Тейватские этюды

***

Однажды твою божественную сущность оскорбила другая — такая же сущность, только более могущественная. Да, ты была не безгрешна, но разве твоя вина стоила кары, обратившей тебя в камень на долгие столетия? Увы, носителем каменной воли был сам Гео Архонт, а значит, о снисхождении не могло быть и речи. Хотя когда-то тебе казалось, что он относится к тебе иначе, чем к другим. Внимательнее, с необъяснимой долей терпения. Ты всегда могла прийти к нему за помощью, и он оказывал её — любезно, не требуя ничего взамен. Между вами существовал всего один контракт, скреплённый во время войны архонтов. Тогда всё виделось таким простым: пункты ясны, условия незыблемы. Нарушить столь простой договор мог лишь последний в этом мире неудачник. И вот настал момент, когда ты пыталась доказать, что отступила от условий вынужденно — ради блага всего живого. И в этот миг где-то пролетела птица, и её крик будто бы прокричал прямо тебе: «Неудачник». Ты готова была поклясться жизнью самого Моракса — эта тварь определённо швырнула камень в твой огород. Хотя если бы Гео Архонт внезапно испустил дух в тот самый миг, ты почувствовала бы лишь безудержную, чёрную радость. С тех пор сменились столетия. Сменился мир. Изменилось всё — кроме тебя. Ты открыла глаза, и в них ударил слепящий, непривычный свет. Вместо вечного мрака и тишины камня перед тобой маячило нечто маленькое, белое и пронзительно кричащее. А чуть поодаль стояла миловидная девушка с глазами, полными ужаса и изумления. — Путешественница, она смотрит! — визгливо закричало белое создание, отпрянув и укрывшись за прядь золотых волос своей спутницы. Девушка, которую назвали Путешественницей, инстинктивно приняла боевую стойку. Её рука метнулась к рукояти невидимого меча, но в её широко распахнутых глазах читалось не только напряжение, но и жгучее любопытство. — Ты… кто ты? — прозвучал осторожный вопрос, нарушивший тишину, что последовала за треском отпавшей каменной скорлупы. Твоё тело, забывшее о плоти, было лёгким и странно пустым. Века окаменения не принесли покоя — лишь копившуюся, сжатую ярость, что теперь холодной тяжестью лежала на дне души. Но вся эта вечная скорбь и гнев мгновенно отступили на задний план, когда ты, стараясь сделать свой первый за сотни лет шаг навстречу Путешественнице, почувствовала в пояснице резкий, предательский укол. Ты замерла и почувствовала себя слегка униженной. Божественная сущность ты или нет, но спина за столько лет явно спасибо не скажет. Вскоре ты узнаешь, что эти двое просто нашли тебя. По словам той самой белой леталки (которая, как выяснилось, зовётся Паймон) они приняли тебя за необычную, но очень старую статую. И ровно в тот миг, когда путницы собрались было двинуться дальше, ты решила возвестить миру о своём возвращении. Находясь уже в Ли Юэ благодаря помощи великодушных Люмин и Паймон, ты смогла осмотреть общество и начала предпринимать попытки влиться в него. Труда тебе это не составило — по говорливости и врождённому дару вызывать на откровенность ты уступала, пожалуй, только самой Паймон. Уже через неделю ты знала обо всех всё: о том, у кого из купцов тайная любовница в порту, кто из ремесленников задолжал Ваншэну, а кто по ночам тайком пишет любовные стихи к дочери хозяина антикварной лавки. А ещё ты нашла себе работу, чтобы отплатить спасительницам не просто словами, а по-настоящему великолепным ужином. Да и решение жить среди людей принялось как-то само собой — естественно, будто так и было задуманно судьбой. Работа, конечно, была недостойной божества — официанткой в одном из шумных чайных домов. Но в целом тебе нравилось. Нравилась суета, запахи чая и пряностей, болтовня гостей. Особенно нравились моменты, когда в ладонь ложилась звенящая «благодарность» под названием Мора. Периодически тебя посещали мысли о Мораксе. Но ты тут же отгоняла их, с особым усердием протирая стол или разливая чай. Ты яростно надеялась, что за прошедшие эпохи Властелин Камня наконец-то рассыпался в прах и тишину где-нибудь среди своих вечных, безразличных скал, которые он любил больше всего на свете. Но так же ты прекрасно понимала, что он жив и его очень чтят местные жители, да и ещё раз в год здесь бывает церемония сошествия, про которую узнав, ты решила взять отпуск именно на эти дни и ретироваться куда-нибудь подальше.

