вечеринка? Почему мне никто не сказал, я тоже хочу участвовать. Мужик недоверчиво глянул на тренера, который, по всей видимости, так силился собраться с мыслями, что у него от натуги на лбу залегла морщина. Джостен ткнул в неё пальцем, она слишком раздражала, будто напоминала о том, что происходит что-то серьёзное. А серьёзные вещи Нил не любил, их и без того хватало, от лишних нужно избавляться. Эрнандес, уже привыкший к подобному дерьму, остался непоколебим и хотел было заговорить, но мужик перебил его, подходя ближе. — Он на чём-то сидит? Нилу пришлось сложиться пополам, чтобы унять боль от смеха в животе. В этой ситуации комичным было всё, даже сраное стикбол поле на фоне. Эрнандес округлил глаза, пока Нил силился прогнать выступившие на глаза слёзы. Вот это бестактность, какой забавный мужик. — Не-а, дядь, — Джостен, кое-как выпрямился, хватаясь за перила. — Меня головой в детстве роняли просто. Мужик осмотрел парня пристальным взглядом с явным прищуром. Как будто сканировал. Сканеры входили в топ нелюбимых вещей, от них часто можно было ждать проблем, особенно, когда ты находишься в бегах. Аэропорты, вокзалы, здания. Пик-пик-пик и всё, схватят, повяжут. Ручки к пояснице, кандалы и дорога в темную комнатку с решёткой. Довольно неприятно. А ещё тебя точно будут трогать, а это уже верх его терпения. — Нет, мистер Ваймак, — Эрнандес начал пытаться оправдаться, будто Нил его собачка, нагадившая на газон соседа. — Нил всегда такой, он проходил у нас медосмотр, который включает тест на наркотики, абсолютно чист. Цена мочи Грина в банке — десять баксов. Банка — два. Скотч, чтоб примотать это банку к ляжке, — один. В тринадцать баксов ему обошёлся чистый результат, а сколько пользы в виде сохранённых нервных клеток в итоге. Красота, не иначе. Таблетки не делали его зрачки шире, не оставляли следов на коже, как героин. Ничего. Некоторые тесты их выявляли, некоторые нет, тут не угадаешь. По сути и наркотой они не считались, так, слишком сильный антидепрессант. Хм, депрессия. Очень занимательно. Он как та самая драматичная школьница из романов, которая гасится от разбитого сердца. Бедный, о бедный-бедный Нил, как же ты страдаешь. Он хихикнул. — Отлично, — безэмоционально высказался, судя по словам тренера, мистер Ваймак. Однако ясности ситуации это знание ни капли не добавляло. — Ты уже задумывался над выбором университета? Ошибка? Может послышалось? Какой к херам университет? Ещё ничто прежде, ну, почти ничто, из его жизни так не напоминало ебучую комедию. Нил… Нет, Натаниэль умрёт. Возможно, завтра, возможно, через пару недель. Это уморительно. Будущее уморительно. Как бы люди ни пытались его предугадать — всегда их ждала неудача. Ох уж эти гадалки и экстрасенсы. Если бы они реально работали, Нил бы определённо стал постоянным клиентом. — Я? — Джостен со всем удивлением, на какое был только способен, указал на себя пальцем. — Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающим, вот я и решил, что тебя стоит показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадёживать раньше времени, — кое-как объяснился тренер, потупив немного взгляд. Как интересно. — Как интересно, — озвучил Нил свои мысли. — Мы с вами неоднократно говорили о доверии, тренер. Прикольная такая штука, знаете, что-то говоришь, и тебя слышат, и наоборот. По-моему, я ясно давал понять, что решения о моей персоне без моего непосредственного участия меня не особо впечатляют. А ещё не раз говорил о том, что последнее, с чем свяжу жизнь, — это экси. У вас деменция, тренер? Или что похуже? — У тебя талант, нельзя просто взять и закопать его в землю. Возможно, если ты… Нил не дал ему договорить, перебивая: — Если я что? Если я окажусь в более сплочённой и профессиональной атмосфере? Да вы шутник. Я вам доверял, а тут такая подстава. Ауч. Настоящий нож в спину. Уже чувствую как кровь стекает по моей несчастной нежной коже. Конечно, он не доверял тренеру ни минуты своей жизни, но иногда допускал мысль, что может на него рассчитывать. Пока тренер Эрнандес закрывал глаза на его ночёвки в раздевалке, на бесконтрольное поведение, на дикие выходки на поле. Джостен не сбегал только потому, что здесь было комфортно. Однако всё рано или поздно заканчивается, потому что жизнь глупая штука и совершенно бессмысленная. После выпуска скорее всего был бы очередной побег, может он сменил бы возраст, на свой реальный, чтобы задержаться в школе еще на пару лет. Всё относительно, всё сложно. Прикольный статус для соцсетей, жаль, что у него кнопочный телефон. — Я больше не могу ждать, — мистер Ваймак подошёл и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Раз ты ещё не определился с выбором университета на следующий год, так что всё складывается как нельзя кстати. Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подпи… — Стоп, стоп, стоп, — нараспев произнёс Нил своим нежным (нет) и ни капли не прокуренным (нет) голосом. — Кто сказал, что мне нужна команда? Насколько я могу судить, хоть рот у меня без фильтра, но такая откровенная дрисня даже мне несвойственна. Ваймак открыл рот, потом закрыл, пока Нил забавлялся зажигалкой, которую последние пару минут начал вертеть в руках. Только с попытки третьей мужик наконец-то что-то выдал: — Я говорю с тобой серьёзно. — Я тоже, — просиял Нил, закидывая сумку за плечо, а потом, отсалютовав двумя пальцами от виска, поплёлся к выходу. По сути он может убежать хоть завтра. Хоть прямо сейчас. Пойти не к себе в ночлежку в старом заброшенном доме, а сразу к автостанции, где бы сел на первый попавшийся автобус. Автостоп Нил не любил из-за непредсказуемости. Иронично. Будто вся его жизнь шла по плану. Ага, как же. О подобном он мог только мечтать. Так, сесть в каком-нибудь парке на лавочке, прикрыть глазки, наслаждаясь запахом природы и ласкающим ветром, как в дешёвой мелодраме, которые любила его мать. Она бы осудила его, Нил был в этом уверен. Если говорить мягко, то его вечное стремление к нормальной жизни не особо поощрялось. Иногда не поощрялась до синяков и царапин. Улыбка сама пришла к нему от воспоминания былых деньков. На самом деле, улыбка в принципе с его лица сходила редко. Предвкушая новое увлекательное путешествие в ближайшее время, Нил, окрылённый и никак иначе, открыл дверь, ведущую в холл. Что-то яркое мелькнуло на периферии его зрения. Как же вовремя он отскочил, чтобы не схлопатать клюшкой по рёбрам. — Какого, — Нил не смог договорить, заглушаемый собственным смехом. — Ладно. И чего ты хотел этим добиться? От стены отлетела штукатурка от удара, а клюшка треснула ближе к сетке. Парень, ростом даже ниже самого Нила, озадаченно смотрел то на поломанную клюшку, то на Нила. Его лицо не выражало ничего, кроме искренней сосредоточенности. Ещё один невероятный персонаж этого спектакля. Вау. Ещё немного и Нил прям зааплодирует стоя, разве что на бис просить не будет. На шум уже неслись мужчины, поэтому Нил решил подыграть. Роль зрителя, безусловно, замечательно, но как он может не принять участие в этом шоу. Непростительно. За секунду до того, как в комнату ворвались, Нил с грохотом рухнул на пол, якобы от боли, принявшись активно задыхаться. — Чёрт подери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей, — проревел Ваймак над головой. — Я по нему даже не попал. — О, Боже, Нил! — Эрнандес подлетел к своему подопечному, помогая подняться, но как только заприметил привычную чужую ухмылку, сплюнул. — Я же тоже хочу какую-то роль в этой комедии, — пожаловался Нил, скуксив нижнюю губу. — Когда проходили репетиции? Ух ты. Сначала ему пришло на ум только то, что он случайно принял на пару таблеток больше, раз ему мерещиться нечто подобное. Такое случалось раньше, когда Нил немного перебарщивал. Совсем капельку, чтобы просто поболтать с уже умершей матерью. А тут такое чудо. Тело дёрнулось, как от удара, которого, как знал Нил, не было. Он просто молча смотрел вперёд. Сам Кевин-чёртов-Дэй тут с этими клоунами. Какое чудо. Нет, ну правда, что-что, а уж на это Джостен точно не рассчитывал. Мать бы убила его, если бы он сейчас шёл к ней домой после школы. Последний раз они виделись лет семь назад, если память его не подводит. — Извините, — Нил резко дёрнул головой, разворачиваясь в сторону выхода, пока Кевин не заметил его лица. Два варианта: он приехал потому, что узнал его, либо потому, что тупой и слепой, как инвалиды с палочкой, только вместо палочки — палка для экси. — Я пойду. Ещё раз повторяю для тех, кто видит меня впервые и для тех, кто думал, что я шучу: Я, Нил Джостен, ненавижу ебучий стикбол и подписывать ничего не буду. Договорив, он неожиданно настолько резко сорвался с места и побежал прочь, что остальные даже воздух вдохнуть не успели, а если и успели, то до