Тейватские этюды

***

      Ты жила свою лучшую жизнь, обучаясь в Академии Сумеру. Нет, ты не была ленивой — просто здравомыслящей. Училась ты хорошо, но мир, по твоему скромному и абсолютно правильному мнению, был куда интереснее бесконечных трактатов и занудных лекций. А тратить молодость на зубрёжку книг, когда вокруг столько всего живого, дышащего и невыносимо любопытного, казалось тебе преступлением.       И вот однажды судьба — а точнее, преподаватель с хронически уставшим лицом — сообщила тебе радостную новость: на несколько месяцев тебя отправляют в лес Авидья писать научную работу о грибах, названия которых ты не могла выговорить даже мысленно.       Не дослушав объяснения до конца, ты радостно сгребла бумажку со своей «победой» и исчезла, уже прикидывая, как именно проведёшь этот научно-исследовательский отпуск.       Разумеется, научная работа была у тебя в приоритете.       Сразу после полноценного сна, прогулок, созерцания природы, чтения любимой не-научной литературы и прочих жизненно необходимых занятий.

***

      Первые дни в лесу Авидья ты проживала строго по намеченному плану. Тебя почти никто не трогал — максимум предупреждали об опасных зонах и осторожно намекали, что лучше не совать нос куда не следует. Ты кивала, улыбалась и, конечно же, делала ровно то, что считала нужным.       Очень быстро твоё внимание привлекла Коллеи. Девушка находилась в вечном состоянии «я сейчас всё сделаю», суетилась, бегала по поручениям лесного дозора и явно воспринимала отдых как мифическое, легендарное явление. Смотреть на это безобразие было физически больно.       Разумеется, ты решила вмешаться. Ты была бы не ты.       Ведь, по твоему скромному (и, разумеется, абсолютно объективному) мнению, спасение от переработок было твоим истинным и высшим предназначением. Ты же не зря ходила к сумерскому психологу, который героически избавлял тебя от комплекса отличницы.       Правда, видимо, он слегка перестарался — потому что ты обрела невозмутимость не только к учёбе, но и вообще к любому виду труда.       Сначала осторожно. Потом настойчиво. А затем — с чувством, толком и удовольствием. Ты саботировала рабочий настрой Колеи всеми доступными способами, методично доказывая, что мир не рухнет, если она сядет или, о Архонты, отдохнёт.       И в какой-то момент Коллеи действительно сдалась. Потому что выносить мозг так убедительно и систематично, как это делала ты, было попросту невозможно.       И вот однажды вы с Коллеи прохлаждались под огромным листом, лениво попивая травяной напиток сомнительного, но бодрящего вкуса. Вы обсуждали буквально всё. Ты, конечно, замечала тёмную сторону своей новоиспечённой подруги — ту самую, о которой говорят шёпотом и с осторожностью, — но предпочитала не заострять на этом внимание.

Отдых есть отдых.

      «Может, после хорошего отдыха психика Коллеи восстановится?» — иронично подумала ты.       Ты, конечно же, знала её историю, и она вызывала у тебя искреннее беспокойство. Наверное, именно поэтому ты так усердно «помогала» отдыхать молодой стажёрке.       Идиллию нарушил кашель вежливости.       Ты медленно приоткрыла один глаз и узрела молодого парня. Уши и хвост бросились тебе в глаза мгновенно. Очень бросились.       Ты резко подскочила и восторженно выдохнула:       — Вот это да!       Коллеи, заметив его, вскочила следом, будто её ужалили, и виновато опустила глаза.       — Коллеи, — спокойно, но с заметной строгостью поинтересовался хвостатый, — ты где должна сейчас быть?       Девушка что-то пискнула — это сложно было назвать полноценным ответом — и тут же унеслась выполнять свои обязанности, оставив тебя наедине с источником кашля и явно нарастающего недовольства.       — А теперь вы, — продолжил он, переводя на тебя пристальный взгляд. — Вы мешаете Коллеи усваивать материал, систематически саботируете её работу и поощряете прогулы, пока наши отряды нуждаются в помощи.       Он сделал паузу, будто давая тебе шанс раскаяться.       — Не заставляйте меня принимать меры по вашей отправке обратно в Сумеру.       — Я вообще-то просто слежу, чтобы ваши стажёры не умерли раньше времени от переутомления, — буркнула ты, оценивающе разглядывая недовольное существо.       Мысленно ты отметила, что определённо стоит почитать, кто это у нас такой — ушастый, хвостатый и с катастрофическими проблемами с чувством юмора.       — Вы приехали проводить исследования? — он скрестил руки и устало выдохнул. — Мы вам не мешаем. И настоятельно прошу вас не мешать нашей работе. И, в частности, работе моей ученицы.       — Да-да, исследования грибов, — кивнула ты с самым серьёзным видом. — Правда, пока я обнаружила только один экземпляр.       Ты медленно обошла его по кругу, демонстративно прищурившись.       — С ушами и хвостом. Гриб оказался крайне раздражительным.       Ты, конечно, не знала, кто такой Тигнари. Зато теперь знала.       Двадцатиминутная лекция, последовавшая за этим, навсегда врезалась тебе в память. Так искусно, так завуалированно и с таким академическим спокойствием ещё никто не ставил под сомнение твои умственные способности, жизненные решения и сам факт твоего существования в природе.       Получив тяжёлый моральный урон, несколько новых комплексов и непреодолимое желание уйти как можно дальше, ты обиженно ретировалась прочь от злого ушастого.