***

Жизнь текла своим чередом — размеренно, шумно и по-человечески просто. Пока однажды в чайный дом не вошёл незнакомец. Ты в тот момент мило беседовала с парой купцов о новых ценах на шелк и оттого не разглядела лица нового посетителя. Подойдя со своим блокнотиком и фирменной улыбкой, ты замерла. Ноги чуть подкосились, и все шумное чайное пространство на мгновение замерло, оставив лишь острое, ледяное чувство. В голову ударила мысль, острая и ясная, как лезвие: а что, если твоё пробуждение не было освобождением? Что если это — всего лишь сбой в древней системе кары Властелина Камня, временный глюк в его вечном приговоре? — Вы неплохо влились в ритм Ли Юэ, — раздался спокойный, слишком знакомый голос. Янтарные глаза внимательно изучали тебя, будто проверяя, не состарилась ли ты хотя бы на сотню лет за время его отсутствия. Сердце колотилось где-то в горле, но годы объятий камня научили сдерживать любое движение и эмоции. — Что наш почтенный гость желает сегодня попробовать? — твой собственный голос прозвучал ровно. Так ровно, что это было неестественно для тебя. Решив просто игнорировать тот факт, что перед тобой сидит твой тюремщик, ты натянула профессиональную, чуть кривоватую улыбку официантки «Чайного домика». Мужчина — нет, бог — откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по меню, а затем вернулся к тебе, смиренно приняв правила твоей игры. — Что ж, — он отреагировал с невозмутимым спокойствием, — я хочу напиток. Крепкий, тёмный, с горьковатым послевкусием, но с причудливыми нотками чего-то необычного. Но без единой капли сахара. В его словах прозвучало что-то такое, что заставило твоё сердце пропустить удар. Это был не просто заказ. Или тебе просто почудилось? Опять это непонятное отношение властелина камня, но теперь то ты знаешь, насколько он коварен. Теперь уже ты решила принять его правила игры. — У нас есть несколько сортов, которые могут подойти под столь… специфичное описание, — произнесла ты. — Позвольте предложить. Ты медленно перевела взгляд на меню, хотя знала каждый иероглиф в нём наизусть. — «Лунный свет на запертой террасе». Настой на тёмном улуне, который выдерживается в кедровых бочках. Вкус — глубокая, древесная горечь, напоминающая о долгих ночах одиночества. Аромат — лёгкий, как воспоминание о недосягаемой красоте. Подаётся холодным, чтобы сохранить ясность ума и силу воли, необходимую, чтобы не поддаться грусти. К нему мы никогда не подаём сладкое. Ты сделала паузу, давая словам раствориться в воздухе. — Или… «Шёлковый путь забытых клятв». Это очень крепкий, почти чёрный чай пуэр, прессованный в форме древней монеты. Его заваривают крутым кипятком — он выдерживает любое испытание огнём. Первый глоток обжигает и горчит, но с каждым следующим открываются тёплые, бархатистые ноты выдержанных персиков и старого дерева… К нему по особому желанию гостя можно добавить один кристаллизованный лепесток ледяного цветка — он похож на мяту, но имеет необыкновенную сладость при правильном сборе. Он тает на языке быстрее, чем её успеваешь почувствовать. — Тогда мне «Шелковый путь забытых клятв». И я был бы не против, если бы вы составили мне компанию, — произнёс мужчина. Его тон был ровным, но в нём звучала не просьба. — Отличный выбор. К сожалению, я не могу составить вам компанию — мне нужно работать, — ты вежливо поклонилась, изображая сожаление. — Прошу меня простить. Ты уже начала разворачиваться, когда позади прозвучал голос.Теперь в нём появилась тончайшая, почти неуловимая нотка — словно горькая чаинка в сладком чае. — Присядь, пожалуйста. Это звучало как указ, а не как приглашение. Ты замерла, спиной чувствуя его взгляд. Улыбка на лице стала неподвижной маской. Вот и всё. Конец короткой человеческой интермедии. Но если это конец, то пусть он будет на твоих условиях. Повернувшись, ты встретила его спокойный, изучающий взгляд. — Что ж, раз вы так настаиваете… Вначале я принесу чай. Получив его молчаливый, уверенный кивок, ты развернулась и направилась к задней комнате. Твой шаг был размеренным и профессиональным — ровно до того момента, как за тобой закрылась бамбуковая занавеска. Твой «чай» назывался не «Шёлковый путь», а «Делай ноги, пока есть возможность». Красивое традиционное платье официантки, которое ты так любила за его лёгкость и простор, внезапно стало твоим главным врагом. Ловким движением ты подобрала подол, чтобы не мешал бежать, и одним плавным прыжком оказалась у открытого окна, выходящего в переулок. Последнее, что ты увидела в щель занавески, — это его спокойный профиль, обращённый к тому месту, где ты должна была сидеть. Через мгновение ты была уже на улице. Каблуки остались где-то у окна — бежать босиком по каменным плитам Ли Юэ оказалось куда быстрее. Ветер свистел в ушах, срывая с головы аккуратные шпильки. Ты мчалась, не оглядываясь. Единственная цель сияла в сознании, как маяк: Каменные Врата. Граница с Мондштадтом. Там его власть заканчивалась, там начиналась земля другого архонта — ветра и свободы. А может, просто земля, где никто не искал сбежавшую официантку с древней, каменной обидой в сердце. Ты лишь надеялась, что у Властелина Камня с его каменным спокойствием хватит терпения дождаться того чая, который ты ему так и не принесла.