лёгких тот точно не дошёл. Он не бежал, летел. Лёгкий, как пёрышко. Сначала пересёк коридор, затем парковку снаружи и, только оказавшись у ворот, смог выдохнуть и замедлиться. Возможно, это был его новый рекорд по скорости, и никто даже не засёк. Обидно, чёрт. Когда Нил уже подходил к своей ночлежке со стаканом кофе в одной руке и сигаретой в другой, мимо него неожиданно проехал чёрный джип. Перегородив тротуар, тот припарковался прямо перед ним. Не теряя времени, Нил отшвырнул всё в на газон и было ринулся в другую сторону, пока не услышал оглушающий рёв: — Стоять! От тебя никто не отстанет, пока ты не назовёшь реальную причину не брать тебя в команду. Живо подойди. Оставалось только вздохнуть. По поведению Ваймака Нил уже понял, что сдаваться тот так просто не намерен, поэтому покорно опустив голову, направился назад. — Что вам нужно? — Почему ты не пойдёшь с нами? Ваймак вышел из машины, прислонившись к ней спиной. Город уже начал погружаться во тьму. Вокруг стояла неживая тишина, в которой всегда хотелось раствориться. Улица абсолютно чёрная, без единого фонаря. Если его убьют тут прямо сейчас, никто даже не услышит. Труп, может быть, найдут только через пару месяцев либо даже позже. — Потому что из-за вас я проебал свой кофе и сигаретку. — Ваймак устало закатил глаза, намекая, что не готов к шуточкам, отчего Нила только сильнее распирало. Мужик выглядел будто только что пережил дикую смену на каком-нибудь заводе. Ой, как страшно. Нил поднял руки в знак капитуляции. — Ладно-ладно, я понял. Вам мало причины, что я просто терпеть не могу этот спорт? — Да ну? Эрнандес говорил, что ты лучший игрок в его команде, да и в принципе лучший из своих ровесников. Это также видно по материалам, которые он прикреплял в письме. — Ну, может, не совсем не переношу, но играть на профессиональном уровне точно не собираюсь, увольте. Бегать за мячиком, как питбуль, я и в ближайшем парке смогу, спасибо. — Я могу воссоздать для тебя любые условия. Чего ты хочешь? — Чтоб вы убрались отсюда, как минимум. Как максимум… Хм… Квартиру на Манхэтенне. Пятикомнатную. — Ваймак ничего не ответил, продолжив сверлить того взглядом. — Мне чуть ли не физически больно от вашей скуки, мистер. Вообще, подкуп к тому же очень плох и незаконен, как и сталкерство. И вот это меня ждёт после подписания контракта? — Вот тут ты ошибаешься. У меня в команде такие ребята, что тебе и не снились. — Да, — Нил припомнил Миньярда с клюшкой. — Я заметил. Но, — он ткнул указательным пальцем в сторону Ваймака, не касаясь, — что я получу, кроме абстрактного призрака веселья и бездумного гоняния мячика по паркету? — Слушай, — Ваймак потёр переносицу, будто не спал несколько суток и сейчас пытался проснуться, — ты и так играешь лучше большей части моей команды, не напрягаясь. Я вижу, что у тебя не всё гладко по жизни, а так будет крыша над головой, еда, тёплая постель. Никто к тебе без причины лезть не будет, а если будет, ты всегда можешь разорвать контракт и катиться к чёртовой матери. Нил сощурил глаза, заново изучая тренера. Смехотворный дядька, однако. Предлагать такое явно неуравновешенному школьнику, который может настолько развалить его команду, что даже осколков не соберёшь. Как зеркало. Если вазу можно склеить с горем пополам, то зеркало никак. Картинка всегда будет искажаться, а следы останутся видны. С другой стороны, что он теряет? Матрас с помойки на голом бетоне в заброшенной недостройке? Может, полуфабрикаты из придорожного магазинчика за углом? Нил же так успел к ним привязаться, соулмейты, не иначе. Смешок вырвался наружу. У него может быть хоть какая-то стабильность и предсказуемость. Конечно, отца это не касается. А хотя было бы прикольно, если б отец его увидел и такой: «Вот это да! Мой сынок — профессионал, тогда убивать не будем.» Мечта. С каждым месяцем после смерти Мэри смысл жизни, как вода меж пальцев, ускользал от него. Нил невольно начал теребить заусенец, чтобы выпустить энергию хоть куда-то. Зачем ему всё это? Он никогда не сможет просто ходить на работу, просто снимать квартиру, просто готовить лазанью вечером под какое-нибудь телешоу. Никогда. Может, эта ересь — шанс хоть ненадолго, но стать подобием типичного американского подростка. Такая типа Ханна Монтана: «В глазах друзей ты живёшь, как все Но в тайне ты суперзвезда». Да, именно так. Прям под него песню