Ложь во спасение

Глава 21 Сальвадор Несколько месяцев спустя Все аспекты моей жизнь сейчас, казалось, были на высоте – ничто не могло сбить меня с правильного курса. После моей последней драки с Марио никто не осмеливался ничего обо мне говорить. Либо причина в этом, либо в отвратительном настроении, в котором находился мой дядя с тех пор, как вернулся из поездки. Прямо сейчас я был рад, что никто не упоминал всякую ерунду о том, что я обязан был начать принимать участие в делах семьи, как только закончу с учебой. Мой дядя, похоже, хотел закинуть удочку, чтобы Крис мог присутствовать на официальных обсуждениях, но это означало бы, что мы с Армандо также получим право голоса, а он этого не хотел. Я не позволял ничему из этого беспокоить меня. И дело даже не в том, что я наслаждался талантливыми губами Теодора Лайонса, отцу которого я должен был мстить. Звонок только что прозвенел, и я посмотрел на свой телефон, чтобы узнать, написал ли Тео, сообщая о том, где, черт возьми, он был. Сальвадор: Где ты? Теодор: За нами заехала твоя сумасшедшая кузина. Она захотела кофе. Хочешь, и тебе захвачу? Сальвадор: Нет. Теодор: Тогда даже не думай покушаться на мой. Сальвадор: Но после того, как ты попьешь, он станет намного вкуснее. Он не ответил на последнее сообщение, и понимание того, что за рулем Каро, не принесло мне радости. Насколько я знал, эта сука-психопатка водит так, что их в любой момент могут арестовать. Миссис Ноулз только начала свою лекцию, когда дверь открылась, и вошла смущенная Леанна, а за ней следовал Тео. — Мисс Ливингстон и мистер Лайонс, урок начался несколько минут назад. Как только Тео сел, я прислонился к его столу. Я все еще насмехался над ним, но уже совсем по-другому. — Что ты принес нам, малыш? — Тебе я ничего не принес, — заявил он, прихлебывая напиток. — Держу пари, что смогу заставить тебя поделиться, — мой голос понизился до многообещающего низкого рычания. — Ммм, — промурлыкал он, делая еще один глоток. — Так вкусно. Мне сразу стало тяжело. — Тео, — предупредил я. — Это буквально оргазм во рту. — Не умничай, иначе я выбью из тебя всю дурь, — сказал я ему. — Одни лишь обещания… — ответил он, и я замер. Мой член теперь буквально пульсировал. За последние несколько месяцев мы сделали всё, кроме секса. Это был самое медленное развитие отношений, которые у меня были с тех пор, как я потерял девственность. Но с Тео, я, похоже, был не против двигаться в его темпе. Было приятно иметь рядом человека, с которым всегда можно поговорить, и, черт возьми, мы действительно много разговаривали. На уроках, между уроками, после школы, да почти каждый вечер. По пятницам он обычно приходил ко мне домой, где с нами тусовались Армандо и Каро, чтобы это не выглядело подозрительно. А затем, они оставляли нас наедине. Чем больше времени я проводил с Тео, тем больше мне хотелось навредить Уильяму Хендерсону. То, как он манипулировал Тео, говоря, что любит его только для того, чтобы использовать лишь для своего удовольствия, было подло. — Оу, правда? — мои слова прозвучали жалко, но с надеждой. Мне очень хотелось его трахнуть. Я желал, чтобы он развалился на части от удовольствия на моем члене. Хотел чувствовать, как он сжимает меня, глядя в глаза. Тео молча кивнул, и я увидел румянец на его щеках. Мне не терпелось скорее пойти домой после школы. Сегодня даже комментарии Хендерсона не смогли бы меня расстроить. Но не то, чтобы у него было много шансов что-либо сказать. Не после того, как Тео пригрозил ему, что, если он не остановится, он расскажет всем, что они трахались. Не думаю, что Тео действительно бы так поступил, но Уильяму не нужно было этого знать, ведь страх позволял ему сдерживаться. Я был в ярости, когда он столкнулся с ним наедине, и не думал, что кто-то вроде Хендерсона воспринял бы такие угрозы, но, похоже, я ошибался. — Пропустим разговоры? Мои руки вспотели, пока я мчался в сторону дома. Судя по энергетике в машине, можно было подумать, что мы пара девственников. — Помедленнее, — прокричал Тео, пока я пробирался сквозь машины. — О, малыш, мне уже очень давно хотелось проникнуть в эту тугую задницу. Сейчас я не собираюсь медлить. Тео начал краснеть, и это было восхитительно. Именно в этот момент я понял, что облажался. Он смотрел в окно. Солнце играло на его кудрях, отчего каштановые волосы казались светлее. Мы могли бы разбиться из-за того, насколько сильно он меня отвлекал. Возможно, я просто обманывал себя, заявляя, что причина – его отец. Хотя все, что мне было нужно, это предлог, чтобы сблизиться с ним. — Сал… — прошипел Тео, указывая на дорогу. — Мы ничего не сможем сделать, если попадем в аварию. Он прав. Спустя вечность мы, наконец, добрались до поместья Зинетти. Я знал, что в это время здесь никого не будет, поэтому предложил пропустить клуб дебатов, чтобы мы могли побыть наедине. Как только мы вошли в дверь моей спальни, я снял школьный пиджак и развязал галстук. Едва закончив, я повернулся к Тео, который только что закрыл дверь. — Ты уверен? — спросил я и, положив одну руку ему на шею, притянул его ближе к себе. — Да, — произнес он с гортанным стоном. И я сделал именно то, что хотел с тех пор, как он вошел в класс сегодня утром, – поцеловал его. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы иметь возможность делать это постоянно и не прятаться. Показать миру, что он мой. Если бы не его отец и моя семья, я бы не позволил никому и ничему помешать нам показать миру, кого именно мы любим. Прежде чем я успел слишком глубоко задуматься о слове на букву «Л», Тео начал целовать меня в ответ. Одна его рука обхватила меня за шею, а другой рукой он начал расстегивать пуговицы моей рубашки. — Тебе обязательно быть таким чертовски горячим? — простонал он, распахивая мою рубашку и проводя руками по прессу. — Ты всегда можешь позаниматься спортом вместе со мной, — подразнил я, поцеловав кончик его носа. В отличие от него, у меня не хватало терпения на медленные прелюдии. Поэтому, резко развернув, я толкнул его на кровать. Я расстегнул одну пуговицу, а затем дернул рубашку, на секунду удивившись, что она так легко разорвалась, учитывая цену, которую просили за нее в школе. Мы переплелись телами на моей простыне. Его руки бродили по моей груди, а мои хватали его за волосы. Наши губы, которые когда-то боролись за доминирование, работали синхронно, создавая прекрасный танец, хореографию которого знали только мы двое. Остальная одежда постепенно окончательно исчезла, и мы оба замедлились, чтобы насладиться этим моментом. Я передвинул Тео на середину кровати, а затем сел, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Его губы распухли, волосы превратились в чертово птичье гнездо, а щеки приобрели чудеснейший оттенок розового. Его грудь поднималась и опускалась, колени были слегка раздвинуты, а член был твердым, как камень, и буквально умолял об облегчении. — Я собираюсь сделать тебя своим, львенок, — прошептал я, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его ребра, а рукой тем временем обхватил его член, слегка поглаживая. — Блядь, — заскулил он, прикусив костяшки. — Если я отсосу тебе, ты без всякого предупреждения тут же взорвешься мне в рот? — поддразнил я его, и он попытался оттолкнуть меня. Я заглотил член Тео, прижимая его бедра вниз, пока он отчаянно пытался трахнуть меня в рот. Отпустив его с громким хлопком, я полез в ящик за презервативом и смазкой. ТЕО Наконец-то это происходило. Мое сердце не переставало бешено биться с тех пор, как я вошел в класс на первый урок. Я влюбился в Сальвадора Зинетти. До окончания школы оставалось восемьдесят восемь дней, и я влюбился в парня, который, как я раньше полагал, хотел сделать мою жизнь невыносимой. Вот только Сал оказался совсем не таким, как я думал. Временами он был дерзким и высокомерным, но в те редкие украденные моменты, когда мы оставались наедине, он был невероятно нежен. Итак, собираясь сегодня утром в школу, я сделал то, чего давно не делал, – подготовился. Я забыл, сколько труда нужно, чтобы тебя трахнули. Но я скучал по сексу… по тому, что я считал сексом между двумя партнерами, которые уважают друг друга. Чем больше времени я проводил с Салом, тем яснее становилось, что у нас с Уиллом ничего подобного никогда не было. Мне хотелось потеряться в Сальвадоре, чтобы забыть, что выпускной наступит совсем скоро. Наша общая ложь была петлей, готовой в любой момент задушить нас обоих. Он знал, что я хочу уехать подальше от этого места, и, хотя я не приглашал его поехать со мной, это, разумеется, подразумевалось. Но я также знал, что он никуда не поедет, пока не отомстит. Человек, который изначально хотел меня использовать, отказался от моей помощи в слежке за моим отцом. За что часть меня была благодарна. В некоторые дни мой отец вел себя нестабильно, а в другие – возвращался к нормальной жизни. Деньги теперь приходили раз в два месяца, потому что ему нужен был способ контролировать меня. Сал снова появился в моем поле зрения, выдернув из мыслей. — Передумал? — спросил он, кладя смазку и презервативы на кровать. Я покачал головой. — Никаких презервативов, — сказал я, и его глаза расширились. Несколько недель назад мы пошли в клинику сдать анализы и оба оказались чисты. — Хорошо, — его голос стал хриплым. Сал наклонился и нежно поцеловал в губы, нависая надо мной. Затем он поцеловал меня в челюсть и двинулся к шее, где слегка укусил место, где бьется пульс. Как только он добрался до моей груди, то начал оставлять за собой следы укусов, ненавидя то, что это было единственное место, где он мог их оставить. Когда он начал целовать живот, мои руки легли на его волосы. — Раздвинь