Ложь во спасение

Глава 19 Сальвадор Ребра пиздец как болели. Возможно, я ошибался, но считал, что дрался достойно. Я крепко стоял на ногах, и мой правый хук был довольно сильным. Хотя, в данном случае, у меня не было выбора. Существовало только два решения проблемы: лечь и принимать удары, либо защищаться. Армандо бился со мной столько, сколько мог. Дядя Луи вмешался, когда понял, что дядя Лучано не сделает ничего, чтобы обелить мое имя, как мой отец и дядя Амадо. У него был друг, который преподавал бокс, и он уговорил его тренироваться со мной один на один. Все мужчины в нашей семье умели обращаться с огнестрельным или каким-либо другим оружием. В чем никогда не было необходимости, так это в боевых искусствах или боевой подготовке. До сих пор мне везло. Раньше, когда мой отец был жив, а у руля стоял дядя Амадо, – в доме все было по-другому. Внутренних конфликтов практически не было. Отец Армандо был прекрасным главой семьи, а мой отец был уважаемым и внушающим страх капо. Теперь, когда нас возглавлял дядя Лучано, все превратилось в хаос. Любое, даже незначительное недопонимание приводило к спаррингу один на один. Своеобразный способ решить спор и оставить проблемы на ковре вместе с потом и кровью. Напоминание нам, что, в конце концов, мы – одна семья, проливающая кровь друг за друга. Моего дядю не волновало, выберемся ли мы с ринга живыми. Он не хотел, чтобы ты прикрывал его спину, если недостаточно силен, чтобы пережить подобный бой. Хотя ни Армандо, ни я не озвучивали это вслух, потому что произносить эти слова было хреново, в глубине души мы знали, что он не вмешивался, потому что хотел моей смерти. Я с теплотой вспоминал, как мой отец защищал меня, но также с яростью думал о том, как мой дядя говорил всякую ерунду о моей матери. Он был причиной того, что мать Армандо сбежала, как только его отца заклеймили предателем. Он бы убил ее. Он нам не нравился, но нашей вендетты против него было недостаточно, чтобы лишить всего, чего он не заслуживал. Может, он и придурок, у которого есть предубеждения против меня, но он все равно готов умереть во имя клана Зинетти. Он был первым, кто не захотел признавать тот факт, что его брат стал крысой, и когда понял, что не сможет контролировать своих людей с помощью этой истории, он изгнал дядю Амадо. Он проявил к нему милосердие, не позволив убить, и я напоминал себе об этом каждый день, когда возникало желание высказать все, что на самом деле о нем думаю. — Ты ждешь, что я открою тебе дверь, принцесса? — пошутил Армандо, припарковав машину у школы. Выходные закончились слишком рано. — Ты так раздражаешь… — ответил я сквозь стиснутые зубы. Придурок рассмеялся. Смех прозвучал несколько натянуто, но он старался сохранять легкое настроение. Марио охотился за мной. Если бы он попытался забрать ту часть власти, что принадлежит близнецам, то ублюдок был бы уже мертв, но мы с Армандо были равны. И все потому, что после окончания школы мы станем капо округа, которым раньше управляли наши отцы. Мне было наплевать на все это. В тот момент, когда он появился в поле зрения, я мог думать только о том, как вытащить Тео оттуда. Боковым зрением я увидел его страх. Когда я встал перед ним, то был готов к тому, что в меня могут выстрелить. Это дало бы Армандо достаточно времени, чтобы вытащить Тео оттуда. Возможно, мне следовало остаться дома. В школе позвонили бы дяде, поскольку мое отсутствие не оправдано, и он бы отругал меня за то, что я прогулял. Пошел он. К тому времени, как я, наконец, вошел в класс, урок уже начался. — Приятно, что вы присоединились к нам, мистер Зинетти, — сказала профессор Ноулз. — Думаю, я осчастливил вас всех своим присутствием, — сказал я классу, радуясь, что мой голос прозвучал ровно. Она покачала головой, не веря моему тону, и указала на мое место. Неудивительно, что Теодор уже был здесь. Пока я шел к своему месту, он ни разу не поднял глаз, и это меня беспокоило. На протяжении всего урока я следил за его затылком. Я материл этого проклятого учителя за то, что он закрыл наш проект на прошлой неделе. — Почему ты такой тихий, малыш? Я знал, что этот маленький ублюдок меня услышал, потому что его спина напряглась, но как только прозвенел звонок, он выбежал, не оглядываясь. Он должен заплатить за это – желательно стоя на коленях. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем мои желания взяли верх над рациональной частью мозга. Мне нужно было собраться с силами. Следующее занятие было без него, и я начал ясно мыслить. Тео, вероятно, испугался после того, что произошло. Он не привык, чтобы его держали под прицелом, так что это имело смысл. Когда настало время обеда, я вскочил, не заботясь о том, насколько глупо выгляжу. Тео не смел меня игнорировать. Я направлялся в столовую, когда кто-то врезался в меня, заставив зашипеть от боли. — Ой, прости, я не видел куда иду. Уильям Хендерсон стоял передо мной с насмешливой ухмылкой на глупом лице. — Уйди с моего пути, — выплюнул я. Он ухмыльнулся мне, но сделал, как я сказал. Я начал уходить, потому что этот засранец не стоил моего времени. — Зинетти, передай Тедди, что я прекрасно провел время в эти выходные. Я почувствовал привкус чего-то мерзкого на языке. Давление в ребрах распространилось на грудь, болезненно сжимая сердце. Я продолжал идти, потому что, если бы не сделал этого, то убил бы Уильяма только для того, чтобы стереть эту тупорылую ухмылку с его лица. Повернув за угол, я остановился и почти улыбнулся своей удаче. Теодор разговаривал со своей маленькой бородкой, направляясь в столовую. Через некоторое время он пройдет мимо меня. Улыбка, скользнувшая по моим губам, была совсем не милой. Хендерсон меня разозлил. Я откинулся назад, так как от долгой ходьбы у меня заболели ребра. Место, на которое я опирался, сдвинулось. Я повернул голову, в очередной раз убеждаясь, что сегодня боги мести на моей стороне. Открыв дверь в подсобку, я ждал, пока мой малыш пройдет мимо. Он заметил меня раньше, чем его бородка, и сказал ей что-то, чего я не смог разобрать. Леанна пристально посмотрела на меня. — Иди обедать, Леанна. Мы скоро догоним, — огрызнулся я на нее прежде, чем она успела произнести хоть слово. Что-то во взгляде, который я бросил на нее, заставило Теодора согласиться со мной и убедить ее сделать именно так. Она начала уходить, но продолжала периодически оглядываться на нас. Снова прозвенел звонок, и коридоры начали пустеть. Одной рукой я открыл дверь, а другой потащил Тео за собой в подсобку. Боль, которую я испытывал, притуплялась только за счет моего гнева. Оказавшись внутри, я закрыл дверь и прижал Теодора к ней. Я слышал его тяжелое дыхание и чувствовал, как мое сердце бьется от предвкушения. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы найти выключатель. Его глаза были широко раскрыты от страха, но на лице читалась решимость. — Что. Я. Говорил. Тебе. Малыш? — мой голос звучал тихо и сдержанно, в нем смешалась боль и ярость. Его брови нахмурились в замешательстве. — Ужин с Хендерсоном? — выплюнул я, чтобы освежить ему память. Я видел удивление, написанное на его лице. Он открыл рот, но слов не вышло. Моя рука поднялась к его горлу и слегка сжала. Я чувствовал, как участился его пульс, и это говорило о том, что он меня боялся. — Ври своему отцу, своим друзьям, но не смей лгать мне, — прошипел я, прижимаясь своим телом ближе к нему. Мы были настолько близко, что движение его груди во время дыхания вызывали у меня боль. — То, что я делаю, не твое дело, Сал… Ему не удалось закончить предложение. Я оторвал руку от его горла, обвивая шею сзади, заставив его задрожать, затем поднялся к его кудрям и сильно сжал их. Я использовал его волосы в качестве рычага, заставляя приблизиться ко мне. Он открыл рот, но вместо того, чтобы зашипеть от боли, из его приоткрытых губ сорвался тихий стон, и я, блядь, растворился в нем. Мое лицо было всего в паре сантиметров от его. — Я же говорил тебе не идти с ним, — прорычал я ему в губы. Они были прямо здесь, на расстоянии одного вздоха. Мой член был тверд, как камень, и, судя по остекленевшему взгляду его глаз, я мог поспорить, что и у него тоже. — У тебя есть девушка, — выдохнул он мне в рот. В тот момент я почувствовал себя глупо. Я забыл о своем маленьком шоу с Кассандрой. Все, о чем я мог думать, – не давать Марио повода преследовать Тео, и, если необходимо было использовать Кэсс, меня это вполне устраивало. Но, вместо того чтобы переубедить его, я решил продолжить подстрекать. Разгневанный Теодор Лайонс – феноменален. — Это беспокоит тебя? Его глаза превратились в крошечные щелочки. Я усмехнулся прямо в его нежные губы. — Ты трахался с парнем, у которого была невеста. Так какая разница, есть ли у меня девушка? Он открыл рот, вероятно, чтобы проклясть меня, но моя рука отпустила его волосы и схватила за подбородок, эффективно отсекая все его слова. Я знал, что это прикосновение оставит след, и от этой мысли мой член стал еще тверже. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как он ходит с отпечатком моих пальцев на своей нежной коже: словно клеймо, показывающее, что он принадлежит мне. Одной рукой я опирался на стену рядом с его головой, но убрал ее, чтобы снова зарыться пальцами в его кудри. Я чувствовал, как его тело оживало для меня. От его дрожи, я почувствовал, как из головки моего твердого, как сталь, члена начал сочится предэякулят. Я запустил руку в его мягкие кудри и резко дернул. Его голова откинулась назад, и наши глаза встретились, а губы оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. Тео громко застонал, и, черт возьми, это была одна из самых горячих вещей, которые я когда-либо слышал. Мой лоб прижался к его. Его горячее дыхание ласкало кожу, а губы дразнили мои собственные. — Она не моя, — прошептал я, но в этой чертовой подсобке я с тем же успехом мог бы закричать. — Но ты – да. Я не знаю, кто инициировал этот поцелуй, но наши губы враждовали. Мы боролись за доминирование, не желая уступать друг другу. Он целовал меня так, будто его долгое время морили голодом. А я чувствовал, что он – единственное, что поддерживало во мне жизнь.