писали. Мысли могли гулять в его голове ещё очень долго, пока не выветрится эффект от таблеток. Из раздумий Нил был выдернут неловким чужим кашлем. Только щас стало заметно, что Солнце окончательно спустилось за горизонт. Можно было предположить, что Нил обдумывал всё это дерьмо точно больше десяти минут, однако мистер Ваймак его не торопил. Нил перестал качаться на пятках, вместо этого наклонился чуть вперед и сморщил нос. — Давайте ещё раз, мистер Ваймак. Я, никому ничем необязанный, подписываю ваши бумажки и в любой момент могу всё аннулировать. Меня никто не будет трогать. Кстати буквально тоже. А ещё если я чего-то не хочу, то меня никто через силу за поводок тащить не будет? Я ручку-то и откусить могу. — Да. Я могу тебе это пообещать. Обещания. Ох уж эти обещания. — А можно не обещания, а гарантии? Не люблю это слово, мистер. — Я могу добавить эти пункты в контракт, а твой тренер скинет мне подписанный скан по почте. — Произнёс задумчиво Ваймак. — Когда твой выпускной? — Через пару недель. Так не хочется расставаться со школой. Знаете, первый секс, первый косяк, — улыбнулся Нил. Само собой, он врал. — Мы вышлем тебе билет сразу после, если ты не хочешь оставаться в этой дыре. Нил хотел было кивнуть, но вспомнил об ещё одной проблеме. Только в такие моменты таблетки его бесили достаточно, чтобы фыркнуть. Благо, он был достаточно параноиком, не забывая о важных вещах даже под фармакологическим пузырём счастья. — Скажите честно, почему выбрали меня? Никто не набирает игроков в Милпорте, в этой, — передразнил он, — дыре. Её даже не на всех картах рисуют. — Скажи спасибо своему тренеру, он выслал нам твою анкету и видео с игр. Твой талант — то, что может помочь достичь многого. Кевин и я даже думать почти не стали. Надо было торопиться, пока тебя не украл кто-то другой. — Вот это я ценный. Кстати, к кому я вступаю-то в рабство на ближайшие пять лет, а? Вы так и не упомянули. Слишком стыдно за свой сброд? — Твоя будущая команда — не сброд, — понизил до тихого голос Ваймак. — «Лисы», штат Пальметто. Поизучай на досуге, а сейчас мне уже нужно ехать. До начала учёбы и открытия общежития поживёшь у меня. Ещё там в городе будут Кевин, Миньярды и Ники. Познакомишься как раз хоть с половиной команды. Нил только кивнул, пожимая плечами. Вот на такие тонкости ему точно было насрать. Возможно, в какой-то из вселенных экси был его смыслом жизни, и где-то там он уже ссался кипятком от счастья, обжигая ляжки, но не тут. — Ты же совершеннолетний, проблем с родителями быть не должно? — Продолжил Ваймак уже с водительского кресла. — Конечно, я совершеннолетний, мистер Ваймак, — Нил задорно подмигнул. На самом деле Нилу только три месяца назад стукнуло семнадцать, но кому это интересно? Наоборот взрослая жизнь, ответственность, всякая прочая удушающая херня. Слишком прикольно. Можно пить, ходить в стрип-бары. Сказка. — Отлично, — мужчина уже заводил мотор, — жди инструкций от своего тренера. Добро пожаловать в команду, Нил. Когда машина скрылась за поворотом, Нил уже не мог держаться. Его тело согнулось пополам, задыхаясь от смеха. Живот напрягался так, что казалось, ещё чуть-чуть и кубики пресса выпадут наружу квадратиками. Такие ещё добавляют в коньяк. Охлаждающие твёрдые кубики из камня. Лёд делать долго, а проще же… Проще. Он поднял глаза к небу. Мать бы не простила его. Такой имбецил, без слёз не взглянуть. Ему жизенно-необходимо с ней поговорить. Выудив из сумки пузырёк с бледно-жёлтыми таблетками, Нил закинул в рот сразу три штуки, запив их тёплой слюной. Запас кончается, но что поделать, в жизни кончается вообще всё, а не только эта горькая дрянь со сладким эффектом. Репетируя исповедь, Нил направился дальше в сторону своей заброшки. Он уже знал, что скажет своей галлюцинации в знак оправдания. Мэри теперь лишь образ, воссозданный химией, она не может ни ударить, ни обнять. Казалось бы в пору ощутить пустоту или хоть нечто подобное, однако кроме усиливающейся радости и тепла ничего не ощущалось. Последние пару метров до матраса в углу были сродни пытки — тело перестало слушаться и подчиняться, окончательно расслабившись. Бетон превратился в облака под ногами, которые то и дело проваливались под его весом, заставляя терять равновесие. Как только его тело соприкоснулось с матрасом, из-за угла вышла Мэри, надвигаясь на него с суровой маской вместо лица.