***

      После той лекции ты, разумеется, стала образцом прилежной студентки. Даже Коллеи аккуратно вернула в рабочий ритм, сопровождая это исключительно заботливыми комментариями вроде:       — Нет-нет, иди. А то кто-нибудь снова решит, что ты переутомляешься по моей вине.       Зато в научной работе ты развернулась.       Через пару дней Тигнари получил твою научную работу. Почему он? Хоть он и не был заинтересован в твоём нахождении здесь, студенты и их отчёты входили в круг его обязанностей, к которым он относился с болезненной ответственностью.       Молодой учёный открыл сие произведение искусства.       «В ходе исследования был обнаружен редкий подвид грибов, обладающий повышенной раздражительностью и выраженной территориальностью…»       Он нахмурился.       «Особенностью данного вида является чрезмерная реакция на внешние раздражители даже при отсутствии прямой угрозы. Также наблюдается склонность к затяжным монологам в защитных целях».       Хвост дёрнулся. «Несмотря на внешнюю суровость, гриб демонстрирует высокий уровень ответственности за окружающую экосистему, что делает его полезным, хоть и малоприятным в непосредственном контакте».

Он закрыл отчёт. Открыл снова. Медленно вдохнул.

      В тот же вечер ты получила исправленный отчёт и уведомление о том, что тебя отправляют обратно в Академию.       Правда, Тигнари не учёл один маленький факт.       Эта странная «лотерея» изначально была лишь поводом избавиться от тебя. Потому что в Академии тоже хотели немного… отдохнуть.       И когда он получил отказ, учёный устало выдохнул, осознав, что теперь ты — его новая проблема.       И, кажется, ему придётся заняться твоим воспитанием.

***

      И вот твой обычный день отдыха был нарушен где-то в пять утра. Он появился в твоей комнате.       Возможно, где-то в глубине души Тигнари решил избавиться от тебя методом «клин клином».       День выдался… насыщенным. Тебе устроили физическую тренировку уровня лесного стажера, провели несколько лекций об окружающей среде, а где-то ближе к вечеру ты, воспользовавшись моментом, сбежала и рухнула под ближайшим деревом. И, разумеется, вырубилась.       Очнулась ты уже у себя в кровати, не понимая ровным счётом ничего.       Хотя нет.       Ты поняла одно: если это был Тигнари, то утром тебе будет несладко. В общем, так оно и оказалось. Тебя не щадили ни капли. Ни морально, ни физически, ни психологически.       На третий день ты написала в Академию письмо с вежливой просьбой перевести тебя на другую практику. Мысленно выставляя счёт этому ушастому недоразумению за моральный ущерб и неизбежное возвращение к психологу.       Ответ пришёл быстрый и предельно ясный:

      Уход с данного места практики = исключение из Академии.

      Вот тогда ты и поняла, что попала в лесной ад. Почти смирившись со своей участью, ты сделала логичный вывод: нужно давать отпор!

***

      Ты проходила мучительный курс обучения выживаемости в лесу Авидья. После завязавшейся войны ты уже почти перестала доставать своего учителя. Не потому, что стала послушнее — просто устала. Казалось, что и сам учёный тоже устал.       Ранние подъёмы устраивал не только он. Ты тоже внесла свой вклад — являлась среди ночи, часа в три, с чувством мстительного удовлетворения. Ведь ты, разумеется, вычитала крайне важную информацию из учебника, и подтверждение тебе было необходимо прямо сейчас.       В какой-то момент вы оба выглядели одинаково: две завявшие травинки, упрямо продолжающие расти назло всему.       Может, ваша война на самом деле была лишь предлогом прощупать границы? Или поводом пообщаться и провести время вместе? Возможно, вы оба просто не умели выстраивать нормальные отношения с теми, кто вас заинтересовал. Определённо назрел новый повод посетить психолога.       Вы определённо сблизились. Потому что во время войны многие границы стираются. А нарушение тех самых границ, как ни странно, отлично действовало на психику вам обоим.       И вот сегодня, превозмогая боль в мышцах и дикую сонливость, ты снова идёшь мстить. Нагло ворвавшись в домик Тигнари, ты застала его вовсе не спящим.       Он сидел на стуле, с чуть склонённой головой, словно… ждал.       — Это что такое?! — возмутилась ты, указывая на него пальцем. — Это вообще не канонично. Быстро в кровать! Мне надо отомстить за вчерашнюю вечеринку танцующих грибов у меня в домике!       Ты схватила его за плечи и решительно потащила вперёд. И тебя должно было насторожить сразу многое. То, что он почти не сопротивлялся и позволил тебе вести себя. То, как его взгляд задержался на тебе чуть дольше обычного. Если бы ты посмотрела ему в лицо, то заметила бы лёгкую, почти довольную ухмылку.

      Но ты была занята местью.

      У кровати ты попыталась уложить его, надавив на плечо. И вдруг почувствовала сопротивление.       Ты подняла взгляд.       Он смотрел на тебя сверху вниз внимательно, будто запоминая каждую черту.       — Что? — растерянно спросила ты, оглянувшись, словно в комнате могло быть что-то ещё.       — Ничего, — тихо ответил он.       А в следующий миг всё перевернулось.       Он перехватил тебя, резко закинул на кровать и уселся сверху.       — Какого хрена?! — возмутилась ты, но голос прозвучал заметно тише, чем хотелось.       Он склонился ближе, и его дыхание коснулось твоего виска.       — Давай просто выспимся, — сказал он низко и спокойно, перехватывая тебя в сильные объятия, не оставляя ни единого шанса на победу.       И, если быть честной, объятия были тёплые. А ты — катастрофически давно не спавшая нормально. Так что вырубилась ты где-то через минуту. Даже ярое смущение не смогло победить твою тягу ко сну.       Можно ли считать это новым и хитрым этапом войны… или всё же перемирием?