***

И вот уже виднеются те самые Врата — величественная арка за которой лежала долгая дорога к свободе. Ты, полностью запыхавшаяся, с разметавшимися волосами и босыми, исцарапанными о камни ногами, из последних сил тащилась вперёд. Ощущение опасности висело в воздухе. И в этот миг мимо тебя, с лёгким свистом рассекая воздух, пролетело копьё. Оно вонзилось в каменную плиту прямо перед твоими пальцами ног, преградив путь. Дрожь прошла по земле и отозвалась в коленях. Мысль, холодная и ясная, ударила в самое темя: Моракс действительно решил поговорить? Если бы он хотел убить — он бы не промахнулся. Никогда. Ты замерла, глядя на древнее оружие, от которого исходил едва уловимый золотистый свет. Потом медленно, с преувеличенным достоинством, обернулась. За тобой, в нескольких шагах, стоял он. Без признаков погони. Как будто просто вышел на вечернюю прогулку. Его взгляд был спокоен, но в глубине янтарных глаз плескалось нечто неуловимое — может, усталость от долгого ожидания, а может он ждал оправданий. — А я и не сбегала, — произнесла ты, поднимая подбородок и стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я шла за листьями ледяного цветка. Для того самого чая. Их, как известно, собирают только на рассвете у подножия Драконьего хребта. Ты сделала паузу, с вызовом глядя на него, и добавила, ухватившись за древко копья обеими руками: — Хотя, должна признать, ваш способ говорить официанту быть быстрее… довольно прямолинеен. Предприняв первую, вторую, третью неудачную попытку, ты лишь поставила себе синяк на ладонь. Копьё не дрогнуло, будто оно было продолжением самой скалы. За твоими тщетными усилиями всё это время молча наблюдал величественный бог, его лицо оставалось непроницаемым. — Так вы хотели поговорить? — наконец бросила ты, отряхнув руки с видом полного безразличия. — Я хотел сделать это в более благоприятной обстановке, — ответил он, и в его голосе, кажется, прозвучала тень усталости. — Но раз дама желает начать разговор здесь, тогда начнём. Я решил завершить все свои контракты и оставить роль Моракса. Он на мгновение отвёл взгляд к виднеющимся вдали горам, а затем продолжил, медленно и чётко: — Но так сложилось, что я смог завершить все контракты, кроме одного единственного. И тогда само время сыграло мне на руку… Мужчина резко оборвал свой монолог, посмотрев на тебя, которая в этот момент уже снова вцепилась в копьё. Ты изображала полную незаинтересованность в словах Моракса. Ты с важным видом выбирала более удобный угол, чтобы снова попытать удачу. В какой-то момент тебе показалось, что мужчина едва заметно закатил глаза — движение, столь несвойственное его каменному спокойствию. Затем он сделал один лёгкий шаг, мягко взял тебя за локоть, отодвинул в сторону и одним плавным, почти не требующим усилия движением выдернул копьё из каменной плиты, как повар вынимает нож из масла. Пыль осела. Он держал оружие в руке, неотрывно глядя на тебя. Смысл был ясен: Хватит. — Моракс, ты думаешь, после того как ты пленил меня в камень, я радужно выслушаю твою сказку о том, как решил уйти на покой? — скрестив руки на груди, резко бросила ты. Голос дрогнул от ярости, которая, наконец, вырвалась наружу, сметая маску безразличия. Властелин Камня ожидал твоей реакции и потому не дрогнул, лишь тень скользнула в глубине его взгляда. — Я не прошу прощения, — холодно, словно