ноги, малыш, — простонал он, уткнувшись в мою кожу. Мне нравилось, как рокотал его голос, когда он говорил со мной таким образом. Я чувствовал, как его потребность проходит через каждую клетку моего тела. Я сделал, как он просил, и посмотрел на него, когда он потянулся за подушкой и положил ее под меня. — Я никогда раньше этого не делал… — выпалил я, потому что нервничал, хотя он и так знал. Его глаза сверкнули гневом, как и в первый раз, когда я сказал ему, что всегда занимался сексом лишь лицом вниз. Сал сказал, что проблема не во мне. Проблема была в Уилле. Он все еще разбирался в себе, и, вероятно, постоянный секс в позе раком заставлял его чувствовать себя более мужественно. Это позволяло ему верить в свою собственную ложь, за которую он держался, как за спасительную соломинку. — Я знаю, малыш, — прошептал Сал, схватив меня за бедра и притянув ближе к себе. Он встал на колени между моими раздвинутыми ногами. Было что-то чертовски эротичное в его бледном лице между моих ног. И в том, как покачивались эти светлые пряди волос, когда он начал целовать внутреннюю часть моего бедра. Мои ноги начали дергаться, когда я пытался заставить его прикоснуться ртом к моему пульсирующему члену. Но этот засранец дразнил меня медленными движениями языком. — Сал… — мой голос звучал с непреодолимой нуждой. Он усмехнулся, но лишь слегка пососал головку. — Черт, — простонал я, желая большего. — Еще нет, малыш, — усмехнулся он. Я уже собирался дернуть его за волосы, когда почувствовал, как его смазанный палец начал дразнить мою задницу. — В тебя входит сразу три, чемпион. Как думаешь, ты готов к моему члену? Я не обращал внимания на то, что он говорил. В тот момент, когда его пальцы вошли в меня, наступило чистое блаженство. Он начал надрачивать мой член – ровно с такой силой, чтобы держать на грани удовольствия. — Все, малыш, ты молодец, — похвалил он. Из меня вырвалось смущенное хныкание. — Бля, твоя задница так чертовски сильно сжимается. Не могу дождаться момента, когда смогу погрузить в тебя свой член. Я слышал отчаяние и потребность в голосе Сала. Я заставил себя открыть глаза и, черт возьми, зрелище было восхитительным. Он наклонился надо мной, глядя туда, где мое тело принимало его; челюсти были сжаты, а глаза горели чистым желанием. — Пожалуйста, просто трахни меня, — взмолил я. Сал еще два раза скользнул в меня пальцами, прежде чем убрать их. Он потянулся за смазкой и ухмыльнулся мне, пока я наблюдал, как он натирает ею свой член. — Все еще боишься, что он не войдет? — его голос звучал слишком тихо и хрипло, чтобы можно было расценить эти слова, как издевку. Он встал на колени рядом со мной, начиная медленно входить. Не было слов, чтобы описать то, как он чувствовался внутри меня. Полнота, которая была не только физической, но и проникающей глубоко в душу, в ту самую часть, которая пустовала, а я даже не подозревал об этом до сих пор. — Сал… — застонал я, держась за его предплечья. — Ты так хорошо принимаешь меня, детка, — на выдохе сказал он. Я почувствовал, как тепло мчится по моим венам от этого прозвища. Он никогда не называл меня иначе, кроме как львенком или малышом, и, хотя я не имел ничего против, они не выражали того почтения и привязанности, которые звучали в его словах сейчас. — Блядь, — простонал он, ненадолго отстраняясь, а затем толкаясь быстрее и жестче. — Я чувствую, как тебе это нравится. Он не дал мне возможности ответить, потому что его рот уже накрыл мой. Его движения были медленными и контролируемыми, он следил за тем, чтобы не торопиться и не причинить мне вреда. — Вот и всё, малыш, — прошептал он мне на ухо. — Ты так хорошо справляешься. В этот момент я чувствовал себя невероятно наполненным и любимым. Мы не говорили этих слов, – черт возьми, мы никогда не определяли наши отношения, но были в жизни некоторые вещи, в которые ты погружался с головой и просто проживал. Я отпустил его предплечья, обняв за поясницу. Сал застонал, его рот скользнул по моей шее. — Трахни меня, — попросил я, обхватив его ногами за талию. — Спасибо, черт возьми, — в его голосе прозвучало облегчение, а затем он схватил мои бедра, двигаясь быстрее, толкаясь настолько глубоко, что я почти потерял сознание. Какого черта я заставлял нас ждать так долго? — Вот и все, Тео, — простонал он. — Ты сейчас кончишь для меня. Его рука обхватила мой член, и едва он успел сделать несколько движений, как мои бедра начали подрагивать. Это определенно был самый сильный оргазм в моей жизни. — Бля, эта задница… — голос Сала превратился в хриплый крик, когда он кончил внутрь меня. Мы оба задыхались, наши груди лихорадочно поднимались и опускались, пот покрывал кожу, и словно наши сердца бились в унисон. Сальвадор Зинетти посмотрел на меня сверху вниз и подарил мне одну из своих редких улыбок. Какой красивый хаос мы устроили.