отсекая камень от скалы, произнес он. — Контракт был составлен. Вы приняли условия. — Я прекрасно знаю, что если бы приняла иное решение, то пострадали бы другие, — ты отступила на шаг, чувствуя, как древняя обида поднимается комом в горле. — Но и ты тоже всё понимаешь. Ведь если бы я не нарушила свой контракт, то нарушился бы твой. Тот самый, таинственный, о котором ты никогда не говорил вслух. — И ты не оставила мне выбора, — его голос прозвучал тише, но в нём не было слабости. Лишь тяжесть, сравнимая с весом горных пластов. — Да, — выдохнула ты, горько усмехнувшись. — И в этом моя вина. Но правда и в том, что я надеялась на поблажку. На то, что между нами… было что-то большее, чем пункты договора. Увы, мои иллюзии разбились о реального тебя — того, для кого камень и контракт значат больше. Ты вызывающе смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, ожидая, как же он ответит на этот удар — новым приговором или чем-то иным, о чём даже боялась подумать. Моракс не отвечал сразу. Он медленно опустил копьё, и оружие рассыпалось в его руке золотистой пылью. — Ты ошибаешься, — наконец произнёс он, и его голос потерял часть своей ледяной отточенности. — Поблажку ты получила. Однажды. В тот самый момент, когда нарушила контракт. Ты замерла, не в силах вымолвить слово. Он сделал шаг вперёд, не сокращая дистанцию, а лишь сокращая ту пропасть времён, что лежала между вами. — Контракт, который ты нарушила, карался не окаменением. Он карался смертью. Полным и безвозвратным стиранием с лица этой земли. Это был закон войны. Закон, который я установил сам. В его словах не было упрёка. Был лишь холодный факт, тяжелее гранита. — Мой «таинственный контракт», как ты его назвала, был залогом выживания не просто других. Он был залогом выживания и твоего народа. Ты пожертвовала своим словом, чтобы спасти их. Я изменил своё наказание, чтобы спасти тебя. Он сделал паузу, дав этим словам осесть в ошеломлённом сознании. — Окаменение не было просто карой. Оно было отсрочкой. Единственной лазейкой в законе, который я не мог открыто нарушить. Срок был определён: до тех пор, пока не закончится эпоха Архонтов, и их войны не перестанут угрожать всему живому. Пока я… не перестану быть Мораксом. Всё, что ты считала гневом, обидой, предательством — всё перевернулось с ног на голову. — Почему… ты ничего не сказал? — вырвалось у тебя шёпотом, в котором было больше растерянности, чем гнева. Впервые за всю беседу, да и за многие столетия до неё, ты уловила на его лице что-то, напоминающее усталую, горькую усмешку. — Контракт есть контракт. Даже в его молчаливых условиях. Объяснение было бы слабостью. Надежда — ещё большей жестокостью. Проще было, чтобы ты ненавидела непоколебимого Архонта, чем цеплялась за призрачную милость уставшего бога. Он посмотрел на Каменные Врата, за которыми начиналась земля ветров и свободы. — Я завершил почти все контракты. Исполнил все долги. Все, кроме одного. Долга перед тобой. — Теперь, когда я — почти просто Чжун Ли, а ты — свободное существо… мы можем наконец выпить тот чай. Без контрактов. Без условий. Просто как два старых знакомых, у которых в запасе слишком много невысказанных слов и один совершенно испорченный ужин в чайном доме. Он протянул руку — не для того, чтобы ударить, приковать или остановить. Просто пустую ладонь, обращённую к небу. — Что скажешь?

***

После вашего общения и наконец-то выяснения всех обстоятельств ты немного сжалилась. Правда, потерянные века в камне всё ещё жгли душу, и ты не упускала возможности подколоть этим теперь уже Чжун Ли. Он подробно рассказал о своём решении оставить роль Моракса, и ты, скрепя сердцем, признала, что план был продуман с его обычной дотошностью. И конечно, когда Люмин и Паймон носились по всему Ли Юэ, собирая «Шёпот ветра» и устраивая пышные, хоть и немного комичные, похороны Гео Архонту, ты ходила с коварной улыбкой, мысленно ликуя: Моракс всё-таки помер! Хотя и прекрасно понимала, что он жив и здоров, просто теперь носит элегантный пиджак и вечно забывает кошелёк. Что касается того самого неоконченного контракта — ты позволила Мораксу его завершить. Вернее, Чжун Ли. Он совершил символический жест, сжегши на ладони последний клочок старого, почерневшего от времени свитка. От него не осталось ничего, кроме горстки пепла, которую унёс ветер с террасы. Ты добровольно и без сожалений отпустила свою божественную сущность, что и было условием уничтожения контракта и твоей свободы. Это решение не было жертвой. Это было облегчением. Войны архонтов остались в прошлом, а груз вечной силы, вечной ответственности и вечной отстранённости от простых радостей — больше не казался ношей, а лишь тяжёлым, ненужным якорем. Пусть сила, способная двигать скалы, уйдёт обратно в землю. Тебе теперь было куда интереснее научиться делать идеальные паровые булочки, чувствовать, как меняются запахи в порту с приходом утра, спорить с торговками на рынке из-за цены на шелк и находить самые уютные закоулки в Ли Юэ для послеобеденного сна. Мир без ноши на плечах оказался больше, ярче и бесконечно интереснее любого царства богов. И в этом новом, человеческом мире, было место даже для чего-то древнего и каменного — но уже не в роли повелителя и судьи, а в роли спутника за чашкой чая, собеседника на вечерней прогулке и… грозного критика твоих кулинарных экспериментов с морепродуктами. Когда суета улеглась и Чжун Ли официально стал просто Чжун Ли — консультантом похоронного бюро «Ваншэн» и знатоком древностей, — вы начали проводить больше времени вместе. Ты пару раз пыталась накормить его морепродуктами, чем снова едва не вызвала гнев камня. В который раз. — Чжун Ли, вы как малый ребёнок! — ты указывала ложкой на безобидный, на твой взгляд, суп, едва сдерживая смех. — Тут даже не видно никаких морепродуктов! Мужчина наморщился, как будто от запаха гниющих останков древнего морского чудовища, и решительно отодвинул от себя тарелку, словно она была заражена. — Я не буду это есть, — заявил он с непоколебимой твёрдостью. — Надо же, шеститысячелетнее божество, повидавшее войны и катаклизмы, панически боится морских продуктов, — ты покачала головой, подпирая подбородок рукой. — Это напоминает мне один анекдот про дракона, который… — Если следующий пункт в этом «анекдоте» будет содержать намёк на моллюсков, ракообразных или осьминогов, — мягко, но не оставляя пространства для возражений, перебил он, — то наш сегодняшний ужин закончится ровно здесь. И следующим блюдом в меню будет лекция о геологической классификации осадочных пород. Без перерыва. В его глазах мелькнула знакомая искра — не божественного гнева, а той самой старой, почти забытой игры. И ты поняла, что эти подколки, этот суп и даже эта абсурдная угроза про лекцию о камнях — и есть та самая новая, странная и невероятно хрупкая форма мира. Мира, который выстроили не на контрактах, а на чём-то другом. — Скажи, «А»… — с самой невинной улыбкой ты взяла ложку супа и медленно, с вызовом направила её к его губам. В следующее мгновение твоё запястье мягко, но неотвратимо отвели в сторону, и ложка с тихим звоном улетела в открытое окно, сверкнув на вечернем солнце. Надеюсь, она никого не прикончила внизу, — мелькнула у тебя мысль, но проверить это не было никакой возможности. Пока ты следила за её полётом, мир перевернулся. Чувство лёгкого головокружения сменилось твёрдой опорой — ты оказалась сидящей на колене, а мужская рука уверенным, но не грубым движением обвила твою талию, не оставляя шансов на бегство. — Что ж, начнём лекцию, — его голос прозвучал прямо у самого уха, низкий и насыщенный. Ты замерла на секунду, поражённая внезапной близостью, теплом его тела, которое ощущалось сквозь тонкую ткань его рубашки. — Нет! Лучше обрати меня снова в камень! — вырвалось у тебя, и ты попыталась вывернуться, но его хватка лишь слегка усилилась, став не столько ограничением, сколько… утверждением. — Что ж, у меня есть альтернатива, — сказал он, и тебя притянули ещё ближе, так что ты оказалась лицом к лицу с ним. Его дыхание коснулось твоей кожи, а в его янтарных глазах, обычно таких отстранённых, ты увидела искру. Ты опешила, чувствуя, как жар поднимается к щекам, а сердце начинает отчаянно колотиться где-то в горле. Он медленно, словно давая тебе время осознать происходящее, поднёс свободную руку к твоему лицу. Его пальцы, которые могли дробить горы, коснулись твоего подбородка с такой осторожностью, будто касались хрупчайшего фарфора. — Лекция о классификации пород… или практическое занятие по геологии, — прошептал он, и в его голосе зазвучали ноты, которых ты не слышала никогда — тёплые, глубокие и обманчиво мягкие. — Выбор за тобой.